Ковалькова Юлия - Живой журнал стр 4.

07:56. Поскрёб ключом, зажатым в левой руке, в замочной скважине. Попинал ногой дверь и ввалился в родную хату. Нет, на тренировке мне не накостыляли - не успели. Я - yudansya (обладатель "чёрного пояса") и sidoin (мастер пятого дана), что для айкидо офигительно много. Забавно, но мой почетный титул мастера боевых искусств идентичен моему кандидатскому минимуму. Плохо то, что неделю назад я, как человек, в общем, не злой и по природе общительный, взял на свою голову себе в "ката" нового парнёра. Лёша - Алексей Сыроежкин - когда-то занимался кикбоксингом (представьте себе двадцатисемилетнюю груду мышц, упакованную в квадрат ростом метр девяносто, с простодушным лицом русского былинного богатыря, предлагающего навесить всем желающим православных люлей). В нашей школе ёсинкан Лёша дошёл пока только до "коричневого пояса". Лёшу это обижает, и в то же время вызывает в нем тайную гордость: дело в том, в ёсинкан обладатели "коричневых поясов" считаются самыми опасными партнёрами. Овладев кое-какой техникой, они ещё не научились дозировать усилия и поэтому просто бьют. Леша бить любил. С учетом его кикбоксинга, немногие выстояли с ним в "ката" и в драках, которые иногда происходят за периметром школы.

- Дрон, как думаешь, почему "чёрных" в Москве всё больше и больше? - ленивым тенорком осведомился Лёша в перерыве между отработкой бросковых техник и техник нанесения ударов по нервным центрам и уязвимым точкам.

"Дрон… чёрные… Кошмар. Просто ужас какой-то." Я непроизвольно морщусь: ненавижу весь этот вызывающий у меня рвотный рефлекс лексикон рабочих окраин, порождённый любовью к блатным песням и излишне доступной водкой. Гонор быдла и лексика деклассированных групп, для которых "культура" - это всего лишь название одного из федеральных каналов на нашем ТВ. Улучив момент, когда отвернулся инструктор, сообщаю любопытному Лёше, что коварные гости с гор уже давно освоили новую технику размножения.

- Это какую? - Лёша Сыроежкин в белом доги очень похож на большой королевский гриб-шампиньон.

- А твои нелегалы почкованием размножаются, - отвечаю я, совершенно некстати вспомнив школьный курс ботаники.

- Это еще что такое? - Светлые бровки Лёши недоуменно ползут вверх.

- А ты спроси у "простейших".

Сыроежкин улыбается и, счастливый, кивает мне.

- Понял, найду, Дроныч. А где простейшие этим занимаются? - Лёша спрашивает ну очень заинтересованно.

"Ага, понятно: "чёрные" для Лёши - это исключительно простейшие. Дай такому волю, и он отделит от христиан иудеев и мусульман, после чего создаст свой миниатюрный "Освенцим" с трогательной надписью над входом: "Мильхемет и газават. Welcome, твари нерусские"…"

- Лёш, а ты в своём любимом "Бирюлево" под всеми ящиками посмотри, - зло советую я. - Знаешь, как грибы размножаются?

- А причем тут грибы?

"Нет, Сыроежкин - это всё-таки очень тупое животное." В конце концов, Лёша догадывается, на что я ему намекал. Шутка, конечно, так себе, но чуваки, что отрабатывают технику рядом, тихо ржут, прислушиваясь, как я на свой лад воспитываю этого недоросля.

- Ладно, Лёш, извини, - говорю я, чтобы снизить градус. В качестве компенсации показываю Леше некоторые техники при работе с боккэном. Сейчас занятия с этим видом древнего японского оружия исключены из ряда школ, но у нас они пока практикуются, чему я очень рад: мало кто знает, сколько забавных и по-настоящему действенных вещей можно сделать при помощи этой палки. Именно поэтому в современной Японии к боккэну до сих пор относятся с должным уважением. Когда я мотался в Токио в прошлом году для сдачи экзаменов на сертификат "Yoshinkan Aikido Ryu", меня обязали сдать мой боккэн в багаж, как сдают оружие. А сейчас я, как старший, добрый товарищ, демонстрирую Лёше, как эффективно нанести боккэном тычковый удар. И как в момент удара сделать шаг в сторону и вперёд, а потом развернуться боком и пропустить боккэн мимо себя. Как перехватить его и как, действуя боккэном наподобие рычага, выкрутить запястье противника. И как противодействовать этому болезненному захвату, если метят в тебя. Потом опускаю вниз руки.

- А теперь ты бей, - предлагаю я. Сырожкин прищуривается и тут же пытается зашарашить боккэном мне прямо по правому плечу, где у меня была рана. Ухожу от удара.

- Лёш, пошутили и хватит, - по-хорошему предупреждаю я.

- Ага, - Лёша прицеливается и снова метит мне в правое. Пришлось выбить боккэн у Сыроежкина, уложить его на мат и несильно стукнуть этого идиота каширой боккэна прямо по дурной голове, чтобы начал соображать хоть немного. По додзё немедленно прокатилось раскатистое "бум-м-м", точно кто стукнул палкой по пустому жестяному чайнику. Меня это заинтересовало, и я дал Лёше по башке ещё разок. Прислушиваюсь: ну точно, благовест…

- Лёш, у тебя из головы звук, как из бубна.

Чуваки ржут уже в голос. Сыроежкин выбешивается прямо на глазах, бросает боккэн и, игнорируя мой поклон, уходит в раздевалку.

