Когда он подошел к канцелярии, возле двери толпилось человек пять курсантов с прислушивающимися вытянутыми лицами; один из них говорил шепотом:
- Тут он, братцы... Сейчас заходить не будем, подождать надо...
- Это что? - насмешливо прищурился Борис. - В каком обществе, невоспитанный молодой человек, вас учили подслушивать? Там что, решается ваша судьба? Немедленно брысь! - добродушно сказал он и постучал. Курсант Брянцев просит разрешения войти!
Он вошел, вытянулся, щелкнув каблуками, пытливым взглядом окинул офицеров, сейчас же увидел нахмуренного Алексея - и в ту же минуту понял, о чем шел здесь разговор, и на какое-то мгновение чувство полноты жизни покинуло его.
- Курсант Брянцев по вашему приказанию прибыл!
Майор Градусов, сложив руки на животе, стоя посреди комнаты, с некоторым даже непониманием подробно оглядел Бориса.
- Однако, курсант Брянцев, вы не торопитесь. Надеюсь, на фронте вы быстрее ходили, когда вас вызывал офицер на позицию? В училище все делают бегом!
Борис пожал плечами.
- Товарищ майор, я не могу обедать бегом. Я был в столовой.
Лицо Градусова стало заметно наливаться багровостью.
- Прекратить разговоры, курсант Брянцев! Удивляюсь, за четыре года войны вас не научили дисциплине, не научили разговаривать с офицером! Вижу - во многом придется переучивать! С азов начинать! Забываете, что вы уже не солдаты, а на одну треть офицеры! На фронте возможны были некоторые вольности, здесь - нет!..
- Товарищ майор, - тихо выговорил Алексей, опережая ответ Бориса, - вы нас можете учить чему угодно, только не фронтовой дисциплине. Военную азбуку мы немного знаем.
- Так! Значит, вы абсолютно всему научены? - отчетливо проговорил Градусов и, словно бы в горькой задумчивости повернувшись на каблуках к офицерам, заговорил усталым голосом: - Так вот, вчера я был свидетелем безобразного скандала, но сомневался, насколько они виноваты. Сейчас мне не требуется никаких объяснений. Я отменяю прежнее свое взыскание. Курсанту Дмитриеву - двое суток за пререкания и драку. Вам как зачинщику драки и за грубость с офицером, - он перевел глаза на Бориса, - трое суток ареста. Завтра же отправить арестованных на гауптвахту. Разрешаю взять с собой "Дисциплинарный устав"!
Алексей и Борис молчали. Майор Градусов договорил жестко:
- Капитан Мельниченко, приказ об аресте довести до всего дивизиона. Можете идти, товарищи курсанты. Вы свободны до завтра. Идите!
Они вышли в коридор и переглянулись возбужденно.
- Старая галоша! - со злостью выговорил Борис. - Понял, как он наводит порядок?
Алексей сказал:
- Переживем как-нибудь, надеюсь.
- Ну конечно! - разгоряченно воскликнул Борис. - Остается улыбаться, рявкать песни!.. Нужна мне эта гауптвахта, как корове бинокль!
- Ладно, все, - сказал Алексей. - Вон смотри, Толька Дроздов чапает! Вот кого приятно видеть.
Однополчанин Дроздов, атлетически сильный, высокий, с широкой грудью, шел навстречу по коридору, мял в руках мокрую шапку; его загорелое от зимнего солнца лицо еще издали заулыбалось приветливо и ясно.
- Боевой салют, ребята! А я, понимаете, со старшиной в ОВС за обмундированием ходил. Шинели получали. Снежище! Да что у вас за лица? Что стряслось?
- Поговорили с майором Градусовым - и вышли образованные, - сказал Алексей. - Завтра определяемся с Борисом на гауптвахту.
- Бросьте городить! За что? Вы серьезно?
- Совершенно.
Вечером в батарее необычное оживление.
Взводы были построены и стояли, шумно переговариваясь, все поглядывали на крайнюю койку, где лежали кипы чистого нательного белья.