Напрасно Красс и Цезарь разжигали страсти подкупом, угрозами, обещаниями благ, а народный трибун Лабиен, горой стоявший за Цезаря, обвинил старого сенатора Рабирия, тридцать семь лет назад осудившего Сатурнина без провокации, - всё было напрасно: Рабирия защитил Цицерон, а отмена долгов не прошла.
XXIX
Пользуясь огромной популярностью среди недовольных, вождь угнетенной голи, как величали Катилину его враги, имел сторонников не только в столице, но и во многих муниципиях: ветераны и колонисты Суллы, во главе с Гаем Манлием, обнищавшая знать, к которой примкнули Публий Лентул Сура, Гай Цетег, и, наконец, толпы голодных пролетариев, готовых на всё, лишь бы сбросить со своих плеч вековые унижения и нищету.
С обеих сторон ненависть переходила в едва сдерживаемую ярость. Катилина возбуждал толпы пролетариев, а оптиматы кричали на форуме, что республике угрожает заговор промотавшихся гуляк, и шопотом называли имя Красса, поддерживавшего их деньгами.
Катилина совещался с Цезарем и Крассом.
- Подлая собака Цицерон угрожает мне судом, - говорил он, бегая по атриуму, - но я - клянусь Олимпом! - разрушу замыслы этого шута, лизоблюда и льстеца!
- Не доверяй Целию и Квинту Курию, - сказал Красс. - Фульвия, любовница Курия, часто видится с Цицероном, а твои речи известны всему Риму. Зачем ты сказал избирателям: "Несчастные не могут рассчитывать на богатых для улучшения своей участи"? Зачем Манлий смеялся над рогацией о долгах, говоря, что "должники могут освободиться только при помощи мечей"? Вошли Гай Манлий и Сальвий.
- Вот они, надежда угнетенных! - вскричал Катилина, подбегая к ним и пожимая руки. - Как дела, коллеги? Готовы ли жители Транспаданской Галлии нас поддержать? А ремесленники Рима? Хорошо, я так и думал. Оставайтесь же в Риме до выборов.
- Вождь, со мной приехала моя любимая жена, - возвестил Сальвий, - и она сумеет склонить жен знатных плебеев на нашу сторону.
- А мы не пожалеем своих голов для блага республики, - оказал Катилина. - Только военная диктатура способна установить порядок в Риме!
- У нас есть мечи, - подхватил Манлий, - есть копья, сила в мышцах и мужество в сердцах. И, если мы дружно ударим, сам Марс содрогнется на ложе Венеры!..
Он засмеялся и прибавил:
- Цицерон стремится помирить всадников с сенатом. Он распространяет слухи, обвиняя нас в заговоре против республики. Но, если этот длинный гадкий червь начнет нам вредить действиями, мы безжалостно растопчем его…
Августовские выборы кончились/неудачей для Каталины. Консульство получили Люций Лициний Мурена и Децим Юний Силан. Цезарь был избран претором, а Метелл и Катон - трибунами.
Катилина был взбешен неуспехом. Посылая в Этрурию Манлия и.Сальвия, он говорил:
- Увеличьте войско отверженными людьми, призовите под наши знамена беглых рабов и ждите моей эпистолы. Да помогут вам боги!
А Цицерон, не имея доказательств виновности Каталины и желая ладить с народом, не знал, что делать. Аристократы требовали ввести военное положение, а он колебался.
Прошло два месяца, и Цицерон, побуждаемый нобилями, вынужден был созвать сенат.
- Знаю все, - говорил он, и, хотя утверждал, что имеет доказательства виновности Каталины, - это была ложь: он действовал на основании слухов и сведений, доставляемых Фульвией, любовницей Курия. Но можно ли было верить легкомысленной женщине, которая заявляла, что Катилина замышляет убийство сенаторов?
Объявление военного положения вызвало волнения в Риме. Граждане ожидали, что консул призовет к оружию сенаторов и всадников, как это было во времена Гракхов и Сатурнина, но этого не случилось: не те были времена и нравы!
В городе были расставлены караулы, и Катилина, вызванный консулом оправдаться, отвечал дерзко, высокомерно и насмешливо. Одни сенаторы утверждали, что Цицерон солгал, чтобы возвыситься; другие - что он опасался принять чрезвычайные меры по праву консула, боясь навлечь на себя ненависть черни. А Красса и Цезаря почти не было видно: привыкшие действовать исподтишка, они притаились, выжидая, готовые вмешаться, если успех будет на стороне заговорщиков.
XXX
Ночью, после третьей стражи, Цезарь постучал в дверь дома Красса и приказал рабу тотчас же разбудить господина.
- Важные вести, - оказал он, переступая порог таблинума: - Манлий взялся за оружие. Фезулы восстали… Сенат постановил отправить легионы в Пиценум, Этрурию и Кампанию. Друзья отвернулись от Катилины. Цицерон находится в нерешительности, хотя ему известно, что Катилина приказал поднять всю Италию и убить консула.
Красс, протирая заспанные глаза, молчал.
- Твой совет? - наконец вымолвил он.
