Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
– Зачем? – в один голос спросили Ирина и Аля.
– Наташка, успокойся, я тебя умоляю… – попросила подругу Ирина.
– Ах, да, – сказала Наташа, – а где моя сумка?
Алина побежала в прихожую за сумкой.
– Нет, ну это уже переходит все границы, – ругалась Наталья, нервно вытряхивая содержимое своей сумки, пока из нее не вывалился, наконец, блокнот.
– Да успокойся ты, – говорила Ирина, зная взрывной характер подруги и понимая, что ее уже ничем не остановишь.
Наталья полистала блокнот и стала звонить.
– Это телевидение? Я попала именно на тот канал, где сейчас показывали вручение премий журналистам? – допытывалась она.
– Да, – ответил в трубке безразличный и усталый мужской голос. – А в чем дело?
– А в том, – напирала Наталья, – даже если у нас в стране безграмотно говорящим людям вручают журналистские премии, то хотелось бы знать, за что получают зарплату ваши редакторы. Ведь сюжет шел в предварительной записи: неужели нельзя было в месте "ляпа" хотя бы звук убрать или вырезать кусок сюжета? – не унималась Наталья.
– Да кто вы такая? Что вы себе позволяете? – переходя на грубую чиновничью интонацию, возмутился тот, кто был по ту сторону телефонного провода.
– Я – телезрительница…И исправный налогоплательщик. И к тому же – журналист. Наталья Суворова… И даже – член Союза журналистов, – не унималась она.
– А… С этого надо было и начинать, – насмешливо и с издевкой ответил мужской голос. – Вы обижены, что премию вручили не вам?
– Мне жаль, – сказала Наталья уже более спокойным голосом, – что премии вручают тем, кто не освоил курс грамматики русского языка даже на уровне средней школы… А телевидение с удовольствием тиражирует эту глупость на всю страну… Ну, ничего, – и в голосе Натальи опять зазвучали напористые нотки, – я изложу свои претензии в письменном виде и дождусь официального ответа от вашего руководства. Да, кстати, представьтесь, пожалуйста, чтобы я знала, с кем я так мило беседовала…
– На другом конце провода быстро бросили трубку, и послышались гудки.
– А… Испугался, – засмеялась Наташа. – Ну, и хам.
– Ну, тетя Наташа, – это класс, – сказала Алина.
– Каждый слышит, как он дышит…Как он дышит – так и пишет, – попыталась спеть Ирина, припоминая слова известной песни Булата Окуджавы.
– Вот именно… Некоторые – глухонемые от рождения. И туда же – в писатели, – не унималась Наталья.
В дверь позвонили.
– Это ко мне…девчонки, – обрадовалась Алина.
– Ешь, нервы надо "заедать", – сказала Ирина, подвигая пирог Наталье.
– Ну, да – ты печешь пироги, а я почему-то толстею, – усмехнулась Наталья, подвигая к себе блюдо с домашней выпечкой.
– Я тут как-то телепередачу смотрела для женщин, – сказала Ирина. – В гости в студию пригласили редактрису одного глянцевого журнала. Ну, и телеведущая спрашивает у нее, как ей удается руководить творческим коллективом. А она отвечает, заметь, на полном серьезе: "Когда я разговариваю с сотрудницей, и вижу, что у нее не такой маникюр, какой по моему мнению должен быть, я понимаю, что у меня с ней в дальнейшем могут возникнуть проблемы. И думаю, что нам с ней лучше расстаться…"
Наталья усмехнулась.
– Представляешь? – ужаснулась Ирина. – Какова логика… Я думала, телеведущая хотя бы сообразит задать встречный вопрос: мол, а как вы поступите, если с маникюром все в порядке, но работник элементарно не справляется со своими обязанностям? А ведущая стоит, тупо хлопает глазами и улыбается, а зрители в аудитории аплодируют. Чему?
– Да, – вздохнула Наталья, от души налегая на пирог. – Послушай, что я тебе расскажу. Помнишь, у нас на курсе была Надя… Надежда Бирюкова? Так вот. Я с ней случайно столкнулась на одной выставке. Представь, что она мне рассказала… Теперь Надя пашет на нашу же однокурсницу Инку Беляеву…
– Надя… отличница… Та, что окончила с "Красным дипломом"? – сразу вспомнила Ирина.
– Она самая, – продолжала Наташа. – А Инка – теперь главный редактор издания закрытого акционерного типа. Спонсор журнала – Инкин муж – бизнесмен… Фотокорреспондент журнала – их сын. Секретарь редакции – их дочь, она же – студентка вечернего отделения факультета журналистики. Администратор, хозяйственник – тоже родственники… Одна Надька – чужак, затесавшийся в их компанию. И пашет на них, как рабыня Изаура, получая меньше всех – триста долларов… Я и спрашиваю у нее: почему не уйдешь? А она отвечает: "Ты что, не знаешь, что в Москве журналистов – как пауков в банке?" Да и на возраст намекает. Не разбегаешься… Пока платят – работаю.
Наталья закурила.
