* * *
Собачьи времена наступают, истинно говорю вам.
Человек, каких теперь много
Смешно сказать: в течение двух дней я встретил этого человека три раза; и он мне был совершенно чужд и не нужен! А существуют люди, которых любишь и с которыми хотел бы встретиться, - и не видишь их годами…
Первая встреча с этим человеком произошла у крупного ювелира, где я выбирал булавку для подарка, а "этот человек" (до сих пор не знаю, как его зовут) бессмысленно переминался с ноги на ногу у прилавка, тоскливо вздыхая и то распахивая, то запахивая роскошную шубу с бобровым воротником.
- Вам, собственно, что хотелось бы? - спрашивал терпеливый приказчик.
- Да вот этих купить… ну, каких-нибудь драгоценных камней.
- Каких именно?
- Эти беленькие - бриллианты? - Да.
- Значит, бриллиантов. Потом еще голубых я взял бы… красных… А желтеньких нет?
- Есть. Топазы.
- Это дорогие?
- Нет, они дешевые.
- Тогда не стоит. Бриллианты - самые дорогие. Они как - поштучно?
- Нет, по весу.
- Вот вы мне полфунтика заверните.
- Видите ли, так, собственно, нельзя. Бриллианты продаются на караты…
- На что?
- На караты.
- Это скучно. Я этого не понимаю. Тогда лучше поштучно.
- Вам в изделии показать?
- А что шикарнее?
- Да в изделии можно носить, а так, отдельные камни - они у вас просто лежать будут.
- Тогда лучше изделие.
- Желаете, колье покажу?
- Хорошо… Оно дорогое? - 12 тысяч.
- Это ничего себе, это хорошо. Вот это оно? А почему же на нем одни белые камни? Хотелось бы чего-нибудь и зелененького…
- Вот вам другое, с изумрудом.
- Оно симпатичное, только куда я его надену?
- Виноват, это не мужская вещь, а дамская. Если жене подарить…
Незнакомец хитро прищурил один глаз:
- Экой вы чудак! А если я не женат?
- Гм! - промычал приказчик, усилием воли сгоняя с лица выражение отчаяния. - Вы, значит, хотели бы что-нибудь выбрать для себя лично?
- Ну да же! А вы что думали?
- Тогда возьмите кольцо.
- А оно сколько стоит?
- Смотря какое. Вот поглядите здесь: какое понравится.
- Вот это - почем? Голубенькое.
- Двести пятьдесят.
- Гадость. Мне тысяч на пятнадцать, на двадцать.
- Тогда бриллиантовые возьмите. Вот это - редкая вода: семь с половиной тысяч.
- А дороже нет?
- Нет. Да ведь вы можете три взять!
- И верно ведь. Заверните. Вы думаете, что они достаточно шикарны?
- О, помилуйте, мсье!
- Вы меня извините, но я в этом ничего не понимаю. Вот насчет бумаг я хорошо намастачился.
- Но ведь теперь, м-сье, биржа, кажется, не работает?
- Какая биржа? Я говорю о газетной бумаге, писчей, оберточной - все что угодно! Получите за кольца. Вы их пришлете ко мне с мальчишкой - не хочется таскаться с этой ерундой. Или лучше я их на пальцы надену. Экие здоровые каменищи. Не выпадут?
- О, помилуйте…
- А то выпадут - и пропало кольцо. Куда оно тогда? Наместо камня - дырка. Будто окно с выбитым стеклом. Прощайте.
* * *
В тот же день вечером я увидел его в мебельном магазине…
- Послушайте, - горячился он. - Поймите, если бы вы сказали мне: хочу иметь самую лучшую бумагу - я ответил бы: вот эта лучшая. А вы мне не говорите прямо, что хорошо, что нет. Вы говорите, что эта гостиная розового дерева, а эта - Людовика, ну? Какая же лучшая?
- Какая вам понравится…
- А которая дороже?
- Розового дерева. Три тысячи двести.
- Ну вот эту и заверните. Затем - какие еще комнаты есть у вас?
- Кабинет, спальня, столовая, передняя…
- А еще!
- Будуары еще есть.
- Ну, это всего шесть. А у меня десять. Чем же их заставлять прикажете?
- А кто у вас еще будет помещаться в квартире?
- Я один!
- Гм!.. Можно тогда библиотеку.
- Семь! А еще?
- Можно тогда какую-нибудь комнату в русском стиле. Потом, ну… сделайте второй кабинет. Один для работы, другой… так себе.
Оба глядели друг на друга бессмысленными от натуги глазами и мучительно думали.
- Это девять. А в десятую что я поставлю?
- А десятую… сдайте кому-нибудь. Ну, на что вам одному десять? Довольно и девяти. Сдадите - вам же веселее будет.
