Дядя. Как это так - сразу уж и тетка?.. Вы не путаете?
Племянник. Я ничего не путаю, дядечка!
Дядя. Какой еще "дядечка"?
Племянник. А вы мне - дядя…
Дядя. Это каким же боком?
Племянник. Как раз с боку Софьи Николаевны. Я лично Тамары Николаевны, то есть Софьи Николаевны родной сестры, родной сын Степа…
Дядя. Степа?.. Позвольте! Степа же у нас совсем маленький. Я помню, году в двадцать третьем был у Тамары Николаевны в гостях, там еще ползал по полу такой карапуз - Степочка…
Племянник. Это я ползал! Я - карапуз! Я!
Дядя. Вы смеетесь, молодой человек!
Племянник. Нисколько! В двадцать третьем году я действительно был карапуз и ползал, а с тех пор я достаточно вырос. (Подает письмо.) А вот письмо от тети Сони…
Дядя (читает письмо). Смотрите, в самом деле, племянничек пришел. А что же ты давеча говорил, что ты - посторонний?
Племянник. Отвечал требованиям минуты, дядечка. Может, и еще не раз придется нам с вами делать вид, что мы друг другу - посторонние люди!
Дядя (вздохнул). И не говори!.. Такая нервная у меня работа, такая нервная… Всякий час ждешь удара!..
Племянник. Опирайтесь на своих людей, дядечка, и все удары минуют вас!
Дядя. Я тоже так думаю. Ну, что ж… Я смотрю: конъюнктуру ты чувствуешь неплохо… Придется тебе дать работенку… Бухгалтерию знаешь?
Племянник. Как свои пять пальцев! Во! (Поднял рука и растопырил пальцы.)
Дядя. Возглавишь группу инкассаторов. Будешь собирать денежки с наших дебиторов и - того… сдавать нам.
Племянник. Спасибо, дядечка! Поверьте, как сторожевой пес, буду выгрызать у дебиторов и, как охотничий сеттер какой-нибудь, буду приносить и складывать у ваших ног всё до копейки…
Дядя. Верю, верю… Да-а-а… А вырос ты удивительно!.. Как сейчас помню, по полу ты ползаешь… рубашонка задралась… рожица перепачкана вареньем… И тогда ты уже тянулся к тому, что послаще…
Племянник. Эта способность во мне, дядечка, сохранилась удивительно. Даже усилилась, так сказать…
Дядя. Наше семейное свойство. Все мы такие!..
Племянник. Вам, дядечка, тетя Соня прислала сладкий пирог собственного изготовления… (Подает пирог.)
Дядя. Ну да? Это - приятно. Соня у нас - мастак по этой части. На всю семью славится… (Берет пирог, разворачивает; заинтересовался текстом газеты, в которую завернут пирог.) Что это здесь написано? (Читает.) Ого!
Племянник. Что там?
Дядя. Подожди. Так, так! (Читает.) "Из зала суда. Племянничек". Нечего сказать, хороший заголовок… "В Райпищеторге Кировского района работал директором некто С. Петухов…"
Племянник. А мы здесь при чем?
Дядя. Слушай дальше! (Читает.) "Он пристроил своего племянника П. Петухова на работу к себе в Райпищеторг…"
Племянник. Вот видите: к нам это не имеет отношения!
Дядя. Н-да… (Читает дальше.) Там - свой Петухов, а ты окажешься Петуховым здесь…
Племянник. Да почему?! Что он сделал - этот Петухов?!
Дядя. Получил казенные деньги и - фьюить!.. (Свистит.) А дядя отвечай!
Племянник. Клянусь вам! Я не способен на такую подлость. Спросите у тети Сони!
Дядя. Тетя Соня, баба Дуня, дядя Петя… А платить за всех мне, да?
Племянник. Дядечка!!
Дядя. Не смей меня называть "дядечка"!
Племянник. Пожалуйста. Охотно. Тогда я вам - посторонний человек, и вам нечего тревожиться за меня!
Дядя. А?
Племянник. Посудите сами: я приду к вам на работу как совершенно посторонний человек. Вы проверите мои посторонние рекомендации, справки с постороннего места работы, постороннюю трудовую книжку…
Дядя (задумчиво). Все-таки свой-то человек - лучше, вернее…
Племянник. А я - кто? Родство-то все равно остается…
Дядя. Это - да. Только… (Задумался.)
Племянник. Что - "только"?
