Всего за 19.9 руб. Купить полную версию
На площади перед магазином на утоптанном снегу сиротливо стояла кучка людей, среди которых были Борменталь с дочерью, его медсестра и санитарка и еще человека четыре. На крыльце магазина находились Марина и доктор Самсонов, которые держали в руках самодельный транспарант "Президента - в отставку!". И крыльцо, и кучка митингующих были оцеплены омоновцами в шлемах и бронежилетах, со щитами и дубинками. Омоновцев было человек двадцать, прибыли они из райцентра по вызову участкового Заведеева, который вместе с председателем поселкового Совета располагался вне оцепления и командовал операцией. Неподалеку омоновцев ожидал автобус.
Все остальные жители деревни группками располагались поодаль, с напряжением прислушиваясь - что же происходит на митинге, но подойти ближе не решались. Из близлежащих дворов торчали головы дурынышцев.
Митинг начала Марина.
- Граждане свободной России! - проговорила она, сделав шаг к воображаемому микрофону. - Вчера мы узнали о новых акциях Президента, направленных на установление диктатуры. Его действия стали тормозом на пути демократических преобразований. Президент по-прежнему олицетворяет собою ненавистную власть партократии. Я предлагаю послать резолюцию нашего митинга в Верховный Совет!
Митингующие в оцеплении зааплодировали рукавицами. Остальной народ, как всегда, безмолвствовал. Омоновцы были безучастны, как статуи.
- Слово для зачтения резолюции предоставляется доктору Самсонову, - Марина уступила место коллеге Борменталя.
- Соотечественники! - обратился к народу Самсонов и, развернув бумажку, принялся читать: - "Мы, жители деревни Дурыныши и персонал Центральной районной больницы Великохайловского района, с глубоким возмущением…"
Голос Самсонова, крепкий и звонкий от мороза, далеко разносился окрест. Заведеев наклонился к председателю Совета.
- Можно начинать?
- Давай, Виктор Сергеевич, - кивнул председатель.
Заведеев дал знак рукой, и омоновцы сомкнутым строем, держа перед собою новенькие прозрачные щиты, двинулись на митингующих. Люди попятились. Дурынышцы за заборами, затаив дыхание, наблюдали за невиданным зрелищем.
- Не имеете права! Митинг санкционирован! - выкрикнул Борменталь.
- Митинг прекращается! Оскорбление чести и достоинства Президента! - сложив ладони рупором у рта, прокричал Заведеев.
- В чем именно, Виктор Сергеевич?! - крикнул Борменталь.
- Знаем в чем, Дмитрий Генрихович! - довольно дружелюбно отозвался участковый.
Омоновцы и митингующие уже готовы были вступить в ритуальную схватку, как вдруг с заснеженного склона, вздымая снежную пыль, как солдаты Суворова в Альпах, скатилась со звонким лаем огромная стая бродячих собак голов в триста. Впереди ехал по склону, придерживая шапку, Василий Дружков. Он был в борменталевском ватнике, надетом на свой единственный костюм.
Дурынышцы, не готовые к такому повороту событий, отвлеклись от схватки и уставились на стаю, которая бодрой рысью помчалась к магазину. Василий бежал в середине, окруженный бывшими однокашниками, и не отставал от них.
Зрелище было настолько красивым, что демократы и омоновцы отложили свои дела и, как и жители деревни, уставились на отряд бродячих псов. Однако через мгновенье в рядах милиции началась паника, ибо в скользящем махе собак угадывалась опасность, и омоновцы, толкаясь щитами, поспешили к автобусу, где и укрылись во главе с начальством. Митингующие тоже было смешались, но Борменталь стоял неколебимо, видя в своре Василия и чувствуя, что он там главный.
Стая сбавила ход, перешла на шаг и, окружив магазин, смешалась с митингующими, точнее, поглотила их, поскольку собак было несметное количество. Псы уселись на снегу и задрали морды.
- Здрасьте, Дмитрий Генрихович! - поздоровался Дружков с Борменталем.
- Василий, ты где пропадал три дня? Мы с ног сбились! - напустился на него Борменталь.
- Щас скажу, - улыбнулся Василий.
- Вась, ты прямо как Маугли, - Алена показала на стаю.
- Маугли? Это профессия или должность? - серьезно спросил Дружков.
- Скорее, должность. Правда, Алена? - засмеялся Борменталь.
- Митинг продолжается! - объявила Марина собакам. - Кто хочет выступить?
- А вот я и выступлю, - деловито сказал Дружков и пошел к крыльцу. Псы провожали его преданными взглядами.
- Люди! - обратился Василий к дурынышцам. - Я про политику не буду. Я в ней не понимаю. У меня несколько объявлений. Объявление первое: собачье-охранному кооперативу "Фасс" требуются проводники. Оплата по соглашению… Объявление второе. Люди! Подкормите псов, будьте людьми! Им работать, деньги зарабатывать для вас же… Не исключена валюта.
Марина, дотоле глядевшая на Дружкова с полным непониманием, очнулась и выхватила у него из рук воображаемый микрофон.
- Граждане! Мы не дадим увести себя в сторону! У нас политический митинг, а не собрание коммерсантов. Нас не интересуют, извините за выражение, собачьи кооперативы! Я предлагаю…
Но ее голос утонул в громком осуждающем лае собак. Василий поднял руку, и лай смолк.
Марина пошла пятнами по лицу.
- Кто за нашу резолюцию, прошу поднять лапы… Тьфу ты, руки! - чуть не плача, закончила она.
Все митингующие подняли руки вверх. Несколько собак подняли вверх правые лапы.
- Видите, у нас тоже плюрализм, - хитровато прокомментировал Василий.
Дурынышцы попрятались за заборами. Автобус с милицией и председателем взревел мотором и унесся по направлению к райцентру.
Слух о том, что в Дурынышах организовался собачий кооператив во главе с бывшим Дружком, мигом облетел район, вызвав энтузиазм местных бродячих собак и панику среди жителей. Теперь в Дурынышах, где и так было много бродячих псов, от собак не стало спасения. Длинные и терпеливые их очереди выстраивались с утра у здания бывшего клуба, арендованного Василием под офис кооператива. Председатель поселкового Совета Фомушкин соблазнился деньгами, не учтя общественного мнения. Собаки вступали в кооператив стаями. Проводников среди местного населения найти не удалось, поэтому в Дурыныши зачастили городские, работающие по найму. Они надевали членам дружковского кооператива намордники и на коротком поводке везли в город, где собаки, науськанные Дружковым, несли службу по охране других кооперативов, малых и совместных предприятий, а также квартир. Спрос на кооператоров Василия был бешеный, соответственно, и плата немалой. После того, как услугами Дружкова стали пользоваться иностранные представительства, у кооператива "Фасс" появился валютный счет и Василий купил "мерседес", вызвав дополнительное озлобление дурынышцев.
Тучи над Дружковым сгущались. В конце февраля произошла следующая серия эпизодов.
Борменталь с коллегой Самсоновым в ординаторской занимались анамнезом больного, искусанного кооператорами Василия, после того как больной пытался из экспериментальных побуждений скормить группе кооператоров отравленную кашу. Больной Пандурин, известный местный алкаш, сидел на стуле и давал вязкие показания, а оба доктора записывали.
- Таз им принес полный, крысиного яду туда сыпанул зверюгам… А они почуяли носами и… - Пандурин задрал штанину и показал искусанную ногу.
- Противостолбнячную сыворотку, немедленно, - распорядился Самсонов, адресуя указание Дарье Степановне.
- Уж кончается. Не первый случай, - сказала она.
- Дразнить не надо животных, - сказал Борменталь.
- А я и не дразнил, - сказал Пандурин. - Но я его, гада, пристрелю. Сукой буду.
Больного увели на укол. Самсонов закурил.
- Однако ваш эксперимент дорого обходится обществу… - заметил он язвительно.
Не успел Борменталь возразить, как в ординаторскую несмело ступил участковый Заведеев с бумагами в руках.
- Дмитрий Генрихович, так что показания снять, если можно… - проговорил он. - С глазу на глаз.
Коллега Самсонов, пожав плечами, удалился.
Участковый выложил перед Борменталем бумагу. Это была типовая форма № 9 для прописки.
- Я Дружкова прописать должен… И паспорт выдать. Все сроки прошли.
- Но вы же знаете, что я здесь ни при чем. Василий живет у себя в конторе. Мы с ним и видимся редко, - сказал Борменталь.
- В конторе прописать не могу. Нежилой фонд. Он сам здесь ваш адрес указал, - участковый ткнул в бумагу.
- Ну тогда прописывайте, в чем же дело… - с неохотой сказал Борменталь.
- Да как же, как же?! - заволновался участковый. - Мало того, что свидетельства о рождении нет, это бог с ним, наука жертв требует. Но посмотрите, что пишет, подлец!
Борменталь вгляделся в листок. В графе "национальность" стояло - "собака", в графе "место работы, должность" - "Кооператив "Фасс", маугли".
- Что это за маугли такое? Сумасшедший он, Дмитрий Генрихович. Надо его засадить. Вы бы потолковали с Марком Натановичем.
Марк Натанович был районный психиатр. Борменталь представил себе разговор с психиатром по поводу умственных способностей собаки и тяжело вздохнул.
- Это не все еще, - участковый перевернул страницу. - Вот. Сведения о родственниках. Отец, мать - прочерк. Брат - Борменталь Дэ Гэ…
- Чего-чего? - взвился Борменталь.
- …Это вы, значит. А дальше сестры - Борменталь Марина и Борменталь Елена. А себя записал Василием Генриховичем! - победоносно закончил Заведеев.
- Ну, это уж слишком! - вскричал Борменталь, вскакивая на ноги. - Надеюсь, вы понимаете, что это абсурд? Как он это мотивирует?
- Говорит, что человек человеку - друг, товарищ и брат.
Борменталь задумался.
- Ладно. Оставьте это мне. Я сам с ним разберусь, - сказал он, пряча анкету в свой портфель.
В ординаторскую, как-то потупясь, вошла Катя, пряча за спиной лист бумаги.