После вчерашнего перебора с выпивкой и сигаретами трещит голова и подташнивает. Клер замечает ее бледность и предлагает ей поработать в саду. Надев резиновые сапоги, куртку и рукавицы, она послушно идет в сад позади дома и, взяв грабли, начинает с ожесточением сгребать мокрые от вчерашнего дождя листья, нагружая их в тележку. Свежий воздух и физический труд, как всегда, немного успокаивают.
Клер права - лучше провести субботу здесь, тем более что у нее самой нет никаких идей, чем можно было бы сейчас заняться, и это - единственный способ хоть как-то отвлечься и сменить обстановку…
ГЛАВА 5
Виктор звонит вечером и просит меня к телефону. Я уже вышла из ступора и могу с ним говорить. Он объясняет, что ночевал у Шарля, потому что очень устал и хотел собраться с силами перед решающим разговором…
Что-то новенькое - собственный муж просит меня о свидании. Мы договариваемся встретиться в двенадцать часов у нас в квартире.
Встаю раньше обычного и, чтобы никого не будить, завожу машину и без завтрака уезжаю в Париж. Решаю, что позавтракаю дома. Погода под стать настроению - низкое серое небо обложено свинцовыми тучами, готовыми вот-вот прорваться дождем. После ночи все слегка подстыло. Иду к гаражу и с первых шагов по мощеному дворику чувствую, как начинает пробирать озноб. В машине также неуютно и зябко - сразу включаю отопление и радио. Слушаю новости, которые еще больше усиливают состояние пустоты и тревоги - везде все рушится, затопляется, взрывается, не примиряется… И это не что-то экстраординарное, а обыкновенная рутина наших дней… С облегчением вздыхаю, когда новости заканчиваются и с нетерпением жду следующей программы. Слава Богу, повезло - с удовольствием вслушиваюсь в интервью с умницей Радзинским… может, не все в его ответах - строгая историческая правда, но очаровательностью аргументации и собственной убежденностью он в очередной раз без труда покоряет.
Дверь гаража поднята - оказывается, все тот же сосед напротив въехал за минуту до меня и, увидев фарный свет, любезно оставил дверь открытой. Здороваемся и обмениваемся привычными безликими фразами. Ставлю машину в бокс и замечаю, что место Виктора на парковке снова пустует - интересно, надолго ли?
Неестественно чувствуешь себя в необычной тишине пустой квартиры, какой-то гулкой и давящей… Включаю музыку. Потом иду на кухню. На душе скребут кошки… Решающий разговор - это звучит грозно…
Бутылка коньяка приглашающе застыла на стойке бара рядом с одинокой рюмкой. Как-то странно думать об этом утром… А почему бы и нет? Я щедра - дважды наполняю ее… Хотя ведь Бог любит троицу - не будем и мы противоречить традиции…
После хорошей дозы приятное тепло разливается по всему телу и сразу становится легче…
Так недолго и спиться, говорю я себе, подавив желание продолжить.
А вдруг это у меня - наследственное? Отец ведь тоже начинал в трудных обстоятельствах, чтобы утешить себя… Нет уж, постараюсь не слишком увлекаться и буду себя контролировать, максимум - две рюмки, ведь теперь мне придется напрячься и собрать все остатки своего прежнего хваленого духа, которые могут понадобиться в любой момент - моя жизнь в одно мгновение превратилась в задачку со многими неизвестными…
Иду на кухню и делаю солидный омлет с помидорами и сыром, который после выпитого поглощаю с небывалым аппетитом. Чувствую, как начинаю приходить в себя… Горячая ванна и холодный душ довершают преображение - после отупения последних дней, бессонной ночи и чрезмерного возлияния превращаюсь в существо вполне мыслящее и способное действовать.
Для начала, как минимум, нужно высушить и уложить волосы, и вообще, давно пора привести себя в порядок - непонятно почему, но мне вдруг становится не только не безразлично, как я сегодня выгляжу, а, наоборот, хочется выглядеть как можно лучше.
Раньше мне нравилось экспериментировать с макияжем, меняя образы, но заниматься этим приходилось не так уж часто - обыкновенно это бывал отработанный минимум усилий - из-за вечной утренней спешки. Сейчас времени - хоть отбавляй, и я с удовольствием и особой тщательностью начинаю работать над лицом, превращая привычный торопливый ритуал в научно обоснованный творческий процесс, открываю и использую все последние достижения и новинки парижской косметики, которыми постоянно соблазнялась и на которые никогда не жалела денег… Все эти многочисленные изящные баночки, флакончики и коробочки новой волны так и оставались нераспечатанными - ждали особого случая или лучших времен, которые, кажется, не торопятся наступать… Ну, и не будем их больше ждать - веселюсь для себя!
"Хотя, как раз сегодня действительно особый случай - у меня ведь свидание", - с иронией говорю я себе, завершая священнодействие.
Да, прогресс не остановить - все просто потрясающего качества, хотя, казалось бы, то, что сделано, улучшать уже некуда… Полное удовольствие от процесса и - полное преображение.
