Всего за 19.9 руб. Купить полную версию
- Что тебе? - недовольно спросил Борменталь, все еще злясь на дурацкую анкету.
- Вот, Дмитрий Генрихович, - она протянула ему заявление. - Ухожу по собственному…
- Этого не хватало! - вскричал Борменталь, бросив взгляд на заявление. - Катюша! У нас каждый человек на счету! Медсестры днем с огнем не найдешь!
- Зарплата маленькая… - смущаясь, сказала она.
- Где тебе больше дадут? В город будешь ездить?
- Василий обещал пятьсот. К нему иду, в кооператив.
- Василий?!
- Вот вам, пожалуйста. Скоро все в собаки подадимся, - сказал участковый.
- Почему в собаки? - вспыхнула Катя. - Я собакой становиться не собираюсь. Людям бы больше платили! - и она выбежала из ординаторской.
Борменталь оделся и вышел в коридор. Заведеев следовал рядом. Навстречу шла бригада ремонтников со стремянками, кистями, красками.
- Где тут у вас операционная? - осведомилась женщина-бригадир. - У нас наряд.
- Наконец-то! - обрадовался Борменталь. - Ступайте прямо и направо, найдете там Дарью Степановну, она вам отомкнет. От кого наряд? От райздрава?
- От кооператива "Фасс", - ответила бригадирша.
Борменталь спешил домой, не отвечая на приветствия встречавшихся на пути собак-кооператоров, которые виляли хвостами и подобострастно взлаивали, завидев брата шефа. Собаки попадались повсюду - поодиночке, парами, группами - и настроение у них было превосходное. По направлению к больнице проехали странные сани, сооруженные из четырех детских санок, накрытых помостом, на котором возвышались горой картонные коробки с кафелем. Сани волокла упряжка из шести собак, а управлял ими мальчик лет одиннадцати, шагающий рядом.
Дома Борменталя ждал новый удар. В комнате Алены на столе он увидел новенький персональный компьютер с цветным монитором, за которым сидела дочь, прилежно набирая какой-то английский текст. Марина тоже была дома в состоянии, близком к истерике.
- Полюбуйся, что ты натворил! - встретила она Дмитрия, указывая на компьютер. - Прямо не жизнь, а… собачья свадьба!
- Что это? Откуда? - спросил Борменталь.
- Привезли утром. Какие-то люди с собаками. Подарок кооператива "Фасс"…
- Не подарок, мама, а оргтехника для выполнения работ, - унылым голосом отозвалась Алена, не прекращая работы. Как видно, спор тянулся уже долго.
- Пускай оргтехника! Я не хочу никакой оргтехники от этой своры!
- А это не тебе. Это мне, - отозвалась Алена.
- Она подрядилась переводить им на английский какие-то тексты, - объяснила наконец Марина. - За деньги! - возмущенно выкрикнула она.
- А по-твоему, нужно за спасибо? - огрызнулась Алена.
- По-моему, это вообще не нужно!
- Зачем сторожевым собакам английские тексты? - спросил Борменталь.
- Папа, ты ничего не знаешь. Ты сходи и посмотри, что там у Василия Генриховича происходит, - сказала Алена.
- Генриховича?! - взревел Борменталь. - Я ему покажу Генриховича! Дай мне поесть, - обратился он к жене.
- А ничего нету, Митя.
- Как?
- А вот так. Дружков скупил все продукты, кормит своих псов. Мясом!
- Неправда, - буркнула Алена.
- Я тебе скажу, Митя, это сращивание партийной и теневой мафии, - зашептала Марина. - Васька ходит к Швондеру, поет с ним революционные песни, а сам уже все скупил. Продукты скупил, дома скупил, сейчас на землю зарится…
- И правильно, - сказала Алена. - Землю забросили.
- А эта ему подтявкивает! - Марина уперла руки в бедра. - Ты забыла, кто у тебя предки?! Русская интеллигенция! Не какие-нибудь шавки!
- Так, - сказал Борменталь. - Дай-ка мне ремень.
- Будешь меня пороть? - насмешливо спросила дочь.
- Не тебя. Брата своего, - мрачно изрек Борменталь.
Швондер лежал на койке под портретом Дзержинского. Тумбочка была уставлена лекарствами. В комнату вошел Дружков. Был он с ног до головы в "варенке". За ним просунулась в дверь морда лохматой собаки.
- Полиграф… - слабым голосом проговорил Швондер.
- Михал Михалыч, я вам Карата привел. Не скучно будет. Он вам и в магазин сбегает… - Дружков указал на пса.
- Спасибо… Полиграф, записи мои разберешь, архив. Может, еще потребуется.
- Будет сделано, - с готовностью кивнул Дружков.
- А?
- Сделаю, не волнуйтесь. Опубликую. Скоро типографию закупаем…
- Вот и хорошо, и славно… Полиграф, республика в опасности!
- Я знаю, - кивнул Дружков.
- Не сдавай позиций, Полиграф. Я на тебя надеюсь. Много контры проросло…
- Нерушимо, - сказал Дружков.
- Доктора - к стенке, - Швондер был уже в полубреду. - И запомни: так, как мы прожили - пускай попробуют прожить! Ничем себя не замарали!
