Всего за 219 руб. Купить полную версию
- И ты ответила "нет"?
- Я хотела сделать карьеру в медицине. В то время это было для меня безумно важным. Карьера и брак казались мне несовместимыми.
- Не жалеешь об этом? - с деланной небрежностью спросил он.
Люси задумалась.
- Конечно, нет. Я добилась того, чего хотела, в определенном смысле я вознаграждена. Иногда, правда, я гадаю, что было бы при другом ответе. Но это так по-человечески, не правда ли?
- Пожалуй, да, - ответил он. Его почему-то тронул ответ Люси. Он чувствовал себя так умиротворенно, словно после долгих скитаний вернулся домой. Ей надо иметь детей. - И ты по-прежнему думаешь, что брак и медицина несовместимы, во всяком случае, для тебя?
- Теперь я уже не так догматична. - Она улыбнулась. - Этому я, кажется, научилась.
О’Доннелл задумался. Что будет для него означать женитьба на Люси? Будет ли в их доме царить любовь и покой? Или их параллельные пути в профессиональной карьере зашли так далеко, что стало поздно что-либо менять, приспосабливаясь друг к другу? Если они поженятся, то что будут делать в часы досуга? Будут ли эти часы по-домашнему интимны? Или они будут без конца решать проблемы клиники, читая за обедом истории болезни и обсуждая на десерт диагностические проблемы? Получит ли он в результате брака желанное убежище от невзгод, или он станет лишь продолжением медицинской рутины?
- Знаешь, я всегда думал, что между нами много общего, - сказал он вслух.
- Да, Кент, - ответила Люси, - я тоже так думаю.
О’Доннелл допил коктейль и встал. Он понимал, что они сказали друг другу гораздо больше, чем было выражено словами. Теперь ему требовалось время, чтобы хорошенько все обдумать. Слишком многое поставлено на карту, чтобы принимать скоропалительные решения.
- Тебе не обязательно уходить, Кент, - заметила Люси. - Если хочешь, можешь остаться.
Она сказала это так просто, что О’Доннелл понял: если он останется, то дальше все будет зависеть только от него.
В глубине души он жаждал остаться, но осторожность и привычка взяли верх. Он взял Люси за руки:
- Доброй ночи, Люси. Давай сначала все обдумаем.
Когда двери лифта закрывались, Люси стояла на пороге квартиры и смотрела вслед О’Доннеллу.
Глава 6
- Я созвал вас, - начал О’Доннелл, обращаясь к сидевшим вокруг стола врачам, - чтобы заручиться поддержкой в одном важном деле.
Присутствующие внимательно слушали главного хирурга. Пришли все, кроме Рейбенса, занятого на плановом грыжесечении.
О’Доннелл продолжил:
- Мне кажется, что всем нам известны проблемы отделения патологической анатомии. Думаю, вы согласитесь со мной, что они не только медицинские, но и личностные.
- И что же это за проблемы? - спросил Дорнбергер. Говоря это, пожилой акушер-гинеколог набивал трубку. - Боюсь, я не понимаю, куда ты клонишь, Кент.
Чего-то подобного О’Доннелл ждал. Он знал, что Дорнбергер и Пирсон - близкие друзья, и поэтому ответил со всей возможной вежливостью:
- Я хочу, чтобы ты выслушал меня до конца, Чарли. Я постараюсь все объяснить.
Он принялся методично перечислять проблемы: задержки заключений по хирургическим случаям, повышение нагрузки на отделение патологической анатомии, неспособность Джо Пирсона в одиночку с ней справиться. Он упомянул о случае с Руфусом и посмотрел на него, ища поддержки, рассказал о телефонном разговоре с Рейбенсом. Упомянул и о своем разговоре с Пирсоном и об отказе старика взять в штат второго патологоанатома. В заключение О’Доннелл сказал:
- Я убежден, что нам нужен второй патологоанатом. Я хочу, чтобы вы мне в этом помогли.
- Меня тоже тревожит ситуация с патологической анатомией, - торопливо, словно боясь, что его слова не попадут в протокол, сказал главный терапевт клиники доктор Чендлер. Однако дальше он продолжал, как обычно, глубокомысленно и весомо, даже несколько напыщенно. - Сложность заключается в стиле Джо Пирсона. Но всем нам следует учесть, что он заведующий отделением и его стиль - это стиль руководителя отделения. А значит, мы должны избегать любых действий, которые могут подорвать его авторитет.
- Согласен, - ответил О’Доннелл. - Именно поэтому мне нужна помощь. Помощь в том, чтобы убедить Пирсона в необходимости изменений.
- Не уверен, что мне нравится способ, каким мы это делаем, - сказал Руфус.
- Почему, Билл? - спросил О’Доннелл, отметив, что сегодня на нем более скромный галстук - всего три цвета вместо обычных четырех.
- Мне кажется, что мы, собравшиеся здесь врачи, не имеем никакого права говорить об изменениях в работе отделения патологической анатомии. - Руфус окинул взглядом присутствующих: - Действительно, у меня было несколько неприятных столкновений с Джо Пирсоном. Думаю, что они были и у большинства присутствующих.
