Наконец нашли подходящее, по его мнению, место. Лес, который везде вплотную подступал к озеру, здесь переходил в заросший мелкой травой лужок, выдававшийся полуостровом. Женька направился к воде, но под ногами у него сильно зачавкало. Все сняли ботинки и прошли через заболоченный участок на высокий камень над водой. Насадили червяков на крючки - обязательно с хвоста! - и стали ждать. Клевало довольно прилично: то один, то другой рыболов снимал с крючка трепещущую гибкую рыбешку. Через час в ведре плескалось с десяток окуньков.
Самбисты уже собирались возвращаться домой, как вдруг сильно заколыхались кусты, раздался треск сучьев, и на тропинку вырвался огромный бык. Это был черный бык-великан, бык-красавец, воплощенная в реальность идея быка. Необъятная грудь переходила в могучую шею, которая держала тяжелую голову с широко расставленными толстыми рогами. Бык, очевидно, от кого-то спасался, дыхание его было прерывистым. Неожиданно для себя увидав людей, он остановился и забил хвостом, в упор глядя на них. Дикие выпученные глаза быка налились кровью, на губах появилась желтая пена, он затряс головой и заревел, направляясь к самбистам. Куда деваться? Антон и Женька могли отплыть, но что было делать Сергею? Сразу у берега начинался обрыв… Они ничего еще не успели сообразить, как, к счастью, передние ноги быка сразу же глубоко увязли, и он торопливо стал выбираться обратно. Выбравшись, бык как будто успокоился и стал ходить, пощипывая траву, но не забывая поглядывать на пленников.
Так прошло с полчаса, рыбы самбисты наловили уже больше, чем им было нужно.
- Н-да, придется сидеть здесь, пока эта скотина не околеет с голоду, - сказал Сергей. - Хотя травы тут таки достаточно…
- Черт его знает что делать, - Женька почесал затылок.
- Ладно, вот что сделаем, - решительно сказал Антон. - Собирайте вещи, я его задержу, а вы быстрее в лес.
Не дожидаясь возражений, он подошел по чавкающей почве к кустарнику и сломал толстый прут. Бык опустил голову, издал скрипучий рев и направился к Антону. Тот неподвижно стоял, оценивая расстояние: должно быть, так же стоял бы в своем мерцающем скафандре космонавт, высадившись на Венере и глядя на устремившегося на него громадного ящера с крошечным мозгом; две далекие, разнесенные на миллионы лет эпохи столкнулись, и холодная пронзительная сила интеллекта неизбежно должна была одолеть тупую механическую мощь - в этом Антон не сомневался.
Когда до черного лба, широкого как табуретка, оставалось не более метра и Антон уже поднял прут, чтобы хлестнуть по влажным вывернутым ноздрям, на поляну выскочил запыхавшийся мальчуган лет одиннадцати - двенадцати. Невообразимо грязный ватник, из которого во все стороны торчали клочья серой ваты, болтался у него до колен. Бахрома от брюк спускалась на загорелые исцарапанные ступни. Соломенные волосы, к которым ножницы и расческа, очевидно, никогда не прикасались, лохматой шапкой покрывали его голову.
- Кирька! Кирька! - завопил он тоненьким голоском - Пират ты окаянный! Отвернуться нельзя от тебя. В других колхозах быки как быки, а тут леший какой-то, пошел вон отсюда! Вот погоди я бате скажу, он тебе поспустит шкуру за твою беготню.
Бычище пугливо кося глазами, развернулся и затрусил назад по тропе. Большой и маленький быстро проследовали мимо опешивших самбистов.
- Ну, слава те господи, - Сергей вздохнул с облегчением, - озоном мы надышались вволю благодаря этому чудищу облу, огромну, стозевну и лаяй, как говаривал, бывало, старикан Тредиаковский. Пора и домой, пожалуй.
Подхватив ведерко с добычей и удочки, самбисты направились в обратный путь.
- А между прочим, - сказал Сергей Антону, - я думал, что ты больше языком умеешь, чем на деле. Есть у нас такие начальники. "Товарищи, мобилизуемся! Товарищи, вперед! Товарищи, подтянемся!"- передразнил он кого-то. - А как до дела дойдет: "Вы, товарищи, работайте, а я посмотрю, как у вас получается". Нет, ты молодец - что вчера, что сегодня. Нетипичный начальник.
- Вообще-то, Сергей, трепло ты изрядное и пижон к тому же, - перебил его Женька, - судишь, рядишь, а сам не знаешь, о чем. Ты хоть одного живого начальника видел?
- Тебе бы столько повидать…
- Иди ты!.. У меня папаша директор совхоза. Вот кто работает так работает! Конь любой в один день от его нагрузки загнулся бы. Понял?
- Але, хоп! - и Сергей неожиданно подставил ногу, выхватил у падающего Женьки ведро с рыбой и побежал вперед. Понял! Тот со смехом бросился за ним. Прибежав к дому и побросав снасти, они стали носиться по поляне друг за другом.
- Тихо! - воскликнул Кирилл. - Стойте!
Все насторожились. Сквозь неумолчный шум леса едва слышно донеслось завывание мотора.
- Так, грузовик едет. Хозяев везет, - определил Сергей. - Приготовимся к осаде.