– А хоть и меня взять: столько лет на радио проработала, а никакой уверенности в завтрашнем дне нет, – сказала она. Если только уйдет мой шеф – а он последнее время сильно болеет – боюсь, и мне придется…
– Да, – вздохнула Ирина. – Все держится на связях и компромиссах. И не важно – коммерческое это издание или государственное. Наверное, поэтому так часто в нашем деле бал правит непрофессионализм, – продолжала размышлять Ирина. – Ну, посуди сама, – балерина, оттанцевав возможное, становится педагогом-наставником. Летчик, налетав летный стаж, выходит на пенсию, и то не всегда… Многие продолжают летать. Но ведь журналист – не шахтер, выработавший свой ресурс… Хороший журналист с годами становится… – Ирина подбирала слова, – как …выдержанное вино… Не помню, кто это сказал: до тридцати лет журналист работает ногами, а после тридцати – головой. Ведь с годами – больше опыта, аналитики, профессионализма…
– Да никому это сейчас не надо, – раздраженно и устало махнула рукой Наталья. – Ирка, мы чужие с тобой на этом празднике жизни! Точнее, на всей этой вакханалии…
В комнату вошла Алина, которая принесла тарелку с яблоками.
– Ну, тетеньки, вы даете! – обронила она, имея в виду остатки пирога, которым хотела угостить подруг.
– Мы едим на нервной почве, – сказала мама.
– Правда, это чисто нервное, – сказала тетя Наташа, похлопав себя по плотной фигуре.
– А еще кто-то собирался сесть на диету, – съязвила Алина в сторону матери, – чтобы нам носить один размер одежды…
– Ладно, – виновато улыбнулась мама, – забирай пирог… или то, что от него осталось. А нам принеси чаю и жареные орешки.
После ухода гостей дочка с мамой сидят на диване. Ирина читает какую-то газету, а Аля смотрит молодежную музыкальную программу.
"Наверно, в следующей жизни, когда я буду кошкой…" – пел тоненький женский голосок.
Вдруг Ирина, читавшая все время под звуковое сопровождение, подняла голову.
– Как, как? Я не ослышалась? "Дна моей помады, прикасаясь взглядом"? Как это?
– А так… Не ослышалась, – засмеялась Алина и пропела: "дна моей помады, прикасаясь взглядом"…
– Ой, мне плохо, дайте мне воды, – сказала Ирина, закрывая глаза.
Аля щелкнула пультом, и послышался вкрадчивый женский голос, рекламирующий крем для женщин: … "счастливы обладающие… молодость, красота, здоровье – счастливы обладающие…"
И, видя, что мама продолжает сидеть с закрытыми глазами, дочка выключила телевизор. Затем Алина придвинула альбом с фотографиями, который лежал тут же, на диване, и раскрыла его. Из него выпала фотография, на которой была запечатлена молодежная компания, плывущая по Москве-реке.
– Мам, – сказала Аля, держа фото в руках, – все хочу спросить…
Ирина открыла глаза, взяла фото из рук дочери.
– Ну, это мы с папой, – сказала она, слегка улыбнувшись.
– Не трудно догадаться, – отозвалась Алина.
– А вот это – тетя Наташа со своим парнем, – продолжала Ирина.
– Да знаю, знаю… А это кто? – дочка показала на блондинку, повисшую на высоченном брюнете.
– О-о-о, – протянула Ирина, – это та еще штучка… Это Светка. Несостоявшаяся телезвезда. А это ее парень – Борис. Она из Питера была, точнее, тогда еще из Ленинграда. Хотела остаться в Москве, чтобы работать на Центральном телевидении. Хотела выйти замуж за Борю… Слишком активно хотела. Мужчинам это не нравится… Пришлось ей вернуться домой – в Ленинград. Там она пошла работать на телевидение.
– Телеведущей? – спросила Алина.
– Да нет же… Ведь большая часть людей, работающих на ТВ, не видна. Они остаются за кадром. И Светка была всего лишь одной из них. Потом она вышла замуж в своем родном городе. Быстро разошлась, – продолжала Ирина. – Но Борю держала все время в поле зрения. Когда узнала, что родители Бориса перебрались в Израиль, как-то нагрянула к нему в гости в Москву, да так и задержалась… Потом и они уехали в Израиль. Потом переехали в Америку. И больше я о них ничего не знаю…
Дочка опять взяла фотографию в руки, пристально ее разглядывая.
– А тетя Наташа, какая симпатичная…
– Да, сказала Ирина, – она была такая хорошенькая, пухленькая… Славик ее все время дразнил "сдобная булочка с изюмом" или "сбитые сливки"… Она страшно на него сердилась за это. А вообще, они очень подходили друг другу. Но, как говорит тетя Наташа, через ее счастье "телега переехала"…
– Тетя Наташа бывает такая взрывная, нервная, – сказала Алина.
– Будешь нервной, если жизнь такая… Они поженились сразу, как получили дипломы. Слава начал мотаться в командировки по стране, которая тогда называлась СССР, – добавила историческую деталь для дочки Ирина. – Был хорошим фотокорреспондентом. Но… все время рвался в Афганистан. Стал ездить в командировки и туда… Бесконечные встречи и расставания. А однажды он просто не вернулся из такой служебной поездки…
– Погиб? – спросила Аля.
– Пропал без вести, – есть такая жуткая формулировка. – Их было трое: Славик, шофер и солдатик из сопровождения. Не нашли никого и ничего – даже обгоревшего автомобиля… Можно только предполагать… Один вариант страшнее другого.