Всего за 219 руб. Купить полную версию
На какое-то время наступила тишина, и О’Доннелл ощутил невероятное облегчение. Коллеги наконец поняли и оценили проблемы и начали что-то предпринимать. Дело, кажется, сдвинулось с мертвой точки. Но иногда, подумал он, все усилия идут насмарку, если не во всем следовать принятому протоколу; если попытка окажется неудачной, придется прибегнуть к более жестким мерам. В промышленности, когда человек не справляется со своими обязанностями, его увольняют или назначают ему помощника. Издается приказ - и помощник выходит на работу. В медицине все не так просто. Авторитет руководства здесь очерчен не так четко, и назначенный заведующий отделением скоро становится полновластным хозяином своей епархии. Еще важнее то, что медицинский руководитель всегда сомневается, стоит ли принимать жесткие меры, ибо понимает, что имеет дело не просто с работой. Приходится как бы оспаривать способности человека, который, как и ты, зависит от своей профессиональной репутации. Это очень деликатный вопрос. Одно-единственное решение может непоправимо испортить будущее товарища по профессии, попросту лишить его средств к существованию. Именно поэтому такие дела решаются осторожно и по возможности скрытно от чужих глаз.
- Насколько я понимаю, нам придется искать второго патологоанатома, - негромко сказал Томазелли.
- Да, думаю, что нам пора приниматься за поиски, - ответил О’Доннелл администратору и посмотрел на остальных: - Полагаю, что у всех нас есть связи и надо ими воспользоваться. Если вы знаете подходящего человека - хорошего специалиста, недавно закончившего резидентуру, - пожалуйста, сообщите.
- Патологоанатомы теперь стали очень разборчивыми, - заметил Руфус.
- Да, найти нужного специалиста будет нелегко, - согласился О’Доннелл. - Тем более надо быть повежливее с Джо.
Томазелли выдвинул ящик стола и достал оттуда папку.
- Может быть, это вас заинтересует, - сказал он.
- Что там у вас? - спросил Чендлер.
- Недавно я получил открытый список патологоанатомов, - ответил Томазелли. - Честно говоря, я чувствовал, к чему все клонится, и запросил этот список. Пару недель назад я получил ответ с именем одного патологоанатома.
- Можно посмотреть? - спросил О’Доннелл и потянулся за листом, извлеченным Томазелли из папки. Он знал, что по запросам лечебных учреждений периодически поступают так называемые открытые списки с информацией о патологоанатомах, готовых приступить к работе. Имена этих патологоанатомов печатались в таких списках с их разрешения. Существовал также закрытый список, но он циркулировал только в пределах профессионального круга патологоанатомов. В закрытом списке в основном фигурировали имена специалистов, недовольных своим нынешним местом работы и тайно искавших новое место. В таких случаях лечебные учреждения сообщали администрации общества патологоанатомов о своих нуждах, она доводила предложения до заинтересованных коллег, а те уже сами обращались в клиники. Но несмотря на существование всех этих механизмов, О’Доннелл знал, что наилучшие результаты дают личные рекомендации и связи.
Он взглянул на лист, переданный ему администратором. Это было резюме доктора Дэвида Коулмена, тридцати одного года. У О’Доннелла непроизвольно поднялись брови, когда он ознакомился с резюме Коулмена. С отличием окончил Нью-Йоркский университет. Интернатуру проходил в клинике Бельвью. Два года служил в армии - патологоанатомом. После службы в течение пяти лет проходил резидентуру по патологической анатомии в трех хороших лечебных учреждениях. Это был человек, получивший блестящее образование и разностороннюю подготовку.
О’Доннелл передал резюме Руфусу.
- Очень сомневаюсь, что он обратит на нас внимание, - сказал главный хирург администратору. - При его квалификации мы просто не сможем платить ему достойную зарплату.
Из прежних разговоров с администратором он знал, что зарплата патологоанатома будет не больше десяти тысяч долларов в год.
Руфус поднял глаза:
- Согласен. Этот человек может устроиться в любой большой клинике крупного города. - Он передал резюме Харви Чендлеру.
- Ну, дело в том… - начал было Томазелли и сделал паузу. Было видно, что он испытывает несвойственную ему нерешительность и тщательно подбирает слова для какого-то сообщения.
- Что такое, Гарри? - с любопытством поинтересовался О’Доннелл.
- Дело в том, что доктор Коулмен заинтересован именно в нашей клинике. - Томазелли снова сделал паузу. - Мне сказали, что он слышал о наших нововведениях и планах на будущее.
О’Доннелл первым нарушил внезапно воцарившуюся тишину:
- Откуда ты это знаешь?
- Знаю, потому что веду с ним переписку.
- Это как-то не совсем обычно, Гарри. Ты не находишь? - язвительно поинтересовался Руфус.
