Глава 12
Расстрига запил. Случилось это накануне именин Агнии. Никиты Захаровича в тот день дома не было. Сергей ушел на охоту. Василиса Терентьевна уехала с дочерью к Дарье Видинеевой, которая жила на даче в в трех верстах от города.
В доме оставалась одна лишь работница Мария. Никодим явился в полдень и, закрыв на ключ свою комнату, вынул из-за пазухи бутылку водки.
С тяжелым вздохом Никодим налил стакан, посмотрел на свет жидкость и с жадностью ее выпил. Налил второй и так же молча опрокинул его в рот. Он обвел мрачным взглядом стены, потолок и, опираясь рукой о стол, поднялся со стула.
Комната наполнилась печальным гудением:
- Милая Стеша, мать дьяконица, подруга дней моей молодости. Спишь в земле. А я вот бодрствую и не могу найти покоя.
Расстрига тяжелым шагом подошел к висевшей в углу иконе и опустился на колени.
- Да вознесется молитва моя, как фимиам перед лицом твоим, - произнес он глухо…
В комнате послышался звук, похожий на рыдание. Закрыв лицо руками, Никодим прошептал молитвенно:
- Господи, владыка живота моего, дух праздности, уныния, любоначалия, празднословия, не даждь ми…
Огромное тело Елеонского было распростерто на полу. Стукнувшись лбом об пол, расстрига поднялся на ноги, подошел к столику и, взяв бутылку, с жадностью припал к ее горлышку. Через несколько минут он, прищелкивая пальцами, весело горланил, искажая арию герцога из "Риголетто":
…Если красавица,
В объятия кидается,
Будь осторожен… -
и, промычав концовку, он раскрыл в пьяной улыбке широкий рот.
Дня через два расстрига явился в дом Фирсова в рваной рубахе и в старых галошах на босую ногу. Он хотел было проскользнуть незаметно в свою комнату, но неожиданно столкнулся в коридоре с Никитой.
- Как погулял, добрый молодец? - спросил тот ехидно и, сделав строгое лицо, добавил: - Следуй за мной.
Закрыв дверь, Фирсов подошел к Никодиму и, не спуская с него ястребиных глаз, жестко сказал: - Если ты не умеешь держать себя в моем доме, можешь итти на все четыре стороны. Понял?
- Хорошо, - хмуро ответил тот и повернулся к выходу. - Я уйду, но без меня тебе будет плохо, жалеть будешь, ибо одна у нас с тобой дорога - в геенну огненную, а итти туда тебе одному как-то скучновато, - усмехнулся он.
- Убирайся вон! Кутейник! - затрясся от злобы Фирсов. - Кто из нас угодит к сатане, будет видно. Но пьяницам туда дорога верная.
Никодим выпрямился.
- Сколопендра ты рода человеческого, - язвительно сказал он и, хлопнув дверью, вышел.
Оставшись один, Никита забегал по комнате.
"У меня ли ему не житье? Обут, одет, при деньгах, что еще надо?" Успокоившись, Фирсов сел к столу и забарабанил пальцами. "Пожалуй, зря его выгнал, - подумал он с раскаянием, - пригодится еще. С интендантством хлопот много. Сергей молод, а на того ученого надеяться нечего", - вспомнил он про старшего сына.
Сергей вернулся с охоты под вечер. Узнав от отца, что он прогнал Никодима, забеспокоился.
- Надо его найти и привести домой, - заявил он решительно отцу. - Никодим честный человек.
- Не вижу.
- Если вы не хотите видеть, так я знаю. Его нужно найти сегодня же, - заявил твердо Сергей.
- Ну, пошли работника по кабакам, раз он так уж тебе нужен, - сердито произнес Никита.
В это время пьяный расстрига спал в харчевне.
Проснулся Елеонский от ощущения, что его кто-то сильно толкает в плечо. Открыв отяжелевшие веки, он равнодушно посмотрел на запачканные стены трактира, на стоявшего перед ним Сергея.
- Пойдем, Никодим Федорович, домой, - сказал тот мягко.
- Милое чадо! Нет у меня пристанища на земле, ибо я уподоблен древнему Иову и валяюсь где попало. Сир и наг и деньги все пропиты.
- Пойдем, я дома достану.
Никодим грузно поднялся со стула и тяжелым взглядом посмотрел на юношу.
- Запой у меня, - положив руку на плечо юноши, сказал он глухо. - Не бросай меня, Сергей. Пригожусь тебе еще в жизни. Поддержи в эти минуты. А то свихнусь, - вырвалось у него. И, повернувшись к своему другу, он вместе с ним вышел из харчевни.
Глава 13
Андрей приехал в Марамыш за день до именин сестры. Переодевшись, зашел в ее комнату. Агния встретила брата приветливо. Усадив возле себя, начала рассказывать городские новости.
- Скоро в кинематографе Степанова пойдет картина "Камо грядеши" по роману Генриха Сенкевича, - заметила она, - говорят, очень интересная. В особенности сцена в римском цирке. - Да, чуть не забыла, - она посмотрела в глаза брату, - в городе живет очень интересная особа, зовут ее Нина Дробышева. Я тебя познакомлю с ней на пикнике, смотри не влюбись, - шутливо погрозила она пальцем.
Андрей улыбнулся.