- Ты, конечно, был на вчерашнем заседании сената, - сказал Цезарь, избегая ответа на заданный вопрос, - и слышал великолепную речь Цицерона против Катилины. Она была образцом ораторского искусства, и я хочу припомнить ее слово в слово, потому что боги одарили меня острой памятью… - И он стал говорить: - "Точно наяву встает передо мной наша столица, краса вселенной, защита народов, встает истребленная вспыхнувшим морем огня; мне грезятся груды непогребенных трупов ее несчастных граждан, лежащих на могиле своей родины, чудится зверское лицо Цетега, ценой вашей крови торжествующего свою победу; а когда я представляю себе Лентула в царских одеждах, Лентула, надеявшегося, по собственному признанию, достичь верховной власти, негодяя Габиния, одетого в пурпуровую мантию, и Катилину, приближающегося во главе своих полчищ, - ужас объемлет меня при мысли о рыданьях матерей семейств, бегстве девушек и мальчиков, наглом оскорблении весталок…"
- Довольно, - прервал Красс. - Дальше ты, конечно, повторишь слова Катилины: "В государстве есть два тела: одно - слабое, с бессильной головой, а другое сильное, но без головы. И, если второе меня поддержит, оно не останется без головы". Зачем мы говорим об этом? Я знаю, что Катилина, оскорбляя Цицерона и угрожая ему, удалился из курии и вечером уехал из Рима с многочисленными приверженцами. Известно мне также, что он отправился в Этрурию… К счастью, многие сенаторы утверждают, что Цицерон оклеветал его… Поэтому умерь свои речи и дай ответ на мой вопрос.
- Ты спрашиваешь, что делать? Отречься от Кати - Красс побагровел, вскочил, забегал по таблинуму. - Отречься, отречься? - шептал он, не веря своим ушам. - Но это… понимаешь?.. Это демагогия… Римлянин ли ты?.. Нет, римлянин не может так сказать. Цезарь нагло захохотал. - А может сенатор стать негоциатором, поджигать дома, захватывать виллы у дев Весты, а самих дев заживо замуровывать в гробах?
- Я не хочу подражать продажному Целию, ученику Цицерона: предательством,, я еще не запятнал себя, а ты… ты советуешь…
- Не хитри, прощу тебя, Марк Лициний! Разве ты не передал Цицерону нескольких подметных эпистол, уличающих Катилину?..
- Это была хитрость с моей стороны… Цицерон - великий соглядатай.,.
- Мы должны отречься от Катилины, чтобы спастись… Иначе погибнем. Катилина обречен, его сброд будет уничтожен, а сторонники несомненно попадутся и выдадут нас…
Красс презрительно усмехнулся:
- Ну, сторонники! - вымолвил он, пожав плечами.
- Ты, я вижу, не знаешь распоряжений Катилины! Восстание плебса и рабов в столице, поджоги зданий и домов, когда он подойдет к Риму, убийство Цицерона…
- Ха-ха-ха! Неужели ты веришь этим слухам?.. Месяц спустя Цезарь опять шептался с Крассом:
- Они погубили себя, подумай, Марк Лициний! Они обратились за помощью к послам аллоброгов, злоумышляя против отечества! Но варвары оказались честнее Лентула и Цетега и донесли на них сенату…
- Знаю, - кивнул Красс. - Рим в ужасе, народ ищет помощи у аристократов, и вожди популяров потеряют вскоре сторонников… А ты, Цезарь, еще не перебежал к олигархам, по примеру Цицерона?
Цезарь нахмурился.
- Аристократы ненавидят меня, - сказал он, - и стараются уничтожить; они пытались вырвать у заговорщиков признание, что и я замешан в этом деле, а некто даже заявил в сенате, что ты, Красс, был душою заговора…
- Ха-ха-ха! Меня не посмеют обвинить, не посмеют тронуть…
- Что же Цицерон?
- Теперь он не будет молчать! - вскричал Красс - Иначе обвинение обратится против него…
XXXI
Муж неискренний, хитрый, честолюбивый, демагог по натуре и государственным соображениям, Цезарь любил выказывать бесстрашие и .готовность жертвовать своей жизнью ради благополучия и спасения друзей, но редко кто догадывался, что это -была- лазейка к влиянию на плебс.
Отрекшись с Крассом от Катилины, когда тот должен был итти на Рим; возмущая по пути рабов и пролетариев, Цезарь шел по форуму среди взволнованной толпы, встречаемый рукоплесканиями, - решил защитись сторонников Катйлины.
В курии он сурово осуждал преступников и требовал нe смертной казни, которую предложил Силан, а вечного Заключения в одной из муниципий.
- Смертная казнь, - говорил он, - является мерой противозаконной и опасной; нужно обезвредить злоумышленников, а для этого достаточно тюрьмы. Когда мир будет восстановлен, отцы государства решат, как поступить с преступниками.
Его речь поколебала многих сенаторов. Сам Цицерон готов был присоединиться к мнению Цезаря. Но, когда выступил Катон с настоятельным требованием смерти, казнь была утверждена.
Весь вечер Цезарь волновался, ожидая народных трибуной. Они должны были известить его о действиях Цицерона.
Лишь поздно ночью явился запыхавшийся Лабиен и возвестил: - "Они жили", - так сказал Цицерон.
Это означало, что приговор приведен в исполнение.