- Вот так медицина старается избавить человечество от призрака смерти. Уже несколько тысячелетий, начиная с первого египетского лекаря и кончая последним потомком нашей врачебной династии Турманидзе, люди ломают себе голову над этой задачей. И вот сейчас весь мир как бы обезумел: изобретаются адские устройства для того, чтобы уничтожить лучшее создание природы.
Гость вернулся на свое место.
- Прекрасная живопись. Что же касается безумия, будто бы охватившего весь мир, то я с вами не согласен. Мне думается, нынче народы мира - это уже не те покорные овцы, которые еще не так давно опускали бюллетени в урну, даже не интересуясь, за кого они голосуют.
Доктор с любопытством глядел на молодого человека. Он задумчиво потер подбородок и спросил тоном вежливого удивления:.
- Неужели вам неизвестно, что избираемые считаются с избирателями, лишь пока они еще не избраны?
- Это-то известно, но весь вопрос в том, кого избирают и где. Можно мне стакан воды? - И гость потянулся к графину.
Доктор встал.
- Эта уже нагрелась. Давайте я принесу свежей.
Шавлего попытался протестовать:
- Я сам принесу, дядя Сандро.
- Да вы ведь не знаете, где кран. Дайте сюда графин.
Доктор вышел, а гость, оставшись один, стал осматриваться.
Комната, перегороженная пополам занавеской, была обставлена бедно и небрежно. Несколько хороших картин на стенах и шкаф, полный книг, не меняли впечатления. Около постели стоял стул, заваленный книгами и журналами, книги громоздились стопками и на чемодане у стены. В углу стоял маленький столик, на котором были беспорядочно разбросаны исписанные листы бумаги; тут же среди них скалил зубы пожелтелый череп. Над изголовьем постели, на стене, раскинулась большая карта Европы, а повыше на гвозде висел кортик с красивой рукояткой из слоновой кости. Под столом виднелись две-три колбы и несколько пробирок, изогнутые стеклянные трубки и спиртовая горелка. В общем, это помещение скорее походило на уединенное обиталище чудака исследователя, нежели на обжитую квартиру сельского врача.
Доктор вернулся с полным графином и налил гостю воды.
Шавлего выпил несколько глотков, поблагодарил и вернулся к прерванной беседе.
- Разве я неправильно говорю?
Доктор налил воды и себе.
- Нет, друг мой, не могу с вами согласиться. Человек всюду человек - с присущей ему психикой и поведением. Разве не одни и те же болезни поражают человека и там и здесь?
- Болезни у всех людей действительно общие, но идеи - не одни и те же, мысль различна. - Глядя, как стакан подрагивает в нетвердой руке собеседника, Шавлего думал: "Да, сильно подался, бедняга". Ему стало жаль старика.
Доктор поставил стакан и чуть ослабил галстук.
- Идеи могут быть разные, но сейчас весь мир объят одним общим страхом, нервической дрожью перед грозящей ему опасностью, так как в будущей войне, как сказал один умный человек, не будет ни победителей, ни побежденных.
- Вы так думаете? Моя формула иная: поднявший меч от меча погибнет.
- А по-моему, в грядущей войне погибнут все - и правые и виноватые. Знаете, что сказал Эйнштейн, когда его спросили, какой будет третья мировая война? А вот что: какой будет третья, не знаю, но в четвертой, без сомнения, будут драться дубинками. Вот как ответил Эйнштейн, молодой человек.
- Простите меня, дядя Сандро, но это - устарелый анекдот. Народы не позволят устроить еще одну мировую бойню.
Пододвинувшись со своим стулом ближе к столу, доктор облокотился на него.
Вдруг в дверь громко и настойчиво постучали.
Гость и хозяин вздрогнули.
Так стучатся, когда можно не чиниться с хозяином дома или когда горе и тревога придают пришедшему смелости.
Доктор встал, открыл дверь. В комнату вошла немолодая женщина.
- Доктор, помоги, в ноги тебе кланяюсь! Ребенок мой умирает.
Кончиком головного платка женщина вытирала слезы, катившиеся по ее морщинистому лицу.
Хозяин вздохнул с облегчением.
- Что с ним такое?
- Не знаю, доктор. Утром поел рыбы из жестяной коробки, и вот…
Врач кивнул Шавлего.
- Понятно. Поел консервов. Возможно, что отравился.
Он открыл домашнюю аптечку и стал в ней рыться. Торопливо укладывал он в сумку необходимые инструменты и медикаменты, успокаивая тем временем перепуганную женщину:
- Ничего страшного, что ты так переполошилась? Сейчас посмотрим его, сделаем все, что надо, и увидишь - завтра будет чирикать, как птичка.