- Это идея. Мне бы хотелось, чтобы эта комната была стильная.
- В каком стиле, мсье?
- В хорошем. Ну, вы там сами подберите. Охо-хо… Теперь подсчитайте - сколько выйдет?
* * *
А на другой день я, к своему и его удивлению (он уже начал привыкать к моему лицу), встретил его на картинной выставке.
Он поместился сзади меня, поглядел из-за моего плеча на картину, перед которой я стоял, и спросил:
- Это хорошая?
- Картина? Ничего себе. Воздуху маловато.
- Ну! А я уже было хотел купить ее. Вижу, вы долго смотрите - значит, думаю, хорошая. Я уже три купил.
- Какие?
- Да вот те, около которых стоят. Я себе так и думаю: те картины, около которых стоят, значит, хорошие картины.
Я принял серьезный деловой вид.
- А сколько людей должно стоять перед картиной, чтобы вы ее купили?
- Десять, - так же серьезно ответил он. - Не меньше. Три, пять, шесть - уже не то.
- А вы сообразительный человек.
- Да, я только ничего не понимаю во многом. А природный ум у меня есть. Вы знаете, как ловко я купил себе автомобиль? Я ведь в них ничего не понимаю… Ну вот, прихожу в автомобильный магазин, расхаживаю себе, гуляю. Вижу, какой-то господин выбрал для себя машину… осмотрел он ее, похвалил, сторговался, а когда уж платил деньги, я и говорю: "Уступите ее мне, пятьсот отступного". Удивился, но уступил. Хороший такой господин.
- У вас, очевидно, большие средства?
- Ах, и не говорите. Намучился я с ними… Вы уже уходите? Пойдем, я вас подвезу на своей машине… Прогуляться хотите? Ну, пойдем пешком…
* * *
Взяв меня под руку, он зашагал подле, заискивающе глядя мне в глаза и согнувшись в своей великолепной шубе…
- Я был раньше такой бедный, что ужас: служил конторщиком, получал 40 рублей в месяц, но скопил сто рублей. Пришел один товарищ, говорит: "Давай купим пятнадцать стоп бумаги, а через неделю продадим". - "Давай". Купили по десяти рублей - через неделю продали по четырнадцати. Подождал он. - "Давай, - говорит, - купим по пятнадцати, продадим по двадцати". Опять купили, опять продали. Понимаете? Делать ничего не надо, а только покупать, подождать, а потом продавать. Понял я, в чем штука, стал один работать. Даже дело проще пошло: приезжаю на бумажную фабрику: почем эта бумага? По восемнадцать! Делайте тысячу стоп. Вот задаток. Дашь задаток и ждешь. Через две недели - письмо: "эта бумага уже стоит по двадцать четыре. Предлагаем пять тысяч отступного". Беру отступное, заказываю новую. Понимаете, удобно? Ни брать бумаги не нужно, ни возить ее, ни продавать… Ты себе гуляешь, а она себе растет. Очень спокойное дело. Ну, а теперь я решил зажить по-человечески… Скажите, лошадь иметь - шикарно?
- Очень.
- Надо бы купить. Знаете что? Я в лошадях ничего не понимаю. Вы купите лошадь с этой самой… с повозкой! А потом продайте мне с надбавкой. Заработаете - и мне спокойнее.
- Нет, я этими делами не занимаюсь.
- Жалко. На кого это вы так посмотрели?
- Дама одна прошла. Красивая.
- Серьезно красивая?
- Да, очень. Эффектная.
- Слушайте, а что, если ее взять на содержание?
- Почему непременно ее?!
- Я в этом, видите ли, ничего не понимаю, а вы говорите - красивая. Возьму ее на содержание, а?
- Позвольте! А вдруг это порядочная женщина?
- Ну, извинюсь. Большая беда. Сколько ей предложить, как вы думаете?
- Ей-Богу, затрудняюсь.
- Предложу три тысячи в месяц, черт с ним… Он догнал даму, пошел с ней рядом… Заговорил… На лице ее последовательно выразилось: возмущение, удивление, смущение, недоверчивость, колебание и, наконец, радость, розовым светом залившая ее красивое лицо.
Покупатель бумаги нашел самое нужное в своей пустой жизни…
* * *
И подумал я:
"Теперь ты научишься и бриллианты покупать с толком, и обстановку выбирать в настоящем стиле, и лошадь у тебя будет не одна, а двадцать одна, и картины появятся такие, перед которыми будут останавливаться не десятки, а сотни, и во всем поймешь ты смысл и толк… и когда поймешь ты все это, как следует, - не будет у тебя ни картин, ни бриллиантов, ибо есть справедливость на земле, ибо сказано: из земли взят, в землю и вернешься.
Да будет впоследствии тебе твое сорокарублевое жалованье пухом!"