У Вавилова слегка дрогнули губы, но он промолчал. Технический директор деловито протиснулся к рабочим и предостерегающе сказал:
- Товарищи…
Рабочие принялись за прерванную работу. Старый горновщик поправил варежки и вошел в горн, откуда веяло густым и томящим жаром.
Глава вторая
I
В десять часов в небольшом кабинете директора открылось совещание. Пришли инженеры и некоторые заведующие цехами. Директор посмотрел на часы и, придвинув к себе большую папку с бумагами, слегка волнуясь, сказал:
- Вот собрались… Причина настоящего собрания такая, что наши планы и проекты перестройки фабрики Москва рассмотрела и командировала по этому поводу, значит, консультанта, инженера, товарища Вавилова… Так. Товарищ Вавилов поживет у нас, порасследует, а покамест желательно коротенько дать ему обоснование, почему и как… Предлагаю Лексей Михайлычу дать разъяснения… Тебе, Лексей Михайлыч, слово.
- Виноват! - слегка приподнялся Вавилов, сидевший рядом с директором. - Я просил бы к порядку…
- К порядку? Ну что же, валите!
Вавилов встал и оглядел собравшихся.
- В сущности, все материалы и предположения, касающиеся переоборудования фабрики, были рассмотрены в Москве, и я с ними внимательно познакомился. Таким образом, будет излишне выслушивать их здесь. Дело обстоит так: надо на месте, возле, так сказать, стен фабрики решить вопрос о том, целесообразно ли в настоящее время производить коренную переустройку фабрики, а по вашим проектам, в сущности, даже заново ее строить… Я сегодня бегло обошел цеха и пришел в ужас… Да, товарищи, прямо-таки в ужас! Фабрика, на мой взгляд, еще может работать долгие годы в таком виде, в каком она находится. Дело не в изношенном оборудовании или в ветхих стенах, - дело в колоссальном проценте брака. Фабричный двор у вас завален штабелями бракованной посуды. И брак этот происходит в значительной степени от плохих порядков на производстве и от скверной, неряшливой работы самих рабочих… Я прихожу к глубокому убеждению, что при надлежащем руководстве, при сознательном отношении рабочих можно дать хороший фабрикат, не прибегая к коренному переоборудованию фабрики и не затрачивая почти три четверти миллиона на ее переоборудование… Поэтому я считаю, что наши совещания, как сегодняшнее, так и последующие, должны пойти по линии выяснения причин плохого производства. И лучше всего будет, если мы планомерно и внимательно проследим по отдельным цехам состояние производства и отдельных его процессов…
- Это что же, вроде ревизии? - взволнованно прервал Вавилова один из инженеров.
Директор строго взглянул в его сторону и грозно постучал карандашом по фарфоровому стакану:
- Не перебивайте!
- Конечно, это не ревизия, - спокойно пояснил Вавилов. Это только необходимейшая мера к тому, чтобы Москва могла спокойно решать, как быть с фабрикой… Итак, я продолжаю. Собственно говоря, мое предложение сводится к тому, чтобы мы досконально проследили за производством по цехам, начиная с сырьевого. Даже лучше будет, если начать с ознакомления с работой на ваших рудниках…
- Кончили? - обернулся к нему директор, заметив, что Вавилов замолчал.
- Да… пока…
- Хорошо, - усмехнулся директор и поиграл карандашом. - Я,- сказал он, - вполне согласен с товарищем Вавиловым, давайте докопаемся до сути, до настоящей причины… А покеда что, имеются желающие высказаться?
- Я прошу слова! - заявил Карпов.
- Говори, Лексей Михайлыч!
Карпов встал и поерошил свои шелковистые светлые волосы. Лицо его слегка побледнело от волнения, но уверенная улыбка пряталась в углах рта.
- О наших недостатках мы знаем очень хорошо, - начал он глуховатым голосом. - Чтобы изжить их, мы затратили немало труда и времени… И будем тратить их и дальше… Ведь и сама идея переоборудования фабрики появилась в результате сознания наших недостатков. Товарищ Вавилов видел сегодня, в какой обстановке, в каких условиях приходится работать рабочим, всей фабрике… Эти ветхие стены, эти изношенные станки и машины давно уже следовало срыть до основания!.. Мы не в состоянии проводить в жизнь самые элементарные требования охраны труда. Нас бы по-настоящему давно следовало отдать за это под суд, меня - в первую очередь и товарища Широких…
Директор усмехнулся и одобрительно кивнул головою.
- Мы ничего не имеем против того, чтобы наши проекты и планы были тщательно проверены… Речь идет о больших ассигнованиях…
- Вы просите свыше семисот тысяч рублей, - внушительно вставил Вавилов:
- Да, семьсот двадцать три тысячи, - подтвердил Карпов. - Такие деньги государство не может тратить необдуманно. Это нам понятно, и против тщательного всестороннего обследования теперешнего состояния фабрики никто из нас спорить не станет… Но весь вопрос в том, как товарищ Вавилов будет производить это обследование?
