Всего за 219 руб. Купить полную версию
Пирсон отрезал небольшой кусочек ткани и положил его в помеченный этикеткой небольшой флакон. Этот образец он позже изучит под микроскопом. Заученным стереотипным движением патологоанатом бросил сердце в отверстие в полу под столом. Под отверстием находится металлический чан. Позже служитель очистит и вымоет его, а остатки органов будут сожжены в специальной печи.
Пирсон взял из лотка легкие. Первое легкое он раскрыл, как книгу, потом продиктовал Макнилу:
- В легких имеют место многочисленные метастатические узелки. - Он снова показал орган резиденту.
Когда Пирсон занялся вторым легким, за его спиной открылась дверь.
- Вы заняты, доктор Пирсон?
Патологоанатом, узнав по голосу Карла Баннистера, старшего лаборанта отделения патологической анатомии, раздраженно обернулся. Баннистер повернул голову. За спиной Баннистера угадывалась чья-то фигура.
- Конечно, я занят. Что тебе нужно? - В тоне было нечто среднее между зверским рыком и добродушным подшучиванием. Пирсон почти всегда разговаривал с Баннистером именно так. Обратись он к лаборанту более приветливо, тот, пожалуй, сильно бы смутился.
Баннистер был непробиваем. Он поманил к себе стоявшего за его спиной человека:
- Входите. - Потом снова обратился к Пирсону: - Это Джон Александер. Помните? Это наш новый техник-лаборант. Вы приняли его неделю назад, и сегодня он приступает к работе.
- Ах да. Я совсем забыл. Входите. - На этот раз голос стал более сердечным.
Макнил подумал, что старик не хочет в первый же день до смерти напугать нового сотрудника, и с любопытством поглядел на новичка. Не больше двадцати двух лет. Потом он узнал, что не ошибся. Он уже слышал, что Александер закончил колледж и получил степень по медицинским технологиям. Что ж, это очень неплохо, потому что Баннистер отнюдь не Луи Пастер.
Макнил перевел взгляд на старшего техника-лаборанта. Внешне Баннистер представлял собой уменьшенную копию Пирсона. Короткое плотноватое тело было частично прикрыто замызганным лабораторным халатом, а видневшаяся из-под него одежда была поношенной и давно не глаженной. Голову Баннистера венчала изрядная плешь, а оставшиеся волосы находились в полном небрежении.
Макнил знал историю карьеры Баннистера. Он пришел в клинику Трех Графств через два или три года после Пирсона. За плечами у парня была только средняя школа, и Пирсон взял его для подсобных работ - заполнения бланков, выполнения мелких поручений и мытья лабораторной посуды. Постепенно Баннистер обучился множеству практических вещей и стал, по сути, правой рукой Пирсона.
Официально Баннистер занимался серологией и биохимией. Но он так долго работал в отделении, что при необходимости мог выполнять, и на самом деле выполнял, множество других лабораторных методик. Пирсон возложил на Баннистера практически всю административную работу в лаборатории, и тот, по существу, являлся теперь руководителем всех остальных техников-лаборантов в отделении патологической анатомии.
Макнил подумал, что в молодости Баннистер, наверное, был хорошим лаборантом и, имей он образование, мог бы достичь в профессии гораздо большего. Но все сложилось как сложилось. Баннистер был силен в практике, но на обе ноги хромал в теории. Наблюдая за старшим лаборантом, Макнил понимал, что вся работа Баннистера основана на механической памяти, а не на рассуждениях. Да, он хорошо делал серологические и биохимические тесты, но не понимал научной сути происходивших при этом реакций. Макнил считал, что в один прекрасный день такое непонимание может обернуться катастрофой.
Макнил знал, что новый сотрудник в этом отношении был полной противоположностью Баннистеру. Он прошел обычный для современных технологов-лаборантов путь. За плечами у него годы обучения в колледже, а на последнем курсе - специализация в области медицинских технологий. Правда, словосочетание "технолог-лаборант" резало слух таким людям, как Баннистер, которые предпочитали другое - "техник-лаборант".
Пирсон махнул сигарой в сторону свободного стула, стоявшего у стола:
- Садитесь, Джон.
- Спасибо, доктор, - вежливо ответил Александер. В безупречно сидевшем лабораторном халате, отглаженных брюках и сияющих ботинках, он являл собой разительный контраст в сравнении с Пирсоном и Баннистером.
- Вы думаете, вам здесь понравится? - Спрашивая это, Пирсон внимательно рассматривал легкое.
- Уверен, что понравится, доктор.
Какой милый мальчик, отметил Макнил. Похоже, он говорит вполне искренне.
- Знаете, Джон, - снова заговорил Пирсон, - скоро вы поймете, что у нас есть свой, определенный стиль работы. Возможно, он покажется вам не совсем привычным, но нам он подходит.
- Я понимаю вас, доктор.
"Понимаешь ли? - подумал Макнил. - Понимаешь ли, что на самом деле говорит тебе старик? Он говорит, что не желает никаких перемен, что его не интересует научный бред, нахватанный тобой в колледже, и что ничто в отделении - даже мелочь - не может происходить без его благословения".
- Некоторые могут сказать, что мы старомодные консерваторы, ретрограды, - продолжал Пирсон необычайно дружелюбным для него тоном, - но мы предпочитаем старые, испытанные и проверенные временем методы. Правда, Карл?
Призванный на помощь Баннистер не стал медлить с ответом:
- Именно так, доктор.
Пирсон покончил с легкими, поковырялся в лотке, словно в ящике с лотерейными билетами, и извлек из него желудок. Старик хмыкнул и показал вскрытый желудок резиденту:
- Видите?
Макнил кивнул:
- Я уже видел, эта находка внесена в протокол.
- Отлично. - Пирсон кивнул в сторону планшета и начал диктовать: - Пептическая язва двенадцатиперстной кишки, расположенная непосредственно под пилорическим сфинктером желудка.
Александер приподнялся на стуле, чтобы лучше рассмотреть макропрепарат. Пирсон заметил это движение и пододвинул желудок ближе к лаборанту.
- Вы интересуетесь вскрытиями, Джон?
- Я всегда интересовался анатомией, доктор, - уважительно ответил Александер.
- Так же как и лабораторным делом, не так ли? - По тону Макнил понял, что Пирсон остался доволен. Патологическая анатомия была первой и единственной любовью старика.
- Да, сэр, - подтвердил новый лаборант.
- Это органы пятидесятипятилетней женщины. - Пирсон перевернул несколько страниц лежавшей перед ним истории болезни. Александер внимательно слушал. - Случай довольно интересный. Умершая была вдовой. Непосредственная причина смерти - рак молочной железы. За два года до смерти ее дети знали о заболевании, но не смогли убедить женщину обратиться к врачу. Кажется, у нее было предубежденное отношение к медицине.
- Для некоторых людей оно характерно, - вставил Баннистер. Он хихикнул, но смех его замер, когда он перехватил взгляд Пирсона.
- Оставь при себе свои глупые замечания, - оборвал его патологоанатом. - Я говорю Джону важные вещи. Тебе тоже не повредит их послушать.
Любого другого на месте Баннистера такой ответ просто шокировал бы, но старший техник-лаборант лишь широко улыбнулся.
- И что было дальше, доктор? - спросил Александер.
- Здесь написано: "Дочь утверждает, что последние два года родственники наблюдали выделения из соска левой молочной железы матери. За год и два месяца до поступления в клинику выделения стали кровянистыми. Каких-либо жалоб на другие расстройства здоровья больная не заявляла". - Пирсон перевернул страницу. - Кажется, эта женщина обращалась к целителю, который лечил ее молитвами. - Он мрачно усмехнулся: - Видно, вера ее оказалась слаба, потому что вскоре она слегла и попала в клинику.
- Думаю, что было уже поздно.
Это не простая вежливость, подумал Макнил. Этому парню действительно интересно.
- Да, - ответил Пирсон. - Если бы она вовремя обратилась к врачу, ей сделали бы радикальную мастэктомию, то есть полное удаление молочной железы.
- Да, сэр, я знаю.
- Если бы она это сделала, то была бы жива до сих пор. - С этими словами Пирсон аккуратно опустил желудок в отверстие в полу.
Но что-то продолжало волновать Александера.
- Но вы только что сказали, что у нее была пептическая язва, не так ли? - спросил он.
Отличный вопрос, оценил Макнил. Кажется, Пирсон был того же мнения, так как, повернувшись к Баннистеру, сказал:
- Послушай, Карл. Видишь этого парня? Учись у него держать уши открытыми. Берегись, он может занять твое место.
Баннистер привычно улыбнулся, но Макнил заметил, что улыбка получилась немного кислой. Слова Пирсона могли оказаться пророческими.
- Ну, Джон, - Пирсон, кажется, всерьез разговорился, - она могла, конечно, от нее страдать, но это совершенно не обязательно.
- То есть она не знала о своей язве?
Макнил решил, что пора и ему вступить в разговор.
- Удивительно, - сказал он Александеру, - сколько болезней бывает у людей помимо заболевания, от которого они умирают, болезней, о которых эти люди не имеют ни малейшего представления. Вы не раз с этим столкнетесь.
- Верно, - согласно кивнул Пирсон. - Знаете, Джон, человеческий организм удивляет не тем, что нас убивает, а тем, что в нем иногда гнездятся тяжелые болезни, но мы тем не менее продолжаем жить. - Он замолчал и круто поменял тему разговора: - Вы женаты?
- Да, сэр, женат.
- Жена приехала с вами?
- Пока нет. Она приедет на следующей неделе. Мне надо сначала подыскать подходящее жилье.
Макнил только теперь вспомнил, что Александер был иногородним специалистом, приехавшим работать в клинику Трех Графств. Кажется, он приехал из Чикаго.
Александер, поколебавшись, добавил:
- Есть одна вещь, о которой я хотел бы вас попросить, доктор Пирсон.