- Что-то мне все это не нравится… Да как же ты переносишь это, подстраиваешься под такие разные ритмы?
- Я уж и не помню ни своих собственных биоритмов, ни своих желаний - исхожу исключительно из главного принципа - интересов Мари. Как-то все действительно сложилось вроде бы само собой, и я уже привыкла к нашим отдельным программам.
- Да, ты пытаешься всех понять и все принять. А иногда не мешает побыть стервой и предъявить мужу кое-какие претензии, настоять на своем. Помогает. По себе знаю.
- Нет, женщина-стерва - это не по мне, мне ближе другое - поменьше нытья, воплей и жалоб… И еще - нечего поливать грязью мужа. Не можешь жить - не живи… или - терпи.
- В таких непонятных случаях тем более всегда полезно обсудить проблему с теми, кому доверяешь… хотя, может быть, здесь и нет особой проблемы, а просто обычные житейские трудности переходного периода…
- Да нет же, Клер, переход уже завершился…
- Может быть, ты не знаешь, дружок, но после десяти - двенадцати лет брака возможны всякие отклонения, через это проходят все. Если ничего конкретного нет, то, наверное, стоит подождать - пусть перебесится…
- Перебеситься уже не получится…
- Как знать… Всякое бывает. И я надеюсь - все еще образуется, наладится, поэтому спешить, рубить с плеча не стоит, но знай - что бы ни случилось, вы всегда две мои самые любимые девочки… - Немного помолчав, она спрашивает: - А ты за ним ничего такого не замечала? Ну, сама понимаешь, женская интуиция и прочее… Не думаешь, что у него, - она снова делает паузу, как бы подбирая слова, но потом решительно задает вопрос, - кто-то мог появиться?
Белле это просто никогда не приходило в голову. У них в семье было много проблем, но этой, как ей казалось, не было никогда - себя она знает, да и он никогда не давал поводов для ревности. Они ни разу не заподозрили друг друга в неверности, несмотря на то, что он часто уезжал по делам, а она ездила в Москву и подолгу задерживалась там. Объяснялось это довольно просто - незачем терзать друг друга подозрениями, если доверяешь, а она доверяла. Да и как же иначе - они ведь давно решили, что их брак будет основываться на взаимном доверии. Иногда он действительно приходил поздно, но всегда заранее предупреждал о причинах задержки. Все объяснения были логичными, в пределах нормы - обеды с партнерами, вечеринки с коллегами, иногда встречи с друзьями… В последнее время у него заметно прибавилось работы и командировок, но она отнеслась к этому как всегда - просто приняла к сведению.
- Раньше я бы ответила категорично - нет, но сейчас, когда он заявил, что брак исчерпал себя, уж и не знаю, что сказать…
- Нужно немедленно узнать точно, что это за финт, что за этим стоит…
- Может, я и не идеальная жена, даже, скорее всего, так оно и есть, но в одном меня уж точно нельзя упрекнуть - я никогда не ограничивала его свободы, поэтому мне просто нечего ответить тебе… да и слежкой я не занималась и заниматься не буду - противно…
- А зря… Знание никогда не вредит… А любимого человека нужно знать… и принимать таким, какой он есть, не только с его достоинствами, но и со слабостями и даже пороками, иначе отношениям - труба…
- Клер, ты уверена в том, что говоришь? На тебя плюют, а ты готова это принять?..
- Все зависит от того, как на это смотреть. Я всю жизнь боролась за семью. И победила.
- А я не понимаю, с чем именно я должна бороться…
- Ладно, не кипятись, извини - я, конечно, слишком лезу и задаю много вопросов, но объясню, почему…
- Не извиняйся, имеешь право…
- Просто я немного разбираюсь в жизни, дружок, к тому же, очень хорошо знаю отца своего сына… надеялась, что Виктор на него не похож. Я уж совсем было успокоилась - тринадцать лет порядочный срок. Извини за прямоту - за тринадцать лет у него не было ни одного захода налево?
- Представления не имею. Да почему ты опять возвращаешься к этому?
- Раньше я тебе ничего не рассказывала, не хотела прежде времени поминать черта, но сейчас хочу кое-что объяснить. Нашему браку с Юзефом в марте будет сорок лет. За это время мы один раз официально разводились, дважды разъезжались, несколько раз я выбрасывала его из дома. Но каждый раз он возвращался, каялся, клялся, что это - в последний раз, больше не повторится, валялся в ногах, утверждая, что я - единственная и главная его любовь. Я думаю, что так оно и было, он никогда не переставал меня любить, но по натуре он классический плейбой, абсолютно не моногамный тип, или, если грубее, но точнее - безусловный самец, поэтому ему всегда и хотелось новизны и разнообразия… Можешь себе представить, сколько мне пришлось хлебнуть, ведь раньше он не пропускал ни одной мало-мальски стоящей юбки. Правда, все интрижки были мимолетными - надолго его никогда не хватало.