- А ну-ка вернись, - уже без улыбки приказываю я. Сыроежкин вскидывает на меня злые глаза. - Поклон и волшебные слова, - напоминаю.

- Domo arigato godzaj masita. Благодарю за то, что произошло, учитель, - нехотя произносит Лёша стандартную фразу для айкидок при обращении к сэнсею и кланяется мне. И потом, чуть тише, исподтишка: - Я тебя, Исаев, достану.

Лёша уходит, бросив на меня последний косой взгляд. Отзанимавшись и поболтав с чуваками, переодеваюсь, выхожу на улицу и тут же замечаю рядом со своей "бэхой" Лёшу, о котором успел благополучно забыть и который стоял и попинывал колесо моей машины.

- Ну чё, юданся, здесь поговорим? - Леша недобро играет бровями.

- А ты уверен, что тебе это нужно? - фыркаю я.

- Я-то уверен.

(Еще бы Лёша не уверен: кикбоксинг в уличной драке считается круче ёсинкана).

- Лёш, ну его все нафиг, а? Охолони… Gomon nasai. Считай, что я виноват, - говорю я. Но, если откровенно, то во мне уже играет дурная кровь того самого мальчишки, который всегда знал не столько, как драться, сколько как выигрывать у противника.

- Ну нет, так просто ты не отделаешься… Лови удар, гнида. - И Лёша в яростном прыжке стремительно выкидывает вперед ногу и правую руку. В итоге, наш короткий бой длится ровно две секунды, после чего я лично вызывал подвывающему Лёше "скорую" и втайне поздравлял себя с тем, что вся эта идиотская драка произошла в тихом дворе, а не в школе, где я - если бы инструктор засёк меня - навсегда бы лишил дана…

Я всегда знал, что агрессия - это дрянь. Агрессия - это когда я не в себе. Впрочем, я уже давно не в себе, как нашёл капсулу Симбада. Чтобы скинуть усталость и злость, залезаю в ванную. Через полчаса вылезаю из душа. Как был, мокрый, голый и злой, потопал на кухню, потирая правое плечо, куда метил Лёша. Открываю настежь окно и закуриваю. А из могил ко мне поднимаются тени прошлого…

Апрель 2007 года. Мне двадцать четыре, и с сентября 2006 года я - полноправный оперативник в агентстве Фадеева "Альфа". Пятница. Шумный "Спотсбар" на Новом Арбате. Алкоголя во мне в тот вечер было ровно столько, чтобы чувствовать себя похотливо и непринуждённо. Приперся я сюда в поисках, кого бы подснять. Оглядываюсь, делая выбор между хорошенькой шатенкой и симпатичной брюнеткой. И тут кто-то трогает меня за плечо:

- Дайте пройти, пожалуйста.

Оглядываюсь и вижу невысокую девушку с бледно-голубыми глазами на пол-лица и тёмно-русым хвостиком.

- Пожалуйста, дайте пройти к выходу, - настойчиво повторяет она.

- Дам. Если ты пять минут посидишь со мной. А ты посидишь?

Девушка молча оглядывает меня и, что-то прикинув, кивает. Заказал ей "мохито", себе взял сто пятьдесят односолодового виски (ага, в те времена было там и такое). Познакомились. Хотя, скорее, это я разболтал её…

Ее звали Таня Архипова. Двадцать девять лет. Уроженка Санкт-Петербурга. Со смущенной улыбкой Таня призналась мне, что вот уже два года, как она жена пресс-атташе посольства США, некоего Джейми Кэрри. Но мне не до её мужа. Потому что я уже совсем бухой и Таня ужасно мне нравится. И я сунул Тане свою визитку. Красиво и загадочно изложил, какой я молодец и как здорово я работаю в "Альфе". Таня внимательно выслушала меня, задала умные вопросы. Я отвечаю, но чаще глубокомысленно молчу, делаю умное лицо и отпиваю из стакана. На второй порции виски Таня нежно улыбнулась мне, потом наклонилась и шепчет:

- Ты очень хороший мальчик, Андрей.

- Ага, я такой. - Отвечаю и поцелуем впиваюсь Тане в шею.

- Поедем в "Метрополь". Прямо сейчас, - задыхается Таня.

- Куда? - я сначала даже замешкался. "Ничего себе запросы у неё…" Впрочем, довольно быстро я сообразил, что в кармане у меня карта "American Express", а на ней штуки две грина, отложенные от зарплаты. -А давай, - задорно соглашаюсь я.

- Да нет, ты не так понял, - смеётся Таня, - я на Тверской не утюжу. Просто у меня есть номер в "Метрополе", и он уже проплачен. - Таня, как истинная женщина, разгадала меня.

- Кем проплачен, honey? Ты же домохозяйка, а не проститутка, - прищуриваюсь я.

- Кое-кем проплачен. А кем - секрет фирмы. - Таня улыбается мне грустно и таинственно.

- Да-a? Ну, поехали, загадочная ты моя…

Через час мы уже в отеле. Самовлюблённый идиот - я знал, что она мне даст. И она трахалась со мной запойно. Безбашенный, ничем не защищённый секс. Бешеное, несказанное удовольствие. А на утро признание - причина нашей ночи, озвученная Таней вслух:

- Андрей, я хочу ребенка.

- Валяй, - обалдело разрешаю я, наблюдая за тем, как Таня принимается одеваться и звонить своему Джейми Кэрри. Утешив мужа, Таня подумала и говорит: