- У нас никогда не было дочери, - отвечала она, - это племянник.
- Пусть хоть деверь!
- Я кузен! - на пороге стоял Шурик. На нем не было лица.
- Что случилось? - испугалась Кира.
- Почему Павел дома? - спросил Шурик.
- А где я должен быть, шалопай?!
- В тюрьме, - ответил Шурик.
- Чего это вдруг?!
- Потому что меня сажают, - объяснил Шурик, - а нас всегда сажали вместе. Тебя на неделю раньше.
Павел посмотрел на Киру.
- Твой родственник прав, - сказал он, - меня посадят! Хотя у меня уже давно нет никаких идеалов.
- У меня тоже никаких кофт! - сказал Шурик. - Сейчас сажают ни за что! Сейчас сажают уже за то, что вы не даете взятку судье!.. Дикие времена! - кричал он. - Но, слава Богу, есть еще порядочные люди, на которых держится мир! Если до пяти я принесу башли - я спасен! Дайте мне 15 тысяч, дайте, вы же все равно уезжаете в Израиль.
В кухне повисла пауза.
- Шурик, - наконец, сказал Павел, - мы уедем в Израиль, если 15 тысяч дашь нам ты.
- Понятно, - кивнул Шурик, - нам надо искать тридцать!
- Пардон! - остановил Павел. - Никаких совместных поисков. Между нами нет ничего общего - я еду на Святую Землю!
- А куда я? - спросил Шурик - Или ты считаешь, что Колыма менее святая?! Там было больше евреев, чем во всем Израиле!
- Что будет, что будет? - запричитала Кира.
- Не надо волноваться, кузина, - успокоил Шурик, - я побегу - возможно, я что-либо найду. Но давайте на всякий случай попрощаемся, - он начал лобызать Киру с Павликом, - если не приду провожать - вы знаете, где меня искать…
Он вылетел пулей, его шарф, действительно от "Диора", развевался на ветру.
- Я не верю ни одному его слову, - бросил Павел, - он просто хотел нас обчистить перед отъездом и заодно не придти провожать! И у этого человека мы хотели попросить об услуге?! С такими просьбами надо обращаться к порядочным людям, к высоко моральным. - И он пошел звонить Колюне.
Колюня был международный вор на пенсии. Они когда-то вместе сидели в одной камере, и Павел обучал Колюню философии. В тюрьме Колюня без философии не мог. Когда его долго не сажали - он скучал по Сократу. Павел преподавал ему Гегеля.
Колюня прибыл на такси.
- Павлуша, ты не оплатишь? - поинтересовался он.
Павел понял, что дело плохо. Тем не менее, он изложил проблему. Колюня сидел задумчивый и ел ложкой кирино повидло.
- 15 тысяч - это банк, - печально покачал головой он. - Это Стройбанк Союза ССР, Невский, 34. А я уже восемь лет не при деле. Я потерял квалификацию, Павлуха, потому что настоящий вор - это скрипач, ниртуоз. Если он не играет день - видит только он, если два - профессионалы, три - его берут на месте преступления. Я был Яшей Хейфецем, Павлуша, где только ни взлетал мой смычок. Но представь себе Яшу Хейфеца, который не брал скрипку восемь лет.
Павел молчал, глядя на любителя философии.
- Но ради тебя, Павлуша, - сказал он, - я вернусь в искусство, только скажи, - я возьму скрипку. Ты любишь рондо-капричиоззо Сен-Санса? Я сыграю его для тебя в зале на Невском, 34! Только попроси.
- Никаких рондо, - произнес Павел, - никаких каприччиозо. Не укради, Колюня!
- Это разве из Гегеля? - заметил тот…
Колюня попросил оплатить обратный путь на такси.
- Вор на пенсии, - грустно вздохнул он, - нет более печальной картины.
После ухода Колюни они долго искали двести рублей, оставленные на последнюю неделю, на такси до аэропорта, на таможню.
- Я точно помню, - повторял Павел, - они лежали в боковом кармане, вот здесь.
- М-да, - вздохнула Кира, - он еще, кажется, может сыграть ронд каприччиозо…
- Надо звонить в Израиль, - сказал Павел, - может они что-либо придумают.
Израиль долго не давали. Наконец, в трубке послышался голос сестры.
- Файвел? - сказала она. - Очень кстати, что ты звонишь - захвати нам три очковых оправы, тут страшно дорогие оправы, ты слышишь?.
- Связь прервалась. Следующий разговор телефонистка обещала через неделю…
Наутро Павла опять вызвал следователь.
Подходя к дверям прокуратуры, он заметил удаляющуюся спину. Спина была невероятно знакома. Он никак не мог вспомнить - чья она…
- Ну что, нашли? - спросил следователь.
Павел размял "Казбек" и закурил.
- У меня было двести рублей, - сказал он, - сейчас нету и этих. Да еще три пары очков… Никуда я не уеду, никуда…
Следователь ласково смотрел на Павла.
- Уедете, - успокоил он, - пойдемте погуляем в садик, вы уедете… Он взял ничего не понимающего Павла за локоть и повел его в сквер у Финляндского вокзала.
- Вы какое любите мороженое, Павел Вениаминович?
- Пломбир, - сказал Павел.
