- Так просто? Вы не договариваете, - сказал Мельниченко. - Но я, наверно, не ошибусь, если скажу: здесь, в тылу, не хотите портить отношения со старыми товарищами? Верно?
- Фронт - другое дело, товарищ капитан.
- Что ж, фронт - Другое дело, Дмитриев, верно, - согласился Мельниченко. - Но мы хотели назначить командирами отделений Брянцева и Дроздова. Это ваши однополчане. Вам будет легче работать, очевидно.
- Все равно, товарищ капитан, - Дмитриев отрицательно покачал головой. - Прошу меня не назначать. Я буду плохим помкомвзвода.
- Дивизион, сми-ир-рно! - гулко раскатилась отчетливая команда по этажу, и сейчас же в глубине коридора голос дежурного возбужденно зачастил: - Товарищ майор, вверенный вам дивизион...
Покосившись на дверь, лейтенант Чернецов одернул гимнастерку, провел быстро пальцами по ремню, как курсант, готовый к встрече старшего офицера.
Наступила тишина, в коридоре послышался раскатистый голос:
- Вольно! - и тут же, распахнув дверь, шумно отдуваясь, вошел майор Градусов - шапка добела залеплена снегом, лицо свеже-багрово с мороза, накалено ветром. Все встали. Командир дивизиона коротко поднес к щеке крупную руку, произнес басистым голосом:
- Здравия желаю, товарищи офицеры!
Медленным движением он сбил с шапки пласт снега, сбоку скользнул глазами по Дмитриеву; широкие брови поднялись.
- А, боксер-любитель! Вот вам, пожалуйста, товарищи офицеры, не успел приехать в училище и уже драку учинил!.. Что прикажете с ним делать? А?
- Товарищ майор, - сказал Дмитриев, - это нельзя было назвать дракой.
- Когда военный человек машет руками на улице, это уже позор! Драться курсанту артиллерийского училища - это втаптывать в грязь честь мундира, честь армии! Не хватало еще, чтобы прохожие тыкали в курсантов: "Вот они какие, воины..."
Сказав это, Градусов дернул крючок шинели возле горла, сел к столу, хмурясь, забарабанил пальцами по колену.
- Эк вы! "Нельзя назвать"! Где этот ваш... как его?.. соучастник... Брянский?.. Брянцев?.. Вы вызывали его, капитан? Они докладывали вам о взыскании?
- Брянцев должен сейчас прийти, - ответил Мельниченко. - Я вызвал их обоих. Но по другому поводу, товарищ майор.
- А именно?
- Я хотел бы назначить их младшими командирами. - Капитан кивнул в сторону Дмитриева. - Обоих. Дело в том, что в комендатуре выяснены обстоятельства и причины этой драки.
- Вот как? С корабля на бал? Та-ак...
Громко хмыкнув, майор Градусов положил свою большую руку на край стола, посмотрел на капитана, потом, вроде бы в сомнении, всем телом повернулся на стуле к понуро стоявшему Чернецову, спросил:
- А вы как думаете, командир взвода?
Лейтенант Чернецов, до пунцовости покраснев, тотчас ответил споткнувшимся голосом:
- Я думаю... они справятся, товарищ майор.
- Что же вы, лейтенант, так неуверенно? - Градусов тяжело встал, прошелся по канцелярии. - Н-да! Может быть, может быть... Все это очень интересно, товарищи офицеры. Очень интересно... - как бы раздумывая, заговорил он и вдруг решительным толчком открыл дверь. - Дежурный! Вызвать курсанта Брянцева!..
Градусов, очевидно, относился к тем вспыльчивым командирам, которые мгновенно принимают решения, но, остыв, уже не возвращаются к ним.
Борис шел по коридору корпуса.
Ему, отвыкшему от чистоты и домашней устроенности, нравился этот прямой светлый коридор, залитый зимним солнцем, эти стеклянные люстры, сверкающие паркетные полы, эти дымные курилки, эти полузастекленные двери по обе стороны коридора с мирными надписями: "Каптерка", "Партбюро", "Комната оружия". Ему нравилось, когда мимо него пробегали новоиспеченные курсанты, недавние спецшкольники, и с восторженным уважением глазели на два ордена Отечественной войны, на длинный, пленительно сияющий иконостас медалей, позванивающих на его груди.