- Почему же ты терпела?
- Да потому что безумно любила… И еще одно - при всем этом конвейере я всегда знала, что если мне будет плохо, он все бросит и примчится спасать меня… Несмотря на все свои выверты, он очень семейный человек, и именно поэтому я прощала его. Семья для него - вечное, святое, а все, что за ее пределами, - временное и личное… Вот такая вывернутая философия… Конечно, я не вправе советовать тебе, ссылаясь на свой, увы, совсем не образцовый опыт, я лишь хочу попросить тебя об одном - не торопись, может, он сам что-нибудь прояснит…
- У меня нет ни твоей особой философии, ни твоей мудрости, Клер… и, наверное, никогда не будет. О таких завихрениях довольно занятно читать, но испытывать их на своей шкуре я бы не хотела, да и не смогла бы… В чувствах я - максималистка, и для меня все, о чем ты говорила, не подлежит никакой классификации и называется просто - предательство. Вот, прочти, по-моему, он все вполне достаточно прояснил.
Клер читает долго, будто пытается что-то найти между строк, а потом растерянно говорит:
- Ну и головоломка - впервые в жизни не понимаю мотивов своего сына, хотя казалось, что уж его-то знаю прекрасно… вообще отказываюсь понимать, почему надо было писать письмо, когда можно посидеть за бутылочкой хорошего вина и поговорить, в чем-то вместе разобраться, тем более, что он и сам не уверен, что все кончено…
- Я ведь тебе говорила то же самое.
- Что-то здесь не так. Не хочу каркать до времени, но у меня нехорошее предчувствие…
- Не пугай, что еще за предчувствие?
- Так, сразу - в никуда? Для чего? Не знаю, не знаю… Единственное, что я знаю наверняка, это то, что в его возрасте просто так не уходят, если, конечно, с головой все в порядке. В возрасте Льва Толстого причины могут быть разные, но в возрасте моего сына, боюсь, только одна…
* * *
Белла никогда раньше не заговаривала с Клер о своем разладе с Виктором по одной простой причине - не хотелось огорчать ее… Они сблизились с самой первой встречи вовсе не из-за родственных отношений, но, скорее, вопреки им - ведь обычно происходит наоборот - родственные отношения мешают возникновению дружеских. Участие и присутствие Клер в их жизни было постоянным, но не только никогда не напрягало, а, напротив, располагало к доверию и открытости - ее искренность, деятельный характер и готовность помочь бывали неподдельны, ненавязчивы и не угнетали… Но, тем не менее, ей казалось дурным тоном жаловаться матери на сына, покуда сама не разобралась до конца в причинах зародившейся отчужденности…
Глупо было все скрывать - вот и нашелся конец у веревочки… Пожалуй, это и к лучшему - наконец, можно выговориться, вылить накопившуюся обиду и боль, позволить себе роскошь быть слабой, поплакать, даже напиться…
Клер выдворяет Юзефа из гостиной - имеют же они с Беллой право на девичник. Она не просто расстроена, а находится в полном шоке от услышанного, в особенности от одной детали - полгода без секса, в его-то возрасте!
Здесь же, в гостиной, почувствовав некоторое облегчение после неожиданно бурной исповеди, Белла и засыпает на диване, а утром, после чашки крепкого кофе, помогает по дому, кормит Мари завтраком и старается отогнать от себя тревогу…
Клер пытается поддержать, чем может, - ссылается на многочисленные сложности в браках знакомых и родственников, дарит старинный медальон, доставшийся ей от бабушки, потом, отвлекая Беллу от погружения в себя, начинает комментировать каждый этап приготовления своего коронного блюда - роскошной лазаньи… Кроме нее, к обеду поспеет и несравненное слоеное тесто для всеми любимого яблочного пирога, начинка для которого является ее особой гордостью и секретом… Видя, что состояние невестки не улучшается, советует ей сказаться больной, несколько дней не ходить на работу и побыть вместе с Мари у них - она считает, что так ей будет легче прийти в себя…
Белла и сама понимает, что с таким лицом и состоянием души лучше не появляться на людях. Подумав, она звонит Галине и говорит, что, видимо, простудилась… Та сама предлагает ей отлежаться - было бы странно выйти сухой из воды, шутит она и желает ей поскорее восстановить форму. Пожелание прекрасное, но скоро, наверное, не получится…
"Нет уж, дорогая Клер, хоть ты и прекрасный друг и замечательный человек, позволь здесь с тобой не согласиться, - мысленно возражает она своей старшей подруге, - слабости и недостатки - это одно, а измена и предательство - совсем другое… Это - две большие разницы, и любить и прощать предательство - такого личного опыта нам не надо…"
Мобильник Виктора не отвечает. Белла останавливает себя от очередного желания набрать его номер - глупо названивать, ведь если бы он захотел связаться, то нашел бы способ позвонить хотя бы по автомату.