Распаковываю новую кремовую шелковую блузку, тщательно отглаживаю ее, выбираю серые фланелевые брюки и, одевшись, подхожу к зеркалу. Может, стоит лишь чуточку добавить румян. Провожу щеточкой по скулам и снова придирчиво осматриваю себя… Последний штрих к портрету - жемчужные серьги…
Вот теперь действительно все… Нет, не все, менять нужно прежде всего выражение глаз, ведь в них теперь вместо живого огня и наивного удивления появились совсем другие оттенки - усталость, мудрость, тоска и боль. Мысленно прощаюсь со старым образом и задумываюсь о сути нового… Беру сигарету, подношу к губам и откидываю назад голову - слегка… чуточку лучше, такая изысканная раскованность с налетом загадочной отрешенности, рекламируемой последним номером журнала "Вог"… Бесстрастно констатирую: былого - не вернуть, но и в рамках нового диапазона есть некоторые возможности…
Ну, что ж - все что угодно, но только не разбитая брошенная тетка! Я дружелюбно расстаюсь со своим зеркальным отражением, делая вполне аристократический книксен.
Вооружившись определенной долей уверенности в себе, смотрю на часы - без четверти двенадцать, самое время приготовить кофе.
* * *
Виктор входит ровно в двенадцать. Наверное, слонялся у дома или выжидал в подъезде, чтобы зачем-то оказаться таким архиточным. Вид у него довольно помятый, ему явно не по себе.
Наливаю кофе себе, предлагаю ему и, сев на диван, закуриваю. Он от кофе отказывается и с удивлением смотрит на меня - курящую, но вопросов не задает.
Ловлю себя на мысли, что впервые за все эти годы разглядываю его несколько отстраненно и критически оценивающе… Какая-то максимальная степень неприязни… Неожиданно для себя, не без некоторого злорадства, начинаю отмечать - возрастные приметы уже оставили на нем свои безжалостные метки. Фиксирую внимание - их немало, и самые заметные из них - наметившийся второй подбородок, поредевшие волосы… Привычка поздних застолий и чрезмерное пристрастие к изысканной еде добавили ему несколько лишних килограммов, которые, как правило, у людей, не занимающихся спортом, идут не совсем туда - в его случае это несколько выдающийся животик, который пока еще не слишком портит фигуру, но вполне недвусмысленно намекает на будущую тучность. Наиболее же явный недостаток - значительно округлившиеся плечи, они утяжеляют общий облик и начисто лишают его былой стройности - из-за них в нем появилось что-то бабье. Картину дополняют темные круги и мешки под глазами - наверное, тоже не спал ночью, хотя где гарантия того, что его бессонная ночь - следствие переживаний и угрызений совести?
Может, тут совсем иная причина? Разговор с Клер натолкнул меня на эту мысль, и я уже не могу от нее отвлечься. Тут же и решаю, что сначала нужно узнать главное. Ровным голосом, как, вероятно, сделала бы это моя мать, в лоб задаю ему вопрос:
- У тебя есть другая?
Не знаю, как он представлял себе эту нашу встречу, может быть, ждал потока слез, обвинений, истеричного скандала - кто их знает, этих рефлексирующих, бросающихся в крайности непредсказуемых русских - но явно не этого простого вопроса, на который нужно дать такой же простой ответ. То, как он начинает юлить, лишь усиливает мои подозрения:
- Понимаешь, все не так однозначно, я же пытался тебе объяснить…
- Ничего не нужно объяснять, я хочу знать только правду - у тебя есть… любовница? - я с отвращением, но таким же ровным тоном выговариваю это слово. - Только одно слово - да или нет?
Решаю побольше молчать и дать ему полностью выговориться на эту недавно возникшую и ставшую для меня главной тему.
- Я не хотел делать тебе больно… и много раз пытался дать понять, может быть, не очень умело, что все прошло… лучшее уже было, а все, что сейчас, - так обыденно, так привычно-монотонно и тоскливо, что ничто не спасает - ни ребенок, ни наше прошлое, ни другие разумные доводы. Мне кажется, я полностью прочитал и тебя, и себя. Мне нечего тебе дать, и я ничего не жду от тебя…
- А вот это - зря…
- Понимаешь, я неинтересен сам себе таким, каков я сейчас. Я опустошен, ничего не хочу и почти ничего не могу… у меня нет планов, да и никакого интереса к жизни… я потерял право на ошибку, на собственное пространство, время и мысли… Что ты молчишь?
- Просто пытаюсь тебя понять и - ничего не выходит… по-моему, вполне нормально для женатого мужика быть частью семьи и иногда не иметь отдельных, собственных планов, да и временами жертвовать своим пространством и временем - тоже не великое геройство или невыносимое несчастье, а вполне обычный семейный долг…
- Вот-вот, это так в твоем духе, так по-русски - вечно приносить себя в жертву, помнить о долге…