Отдаленный звук мотора становился все слышней.
Вскоре за поворотом раздался гудок машины. Самбисты плотно заперли дверь и стали у окон. К дому подкатил грузовик, полный ребят и девушек. Он затормозил, и первым из кузова выпрыгнул пловец, который ночевал с самбистами. Из кабины вышел Подвысоцкий. Он направился к дому и дернул дверь.
- Эй, самбисты! - крикнул он. - Выходите сейчас же!
Глухое молчание было ответом.
- Выгружайте вещи! - скомандовал Подвысоцкий пловцам и вновь застучал в дверь: - Что это такое? Не успели приехать, уже разбоем занялись? Выходите немедленно!
- Сами там живите! - был мрачный ответ.
- Я вам покажу - "сами живите"! Отворите дверь!
Тишина.
- Мы войдем, хуже будет!
- Попробуйте! - коротко ответили изнутри.
Подвысоцкий увидел, что так ничего не добьешься, и решил изменить тактику.
- Ребята, откройте, я вам должен сказать что-то важное.
- Говорите.
- Нет, при всех нельзя.
За дверью почувствовалось колебание. Заскрипело железо, дверь приоткрылась.
- Вы один войдете?
Подвысоцкий поставил ногу и не дал затворить дверь.
- Измена! - вскричали внутри. Но было уже поздно. Десятки рук уцепились за дверную щеколду, и поток пловцов хлынул в дом.
- Ну вот что, хлопцы, собирайте вещи и давайте быстренько на свое место. Я вам и пловцов дам до развилки штангу донести, а не то сами все потащите, - не скрывая улыбки, обратился Подвысоцкий к загнанным в угол завоевателям. - Я бы и машину дал, да у нас бензина в обрез, а надо еще в город за продуктами.
Сраженные великодушием победителей, неудачливые агрессоры, не поднимая глаз, прошествовали сквозь строй злорадно ухмылявшихся пловцов. У развилки помощники сбросили поклажу и с хохотом умчались назад.
Делать нечего, деваться некуда: подхватив осточертевшие уже чемоданы и рюкзаки, взвалив на себя скатанную колбасой толстенную покрышку и перекинув от переднего к заднему пятипудовую штангу (будь она трижды проклята!), самбисты двинулись вперед, мрачные, как земля при солнечном затмении. Сначала путь не вызывал у них сомнений, но, пройдя километр, они стали спорить у каждой поперечной тропинки. Лишь Кирилл Инылькан шел молча, остро поглядывая по сторонам черными раскосыми глазами, - так чутко и неутомимо, вероятно, шли охотничьей тропой десятки поколений его предков. Минут через двадцать, Кирилл уверенно повернул влево.
- Эй, а не заблудимся?
- Идем, идем!
- Откуда ты знаешь?
- Смотрите, - он показал на едва заметные следы на обочине.
- Ну и что?
- Два следа, оба маленькие, женские. Тапочки резиновые, спортивные. Ясно?
- Ай да Кирилл! - восхитились самбисты. - С тобой не пропадешь!
Пошли дальше. Когда тропа вывела к лощине с темной влажной почвой, развеялись последние сомнения в правильности выбранного Кириллом пути: повсюду во множестве отпечатались следы тапочек с резиновой насечкой. Так на будущее само собой и определилось: куда бы ни шли они, впереди легким экономным шагом выступал Кирилл.
Вскоре глазам открылась обширная солнечная поляна, в конце которой стоял большой деревянный дом. Самбисты направились к нему, но едва прошли несколько шагов, как пронзительный звенящий самозабвенный женский визг заставил их вздрогнуть и остановиться. Дружно визжало множество голосов сразу. Самбисты увидели, что на цветущей поляне лежали, загорая., обнаженные девушки, разумеется не предполагавшие никакого вторжения в свое царство.
- Ребята, назад!
Они помчались в лес, теряя вещи. Через некоторое время услыхали крик: "Мальчики! Идите, уже можно!" Степенно пошли, опустив головы и пофыркивая в ладони. Около дома стояла группа девушек, человек десять, из окон выглядывало еще несколько. Девушки были уже одеты, некоторые спешно причесывались.
- Здравствуйте, мальчики! - Одна из девушек, загорелая, кареглазая, выступила вперед. - Вы самбисты, наверное? Будем знакомы.
Она держалась ровно и спокойно, и самбисты по каким-то неуловимым признакам, вероятней всего по тому, как уважительно относились к ней подруги, безошибочно определили, что это староста художественных гимнасток.
- Будем знакомы? Да мы сразу познакомились, можно сказать, очень коротко, - сказал Сергей, улыбаясь.
Все засмеялись.
- Проходите к нам, мальчики! Ну, как поживаете?
- Прекрасно! Вот только нет ни жилья, ни еды. Денег два пая утопили, а так все замечательно, - сказал Антон.
- Приобретаем, как говорится, жизненный опыт, - разъяснил Валька.
- Эх вы, бедненькие! - полушутя, полусерьезно сочувствовали девушки. - Приходите к нам, мы вас и напоим, и накормим.
"И спать уложим", - хотел было добавить Женька, но глянул на кареглазую старосту и проглотил присказку.