- Только других, - кивая, негромко произнес Дружков.
- Как?
- Железное поколение, папаша. Родина не забудет.
Швондер откинулся на подушку, прикрыл глаза.
- Ступай. Я посплю.
Дружков вышел в соседнюю комнату, где был музей. Подошел к бронзовой собаке, на шее у которой был повязан красный бант. Провел по бронзовому боку пальцем. Остался след. Дружков вынул из кармана носовой платок и протер собаку. Карат тоже был тут как тут. Задрав морду, он смотрел на бронзового родича.
- Дед мой, - пояснил ему Василий. - Названый. Большой прохиндей.
Борменталь ожидал приема в офисе кооператива среди других посетителей, среди которых было немало собак, чинно сидевших в приемной. Из окна офиса была видна площадь перед магазином, уставленная машинами и автобусами. Поодаль виднелась очередь за водкой.
Среди ожидающих приема было немало городских заказчиков, людей состоятельных и напуганных организованной преступностью. Это их автомобили стояли на площади. Собак интересовали вопросы найма, но ждали Дружкова и люди, желающие поступить на работу, хотя таких было немного.
У телефона за секретарским столиком дежурила Катя.
- Кооператив "Фасс" слушает… Да, сенбернары нужны. Работа по трудовому соглашению. Зарплата от девятисот до тысячи пятисот…
"Неплохая зарплата для сенбернара…" - злобно подумал Борменталь.
- Катя, это ты с сенбернаром разговаривала? - спросил он.
- С хозяином, - улыбнулась Катя.
- Значит, зарплата ему? А если бесхозный пес работает, кому зарплата?
- Кооперативу. Деньги идут и на социальное страхование собак.
Ожидающие очереди собаки внимательно прислушивались к разговору.
Наконец вдали на дороге показался белый "Мерседес" Василия. Он подрулил к офису, провожаемый злобными взглядами водочной очереди. Дружков выпрыгнул из него и бодрым шагом зашел в контору.
- Всех приму, всех! - успокаивающе поднял он ладонь навстречу устремившимся к нему посетителям. - О, Дмитрий! - обрадовался он, увидев Борменталя. - Проходи, пожалуйста. Брата без очереди, - объяснил он остальным, скрываясь с Борменталем в кабинете.
Обстановка кабинета была простая, но стильная. На стене висели портреты породистых собак: кокер-спаниеля, бассета, афганской борзой, вроде как членов Политбюро в старые времена.
- Интерьер заказывал в городе, - пояснил Дружков. - Наконец ты зашел… Я уж думал - обиделся… Садись, - Дружков указал на кресло.
Однако Борменталь продолжал стоять, стараясь успокоить прыгающую от злости и обиды нижнюю губу.
- Что? Что-нибудь не так? - обеспокоился Василий.
- Прежде всего мне не нравится твой панибратский тон… - начал Борменталь.
- Почему панибратский? Братский, - возразил Василий.
Борменталь постарался этого не заметить.
- …Во-вторых, мне не нравится то, что ты написал в анкете, - Борменталь вытащил из нагрудного кармана сложенный лист и протянул Василию.
- Давай исправим. Что не нравится? - с готовностью отозвался Дружков.
Он сел за стол, надел очки и развернул анкету. Борменталь продолжал стоять.
- Садись, садись, - сказал Дружков.
- Попрошу на "вы"! - вскричал Борменталь.
- Садитесь, Дмитрий Генрихович, - устало повторил Дружков.
Борменталь уселся. Василий продолжал изучать анкету.
- Мне все нравится. Может, не хотите у себя прописывать? Это временно. Я сейчас коттедж ремонтирую, купил у райздрава. Туда переселюсь.
- На каком основании ты вдруг стал моим родственником? - официальным тоном спросил Борменталь.
- Здрасьте! А кто говорил, что семья прибавилась? Кто меня окрестил? - обиделся Дружков. - Отцом называть не стал, уж простите, молоды вы для отца…
- А почему Генрихович? Другого отчества не нашлось?
- Так ведь брат… Генриховичи мы, Дмитрий, - проникновенно проговорил Василий.
Спорить с этим было трудно. Борменталь заерзал в кресле, пытаясь придраться хоть к чему-нибудь.
- Ну а "маугли"? Что за "маугли"?
- Я прочел. Мне понравилось, - потеплев, с улыбкой произнес Дружков. - Хочу быть Маугли. Разве нельзя? Все, что не запрещено, - разрешено.
- Грамотный стал… - пробормотал Дмитрий. - Ладно, пиши как знаешь, если участковый пропустит. Но Алену в свои дела не втягивай! Не позволю!
- А кого же втягивать, Генрихович? Кого втягивать? - сокрушенно проговорил Василий. - Этих, что ли, втягивать? - кивнул он на очередь за окном, которая как раз в этот момент с улюлюканьем разгоняла стайку собак. - Вся надежда на собак да на детей.
- Я против того, чтобы дети занимались коммерцией.
- Пускай лучше балду пинают, учатся пить, курить и материться, да?
- Они и здесь этому научатся.