- Буду ходить по фабрике, полезу в каждую дыру, исследую работу каждого рабочего…
Директор постучал по стакану и укоризненно пожал плечами:
- Не перебивайте!
- Виноват!
- Ну, этого мало! - повысил голос Карпов. - Этого совершенно недостаточно!.. Мы этим занимаемся здесь несколько лет, а товарищ Вавилов думает проделать такую работу только в несколько дней.
- Несколько недель, - невозмутимо поправил Вавилов.
- А хотя бы и в несколько недель!.. - Неужели товарищ Вавилов надеется, что ему в несколько недель удастся увидеть больше того, что мы все видели и видим в продолжение месяцев и лет?
- Я эту фабрику знаю давно, - опять перебил Вавилов, и директор снова остановил его. Но Карпов, оборвав свою речь на полуслове, махнул рукой и сел.
- Собственно говоря, - угрюмо заметил он, - я больше пока не имею ничего сказать.
- Есть желающие высказываться?
Все молчали. Тогда директор положил ладони на поручни кресла и немного подался вперед:
- В таком разе, давайте я… Значит возьмем дело таким родом. Будем подбирать материалы по цехам и по каждому отдельному цеху зачнем обсуждение… А на первый раз вот вам, товарищ Вавилов, общие цифры, по им давайте бегло выясним общее положение фабрики… А уж потом - по плану поведем: обойдете вы, обследуете цех, а затем обсудим, обойдете другой - и о нем, значит, поговорим. Накопится материал, проработаем мы его совместно, а затем уж уцепимся за коренной вопрос… Так вам подходяще?
Директор перегнулся к Вавилову и выжидающе поглядел на него.
Вавилов быстро согласился:
- Вполне удовлетворен!
- Вот, стало быть, и хорошо… Давай, Лексей Михайлыч, твои цифры. Докладывай.
Карпов придвинулся поближе к столу и зашуршал бумагами:
- На первое октября прошлого года обороты фабрики выразились…
II
Предфабкома держал телефонную трубку и морщил нос:
- Да… Ладно… Ну, ну… Слыхал… да… Все? Можешь не кирпичиться, мне все ведомо! Ладно…
Укладывая трубку на рычаг аппарата, он раздраженно сказал сидевшему недалеко от него молодому рабочему:
- Егор бузит. Пеняет на меня, что не пошел я в контору на заседание. Там приезжий этот. А я зачем пойду? Пущай они там перетолкует, ихнее дело. От нас не уйдет! Если бы это какое производственное совещание, а то ведь чисто техническое… Суется Егор почем зря.
- Надолго этот приехал?
- Кто его знает? Поживет, покеда суточных вдоволь не наколотит… Путешествует тут, а пользы делу ни на копейку.
- Ловко все-таки придумали! - усмехнулся рабочий. - Послали дела вырешать бывшего хозяйского сынка! Лучше не надо…
- Это еще ничего не значит, - нерешительно сказал предфабкома. - Если Москва доверила, так верно понимали, в чем дело…
- А может, в Москве-то неизвестно было?.. Может, скрыл он?
- Навряд ли…
За открытым окном простиралась пустынная пыльная улица. Две собаки, прижавшись к стенке, дремали в тени напротив, у почтового отделения. Одна из них подняла голову и, разевая красную пасть, зевнула. Над улицей, над крышами, над собаками протянулся хриплый гудок.
- Обед, - спохватился предфабкома и стал рыться у себя на столе.
Пустынная пыльная улица внезапно ожила. Со стороны фабрики потянулись люди. Запорошенные серой пылью, в холщовых штанах, с непокрытыми головами, в туфлях или сандалиях на босу ногу торопливо шли рабочие. Работницы, оправляя на ходу головные платки, шли, сбивая с ситцевых юбок приставшие соломинки, озабоченно перекликались и приостанавливались у почты, возле вывешенных на доске объявлений и плакатов.
Улица наполнялась говором и шумом толпы. Некоторые рабочие сворачивали, стуча по деревянным ступеням крыльца, входили в фабком. Они шумно растекались по комнатам, останавливались возле столов, трогали бумаги и ведомости, разбросанные на них, брались за газеты и журналы. Они громко разговаривали, спорили, шутили. Задавали друг другу вопросы и, не дожидаясь ответов в одном месте, устремлялись в другие.
Предфабкома, раскладывавший и перекладывавший у себя на столе бумаги, оторвался от этого занятия и раздраженно пожаловался.
- Что же вы это, ребята, волыните тут? Здесь разве клуб вам?
- Не клуб, Савельев! Верно! - посыпались веселые возгласы.
- Понятно, не клуб!
- А тут удобней: идешь с работы, а твой департамент по пути!
- Клуб, он где! На другом конце поселка! Туда идти, какого крюка давать надо?
- Мы тебе, Савельев, не мешаем… Ты потерпи…
- Ты нам новости расскажи…
- Приехал, говорят, ревизор? Из Москвы?.. Зачем?.. Почему?
Савельев замахал руками:
- Постойте… Кому же я этак-то отвечу? Вы бы помолчали. По очереди бы вы, товарищи.
- Ладно… По очереди.