- Да, да, вся надежда на тебя, доктор - поддакивала ему женщина. - С тех пор как ты здесь поселился, реже к нам пристает всякая хворь.
Доктор взял сумку с инструментами и, извинившись, попрощался с гостем.
- Продолжим нашу беседу в другой раз, если, конечно, вы пожелаете снова меня навестить. - Он повернулся к женщине: - Ну идем, показывай дорогу.
Женщина, держась за перила, торопливо спустилась по лестнице и, тихонько причитая про себя, зашагала по направлению к Берхеве.
2
Оглушительный хохот раскатился по двору сельсовета.
- Ох, лопну!
- Чтоб тебе пусто было. Ох, даже закололо в почках!
- Ну просто все внутри оборвалось!
- Что это ты сказал, волк тебя заешь?
- Ой, мамочка, умру! Будь ты неладен, Надувной!
Шакрия Надувной тем временем завязывал с невозмутимым видом распустившийся шнурок на ботинке.
- Ты сам видел? - сомневался Отар.
- Своими глазами! - уверял его Шакрия.
Из помещения, служившего одновременно клубом и читальней, вышла высокая, полная молодая женщина.
- Вы все еще тут? - спросила она резким тоном, остановившись на пороге.
- Нет, в Борчало перебрались.
- Неужели вам дома не влетает за то, что вы допоздна тут околачиваетесь?
- Наши только рады, что мы у них под ногами не путаемся.
- Что значит - "околачиваетесь"? Ты, пожалуйста, выражайся покультурнее. Заведуешь клубом, а не знаешь, как надо с посетителями разговаривать, особенно с такими почтенными людьми, как мы! - развалившись на траве, вмешался Махаре.
- Это вы-то почтенные люди? Да вас надо палкой гнать отсюда! Пошли бы куда-нибудь еще! Не нашлось для вас в Чалиспири другого места?
- А если нам тут нравится?
- Клуб-то здесь - куда же нам еще идти?
- Идите куда хотите! Только убирайтесь отсюда. Люди приходят почитать газеты, а вы им мешаете, посидеть в тишине не даете.
Ребята возмутились, зашумели:
- Что, что? Мы вам мешаем? А может, это вы нам мешаете?
- Вы развлекаетесь, а нам нельзя?
- Куда ты спрятала шахматы? Почему нам не выдаешь?
- А нарды где?
- Шашки куда дела?
- Да она их вытаскивает на свет божий только по особым случаям, когда кто-нибудь из Телави приедет!
- Вот именно! Так запрятала, что и гадалка Фефена не отыщет!
Заведующая клубом, вконец рассердившись, вышла из-под тенистой дикой груши и решительным шагом направилась к ребятам.
Ока походила скорее на горожанку, нежели на сельскую жительницу. Бело-румяное лицо ее было нахмурено, яркие губы презрительно кривились. Голубое шелковое платье, туго обтягивало высокую грудь и крутые бедра. При одном взгляде на нее, у юнцов появлялись озорные мысли.
Она встала перед ребятами, уперев в землю крепкие ноги с голыми высокими икрами, и злобно проговорила:
- Да, прячу - и очень хорошо делаю! Так вам и надо. Вы только все портите да ломаете, вон сколько шашек и фигур порастеряли! Думаете, я не знаю, кто написал письмо в редакцию газеты? Ну что, добились чего-нибудь? Нагрянула ревизия и назло вам никаких недостатков не обнаружила. Зря Муртаз надеялся, что назначат на мое место его двоюродную сестру!
Муртаз, разозлившись, подскочил и сел на траве..
- Ты особенно не расходись, а то, смотри, докопаешься, как та мышь до кошки! Только у меня и заботы, что письма на тебя писать! Нечего губы сердечком складывать, подумаешь, красотка!
- Уж во всяком случае попригляднее тебя, мозгляк! Все равно не дождешься, чтобы меня уволили!
- Куда уж, конечно, не дождемся - в особенности если ты будешь всех так ублажать, как того ревизора!
Послышались сдавленные смешки.
Заведующая клубом вспыхнула, резко повернулась и пошла прочь, покачивая широкими бедрами.
- Что с вами разговаривать, вы все до одного хулиганы, и больше ничего!
- Давно я Арчила не видал. Не знаете, ребята, где он? - попытался переменить тему разговора Отар, после того как юнцы проводили ретировавшегося противника "достойной хвалой".
- Да, наверно, валяется в постели, баюкает свою вывихнутую руку. Лошадь отъелась в горах, ни седла, ни узды не знает, а он, гляди-ка, влез на нее! Тоже мне джигит! Хорошо еще, что шею не сломал!