- Возможно, я немного забежал вперед, но после того, как я получил это, - он указал рукой на резюме, переданное теперь Люси, - я написал доктору Коулмену. Естественно, я не стал предлагать ему что-либо определенное. Это был просто зондаж, выяснение позиций. - Он обернулся к О’Доннеллу: - Это началось после нашего с тобой разговора пару недель назад. Ты, наверное, помнишь его, Кент.
- Да, помню. - О’Доннелл предпочел бы, чтобы Томазелли заранее сообщил ему о своей переписке. Правда, как администратор Гарри имеет полное право переписываться, с кем ему угодно. Ведь именно он руководит клиникой. Да и переписка, без сомнения, была сугубо конфиденциальной. Возможно, Томазелли сделал удачный ход. - Так ты говоришь, он заинтересовался? - обратился О’Доннелл к администратору.
- Да, он хочет приехать и посмотреть клинику. Я как раз собирался сказать тебе об этом, но ты назначил совещание - очень кстати.
Теперь резюме разглядывал Дорнбергер. Он ткнул в него пальцем и спросил:
- И что теперь прикажете мне с этим делать?
О’Доннелл, ища поддержки, посмотрел на остальных:
- Думаю, что вы должны взять его с собой, Чарли, и показать Джо Пирсону.
Глава 7
В боковой комнате, примыкающей к прозекторской, резидент Роджер Макнил ждал заведующего отделением. Все было готово для проведения обзора макроскопических препаратов. Не хватало только присутствия доктора Джозефа Пирсона.
В клинике Трех Графств, также как и во многих других лечебных учреждениях, обзор макроскопических препаратов был следующей стадией исследования после вскрытия. Полчаса назад служитель морга Джордж Ринни принес органы, извлеченные на прошлой неделе в трех вскрытиях. Органы двух трупов аккуратно лежали в белых эмалированных лотках, а рядом стояли три стеклянных кувшина, в каждом из которых находился мозг. В центре помещения стоял каменный прозекторский стол со стоком, а над столом висел шланг для смыва. Сейчас кран был открыт, и вода текла на уложенные в третий лоток органы, смывая с них формалин и резкий запах.
Макнил осмотрелся, проверяя, все ли на месте. Пирсон всегда выходил из себя, если чего-то не оказывалось под рукой. Про себя Макнил отметил, что комната, в которой они проводят исследование, своей мрачностью вполне соответствует своему назначению. Да еще повсюду органы. Не хватало лишь какой-то мелочи, чтобы комната стала похожей на бойню. Макнилу приходилось бывать в других клиниках, где в таких помещениях все сверкало нержавеющей сталью и современным оборудованием, но эти новшества пока не коснулись клиники Трех Графств.
Послышались знакомые шаркающие шаги, и вошел Пирсон, волоча за собой неизбежное облако сигарного дыма.
- Мы не можем терять времени. - Пирсон редко утруждал себя приветствиями. - Прошло уже полторы недели после разговора с О’Доннеллом, а мы по-прежнему отстаем. - Сигара прыгала у Пирсона во рту вверх и вниз. - Когда мы закончим с этим, я займусь хирургическими хвостами. Итак, что у нас с первым случаем?
Говоря все это, Пирсон надел черный резиновый фартук и резиновые перчатки. Потом он подошел к столу и сел. Макнил сел напротив и начал читать протокол вскрытия:
- "Женщина пятидесяти пяти лет. Клинический диагноз: основное заболевание - рак молочной железы".
- Дайте посмотреть. - Джо Пирсон протянул руку к папке. Иногда он терпеливо ждал, когда резидент зачитает ему особенности случая, но иногда читал протоколы сам. В этом, как и во всем другом, Пирсон был непредсказуем. - Гм… - промычал он и выключил воду. Сунув руку в лоток, порылся в нем, извлек сердце, раскрыл его обеими руками. - Это вы его вскрыли?
Резидент отрицательно покачал головой.
- Я тоже так думаю. - Пирсон снова воззрился на сердце. - Седдонс?
Макнил неохотно кивнул. Он тоже заметил, что сердце вскрыто неправильно.
- Метка Зорро, - усмехнулся Пирсон. - Как будто он рубил его топором. Кстати говоря, где Седдонс?
- Думаю, что в операционной. Он хотел посмотреть какую-то интересную операцию.
- Передайте ему от моего имени, что, пока он прикреплен к отделению патологической анатомии, он должен быть здесь при всех наших исследованиях. Итак, приступим.
Макнил положил на колени картонный планшет и приготовился записывать. Пирсон начал диктовать:
- Миокард слегка утолщен, митральный клапан деформирован. Вы видите? - Он поднес сердце ближе к Макнилу.
Макнил перегнулся через стол и посмотрел.
- Да, вижу, - ответил он.
Пирсон продолжал:
- Сухожильные хорды спаяны, укорочены и утолщены. - Он небрежно добавил: - Похоже, больная страдала запущенным ревматизмом. Но не он послужил причиной смерти.