Они сидели на скамеечке у вокзала и лизали мороженое.
- Уедете, - повторял следователь, - уедете. - Он внезапно достал сверток и сунул его в карман Павла:
- Можете не пересчитывать - пятнадцать!
Павел ошалел.
- Что это? - выдавил он.
- Что слышали!
- Зачем?
- Вы что, не знаете?!
- Я не возьму!
- Нет, возьмите!
- Это провокация!
- Это от чистого сердца.
- Зачем вы мне это даете?! - Павел пытался достать из кармана сверток. Следователь умело мешал.
- Чтобы вы мне их вернули в долларах, - сказал он.
Борьба прекратилась. Павел все понял, - это была спина Шурика, он узнал спину шурина и зятя.
- Почему вы мне доверяете, - спросил Павел, - я укачу - и пиши пропало. Ваши полномочия на Святую Землю не распространяются…
- Я вам верю, - сказал следователь, - вы честный человек.
- С чего вы взяли?
- Через меня проходят только честные люди, - признался следователь. - Вы сидели в тюрьме, вы исключены из партии, у вас нет денег - вы честный человек. Я вам доверяю.
- Спасибо, - произнес Павел. Он был тронут, - сразу же, как я соберу - я верну вам 20 тысяч долларов.
- Почему 20? - удивился следователь.
- По официальному курсу.
- Я не государство, - сказал следователь, - я честный человек, хотя в тюрьме бывал только по службе. Отдайте один к трем, то есть - пять тысяч.
- Десять! - возразил Павел. - Такому человеку я отдам десять!
- Только пять.
- Нет, десять!
- А я вам говорю - пять!
- Вы меня обижаете, - вскричал Павел, - у Шурика вы взяли 15, а у меня не хотите каких-то десяти…
Павел почувствовал, как уходит Святая Земля под ногами.
Следователь побелел. По его подбородку тек сливочный пломбир.
- М-м-ожжет, хотите эским-мо? - заикаясь, спросил Павел.
- Не надо мне вашего эскимо! - обиженно ответил следователь. - Я спас человека. Вы понимаете? - его голос тоже дрожал.
- С-спасиб-бо, - ответил Павел, - и м-много ж-жизней в-вы с-спасли?!
- Так, - протянул следователь, - т-так… Вы когда уезжаете на Святую землю…
- Ч-через пять дней, - выдавил Павел.
- Я бы мог вам устроить билеты на завтра, - пообещал следователь.
- Премного благодарен, - сказал Павел, - хотя из страны, где такие следователи, не хочется уезжать.
- Уезжайте, уезжайте, - успокоил следователь, - и побыстрее. Значит, на завтра!
- Хорошо, - сказал Павел и протянул следователю сверток.
- Дайте только расписочку.
- За что? - не понял следователь.
- Что я вернул 15 тысяч.
- Нет, нет, это не мне, дорогой, это "Пламени Революции".
- Той самой, что сгорела в 29-том?
- Ну, естественно.
- Так как же я могу ей вернуть?!!
- А как мы реабилитируем мертвых? - спросил следователь. - Как им возвращаем жилплощадь? Как им выплачиваем компенсации? Подумаешь, вернуть деньги исчезнувшей организации! Вот вернуть исчезнувшие деньги!..
Если вторая белая ночь прошла в мыслях, у кого одолжить деньги; то третья - кому их вернуть.
Город был полон света. Где-то играла гитара. Пахло Невой.
- Что мы ломаем голову? - наконец, сказала Кира. - Надо найти организацию, кому подчинялось это "Пламя", и отдать эти деньги ей!..
"Пламя Революции" подчинялось "Костру Октября", который сгорел в 31-м.
- Не вешать голову! - сказала Кира. - Найдем, в чьем ведении находился "Костер".
"Костер Октября" находился в ведении "Искры Коммунизма", сгоревшей годом позже.
Что бы они потом ни находили - все превратилось в пепел. "Звезда большевизма", "Светлый путь", "Путь Ильича", "Несгораемые сердца" - все сгорело: кроме маршала Буденного, которому подчинялось все, что превратилось в золу. Но и его не было - он не сгорел - он умер…
Деньги отдать было некому. Вопнярские поняли, что никуда не уедут Следователь звонил по нескольку раз в день:
- Ну, нашли?
- Где? Все сгорело. Буденный умер.
- Я не могу все время менять вам билеты! - говорил следователь.
С огромной суммой они носились по Ленинграду. Предлагали Стройбанку, Управлению финансов, налоговому ведомству. Всем нужны были деньги, но никто не брал - никакого отношения к "Пламени Революции"!..
- Давай рискнем! - сказал Павел. - Давай поедем в аэропорт. И улетим. Куда-нибудь мы обязательно улетим. Или в Израиль - к моей сестре, или на Колыму - к твоему Шурику. Всюду есть родственники… Хотелось бы, конечно, в Израиль, потому что Колыму я уже видел…
Белой ночью понеслись они в аэропорт. Медный всадник скакал в ночном безмолвии.
- Арестуют - так арестуют, - говорил Павел, - я хочу посмотреть на землю сверху.
- Зачем ты взял деньги? - шепнула она ему. - Что с ними делать в Израиле?