Дядя. Только… дай подумать… (Телефонный звонок.) Да. Я. Откуда, откуда? Та-ак… Я вас слушаю, товарищ госконтролер. К вам? Сейчас? По какому вопросу документация вас интересует? А, так! Хорошо: захвачу с собою. Сейчас выезжаю… (Положил трубку.)
Племянник. Неужели оттуда?
Дядя. Оттуда.
Племянник. Прямо сейчас требуют?
Дядя. Прямо. Сейчас.
Племянник. Ну, что ж… вы пока идите туда, дядечка, а я потом того… зайду к вам, если обойдется…
Дядя. А если не обойдется?
Племянник. Тогда уж вы сами как-нибудь, дядечка… Я ведь у вас и не оформлялся даже… Пока! (Идет к выходу.)
Дядя. Ох и нервная у меня работа!.. (Встал, покачнулся.) Степа!
Племянник. Простите: кто здесь Степа?
Дядя. Помоги хоть добраться до двери!
Племянник. Я не Степа, я - Степан Сидорович. Но до двери я вам могу пособить дойти… (Повел дядю к двери.)
Дядя. Меня, может, за вас, за родственников, сейчас в порошок сотрут, а ты - вон как…
Племянник. Простите: я лично у вас еще не работал и навряд ли буду работать.
Дядя. Ишь ты какой!.. Ну, бей, брат, бей… добивай дядю!.. Ох, нервная у меня работа! Ох, до чего нервная!..
Племянник. Не спорю: работа волнующая. Но главное - надо уметь управляться с умом!
Дядя. Это ты мне говоришь? Ты?!
Племянник. А почему мне не говорить? Я здесь - человек посторонний, нештатный. Мне объективно все видать… Шире забирайте ногами, и выше! Выше!
Дядя. Не слушаются они - ножки-то. Отказывают…
Племянник. Да… с аппаратом у вас вообще плохо, как я погляжу…
Ушли оба.
Занавес
Косяков расширяет кругозор
- Разрешите войти, Пал Палыч? - почтительно спросил один из сотрудников базы, приоткрыв дверь в кабинет к управляющему тов. Косякову.
Тов. Косяков сидел за столом и на вопрос ответствовал не сразу, увлеченный подписыванием бумаг:
- А, это ты, Гурбенко… Ну войди, войди… Чем сегодня порадуешь?
Сотрудник деликатной иноходью приблизился к столу, положил поверх папок толстую книгу и, указывая рукой на нее, доложил:
- Сегодня, если разрешите, будем прорабатывать "Войну и мир", Пал Палыч…
- Постой, постой, "Войну и мир" ты мне уже докладывал.
- Совершенно справедливо. Только то был второй том, а это - третий…
- Сколько же вообще этих томов?
- Всего четыре, Пал Палыч. Больше не будет.
- "Не будет"!.. Утешил… И так я с твоей "Войной и миром" второй месяц вожусь. Отстал от современной литературы, если хочешь знать. Вон, говорят, какой-то Серафимович написал еще что-то про чугунный ручей…
- Не чугунный, а железный. И не ручей, Пал Палыч, а поток. Только это было лет сорок тому назад.
- Ну вот, видишь… А я до сих пор не имею времени ознакомиться. Я, правда, никогда ее не любил - эту художественную литературу. Еще когда учился, то ребята наши почитывали, я помню… А я, бывало, только как уезжать из общежития на каникулы, заглядывал в библиотеку - знаешь, за справкой, что книги за мной не числятся. Но теперь вот, оказывается, стали нажимать на это дело… Третьего дня в райкоме намекали: "Отдельные работники не растут, не читают беллеСтристики…"
- Беллетристики, Пал Палыч. У вас в середке лишнее "с" произнесено…
- Разве?.. Ну, неважно… Да. Говорят: "отдельные работники мало расширяют кругозор". Не могу же я там заявить, что именно ты задерживаешь меня в смысле кругозора.
- Помилуйте, Пал Палыч… Разве ж я осмелюсь?.. Всё, что могу, делаю в данном смысле. В прошлом квартале сказки Горького для вас законспектировал. На Гоголя такую картотеку сделал, что хоть в музей выставляйте. Опять же из "Онегина" цитаты и выписки подработал…
- А за что я тебя держу? Если хочешь знать, твою штатную единицу мне уже который год норовят срезать. Пристают: "Ну зачем вам нужен второй плановик?" А я не отдаю - и всё. Но ты обязан наращивать темпы расширения моего кругозора. Ты мне темпы давай!