- На этот счет будь спокойна. У твоей Нины Дробышевой, вероятно, целый хвост поклонников, где уж нам, степнякам, - вздохнул он деланно. - Кто она?
Агния пожала плечами.
- Не знаю. Говорят, она дочь присяжного поверенного и выслана в Марамыш за связь с революционными кружками где-то на юге России. Между прочим, - добавила Агния, - на днях прибыли еще трое политических ссыльных. Один из них бывший студент, остальных не знаю. Да, еще новость. Приехал Штейер. Ты его помнишь, сын аптекаря. Он окончил юнкерское училище и гостит у стариков.
- К старикам ли он приехал? - Андрей лукаво посмотрел на сестру. Девушка вспыхнула. Он знал, что Агния неравнодушна к Штейеру.
- Кто еще будет на пикнике? - перевел он разговор.
- Коля Пучков, Виктор Словцов и другие.
- Виктор здесь?! - спросил живо Андрей. - Давно?
- Недели две. У него неприятность: исключили из университета.
- Вот это новость, - протянул Андрей. - Надо навестить Виктора.
Словцов жил на окраине города у старой просвирни. Фирсов нашел его на огороде занятым окучиванием картофеля. Бросив тяпку, Виктор раскрыл объятия и крепко расцеловал Андрея.
- Наконец-то явился. А я, признаться, собирался к тебе на мельницу, но Агния Никитична не пустила: скоро, говорит, будет в городе. Ну, пойдем в мое убежище, - похлопал он приятеля по плечу.
- Надолго? - спросил Андрей Словцова.
Виктор развел руками:
- Как тебе сказать. Пожалуй, насовсем, - усмехнулся он. - Чаю хочешь? - И, не дожидаясь согласия друга, крикнул в боковушку: - Марковна, поставь-ка самоварчик.
Из маленькой комнаты вышла старушка и, увидев Андрея, всплеснула руками.
- Господи, Андрюша! А мой-то Алексеевич, - взглянула она добрыми глазами на Словцова, - каждый день вспоминал. Собрался было итти в степь на мельницу, я и котомку ему с сухарями подготовила.
- Ну-ну, Марковна, не выдавать наших семейных секретов, - улыбнулся Виктор.
Когда женщина вышла, Андрей озабоченно спросил:
- Я слышал, у тебя по университету неприятность?
- Да, исключили, - он зашагал по комнате.
- Ну, хорошо, - остановил его Фирсов. - Исключили из университета, а дальше что думаешь делать?
Виктор пригладил волосы и подошел к столу.
- Пойду пока по стопам отца, устроюсь учителем, надеюсь на твою протекцию, - улыбнулся он.
Андрей поднялся со стула и подошел к приятелю.
- Просчитался, дружище. С протекцией Андрея Фирсова у тебя ничего не выйдет, - усмехнулся он.
- Не понимаю, - пожал плечами Словцов.
- Здешнее начальство поглядывает на меня косо. Тебя удивляет?
- Признаться, да.
Андрей рассказал о ссоре с отцом и намекнул о своей связи с революционными кружками Петербурга.
- Вот оно что, - протянул Виктор. - Я, признаться, считал тебя лишь богатым либералом и только. Ты мне и раньше нравился своей прямотой и честностью взглядов, но то, что ты сказал сейчас, меня радует.
Друзья уселись за чай.
- Агния мне говорила о какой-то Нине Дробышевой, ты ее знаешь? - спросил Андрей.
- Встречал раза два, - ответил тот. - Она убежденная марксистка. Не советую тебе вступать с ней в спор, - улыбнулся Виктор, - разнесет в пух и прах.
- Посмотрим. Может быть, общее в споре что-нибудь найду.
- Сомневаюсь, - заметил Виктор. - Компромиссов она не признает.
Андрей пожал плечами и, помолчав, спросил Виктора:
- Агния мне говорила, что в Марамыш прибыли еще трое политических ссыльных. Кто они?
- Не совсем точно. Двое административно высланные на год. Третий ссыльный - по решению суда. Его фамилия Русаков Григорий Иванович, по профессии слесарь. Как человек и собеседник очень интересен. Я тебя как-нибудь познакомлю с ним, между прочим, он имеет большое влияние на Нину Дробышеву. Если она неплохо теорию знает, то у Русакова сочетается теория марксизма с революционной практикой. Остальные двое меньшевики. Фамилия первого - Кукарский, это типичнейший экономист. Второй - Иван Устюгов. Взгляды последнего на политическое переустройство страны весьма оригинальные, - усмехнулся Виктор.
Андрей напомнил Виктору о пикнике.
- Буду обязательно, - пожимая руку Фирсова, ответил тот. - Передай Агнии Никитичне привет.
Андрей вышел от Словцова поздно. Город спал. Повернув на одну из улиц, он заметил фигуру человека, который неслышно шел за ним, прижимаясь к деревянным заборам домов.
"Шпик", - подумал Фирсов и прибавил шагу.
"Однако этот тип не отстает. Проучить разве?" Повернув круто обратно, он направился к незнакомцу. Тот притворился пьяным и, шатаясь, прислонился к забору.
Чиркнув спичкой, Андрей посмотрел ему в лицо. Перед ним стоял Феофан Чижиков - отставной коллежский регистратор.