Но это не означает, что я готов присоединиться к заговору, цель которого - убрать Джо из отделения.
О’Доннелл был рад этому высказыванию и был внутренне к нему готов.
- Позвольте мне объясниться, - сказал он. - У меня, как, надеюсь, ни у кого из присутствующих, нет ни малейшего намерения, - он взглянул на Руфуса, - выгонять доктора Пирсона.
Врачи одобрительно закивали головами.
- Давайте рассуждать так, - продолжил главный хирург. - Все согласны в том, что изменения в отделении патологической анатомии давно назрели. Для обоснования достаточно одних только задержек с хирургическими заключениями. Каждый день отсрочки необходимой операции создает опасность для больного. Думаю, нет нужды убеждать вас в этом.
В разговор вступил Томазелли:
- Не надо забывать, что такие задержки уменьшают количество больных, которым мы можем помочь. Очередь на госпитализацию и без того велика.
Потом снова заговорил О’Доннелл:
- Конечно, вместо того чтобы созывать вас, я мог бы настоять на собрании медицинского совета. - Он сделал паузу. - И я на это пойду, если возникнет такая необходимость, но, думаю, вы не хуже меня знаете, что из этого получится. Джо сам является членом медицинского совета, у него большая поддержка со стороны старой гвардии совета, и обсуждение этого вопроса выльется в ругань и склоку. Допустим, мы победим - докажем, что Пирсон не в состоянии возглавлять отделение. И что? Чего мы этим добьемся? Тем самым, как правильно сказал Харви, мы подорвем авторитет не только патологической анатомии, но и всей клиники.
О’Доннелл умолчал о том, что возможный конфликт неминуемо приведет и к политическим осложнениям.
- Я не говорю, что я с вами согласен, но в чем заключаются ваши предложения? - спросил Дорнбергер. Он подкрепил вопрос клубом синеватого дыма.
Руфус сморщил нос:
- Надо быстрее заканчивать, а то здесь скоро будет нечем дышать. Откуда вы привозите этот верблюжий навоз, Чарли?
Все улыбнулись, и О’Доннелл решил, что пора ставить точку.
- Я предлагаю вам, Чарли, поговорить с Джо Пирсоном от нашего имени.
- О нет!
О’Доннелл предвидел такую реакцию и попытался как можно убедительнее уговорить гинеколога.
- Чарли, мы все знаем, что вы близкий друг Джо. Я не просто так пригласил вас сюда. Вы один можете убедить его в необходимости изменений.
- Другими словами, вы хотите, чтобы я стал вашим палачом и занес над ним ваш топор? - сухо спросил он.
- Чарли, поверьте мне, речь идет не о топоре.
Дорнбергер заколебался. Он видел, что все смотрят на него, напряженно ожидая ответа. Как поступить: внять убеждениям О’Доннелла или нет? Его разрывали два чувства - озабоченность судьбой клиники и дружеское отношение к доктору Пирсону. Положение дел в отделении патологической анатомии, собственно, не было для него новостью. Он и сам подозревал, что там не все в порядке. Тем не менее случаи с Руфусом и Рейбенсом поразили его. Кроме того, он понимал, что главный хирург, к которому он относится с большим уважением, не стал бы созывать это совещание без особых причин.
В то же время Дорнбергер хотел всеми силами помочь Джо Пирсону, и его до глубины души возмущала волна неприязни, обрушившаяся на старого друга. Правда, О’Доннелл, кажется, искренне говорит о том, что у него нет намерения избавиться от Пирсона, да и остальные тоже этого не хотят.
Дорнбергер окинул взглядом присутствующих.
- Это единодушное решение? - спросил он.
- Я очень люблю Джо, - задумчиво произнесла Люси Грейнджер. - Думаю, как и все мы. Но я полагаю, что изменения в работе отделения патологической анатомии давно назрели.
До сих пор Люси молчала. Она больше думала о вчерашней встрече с О’Доннеллом. Вчерашний визит Кента взволновал ее. Такого смятения она не испытывала много лет. Уж не влюблена ли она в него? Все совещание она убеждала себя, хотя и не очень уверенно, что такие слова хороши для молодых и горячих, а в ее возрасте надо больше думать головой и не поддаваться эмоциям. В результате она нашла в себе силы отделить личное от профессионального и включилась в решение обсуждаемых проблем. Медицина учит этому искусству - отвлекаться от личного ради решения неотложных задач.
О’Доннелл посмотрел на Руфуса:
- Билл?
Хирург кивнул:
- Хорошо. Если Чарли поговорит с Пирсоном, то я согласен.
Следующим был Чендлер. Он обратился к Дорнбергеру:
- Чарли, мое мнение таково, что это самый лучший способ разрешить ситуацию. Ты окажешь нам и всей клинике неоценимую услугу.
- Хорошо, - ответил Дорнбергер. - Посмотрим, что я смогу сделать.