- Кора! Звони в полицию, - мрачно приказала она. - Если вы, мистер Браш или как вас там, попытаетесь скрыться, я закричу так, что сюда сбежится весь дом! Постой, Кора! Не надо. Я сама позвоню. Все! Уже поздно! Вам отсюда не убежать, молодой человек. Я подам на вас в суд за все, что вы натворили. Я сразу поняла, что он бездельник. Сидит здесь, понимаете ли, со своей идиотской физиономией! Мне сразу показалось подозрительным: такой здоровый бугай ходит в такие места, на такие встречи вместо того, чтобы заниматься своим делом. Как только он вошел, я сразу же себе сказала: это - бездельник! И твой Муди тоже! Но погоди, я покажу тебе, как оскорблять честных женщин!
- Я требую, чтобы вы позвонили в полицию, миссис Мак-Манус, - заявил Браш, не реагируя на ее воинственный тон. - Там разберутся и сумеют оградить людей от ваших проделок!
При этих словах миссис Мак-Манус распахнула дверь и величественно отступила в сторону, освобождая дорогу.
- Вон отсюда! - воскликнула она. - И чтобы духу твоего здесь больше не было! Девочки, запомните его хорошенько. Если я снова увижу, что вы слоняетесь здесь, я сдам вас в полицию, кто бы вы ни были. Посмотрите на него хорошенько. Запомнили?
- Да, - нестройно ответили перепуганные девушки.
- Я тут, понимаете ли, честно делаю свое дело… Как умею, в пределах своих способностей… А этот паршивый скептик, этот атеист… Потому что не иначе как он - атеист! Я в этом уверена…
Но Браш не спешил уходить. Он стоял на пороге в глубокой задумчивости, остановив взгляд на миссис Мак-Манус. Наконец он медленно сунул руку в карман и вытащил свой пятидесятицентовик.
- Пока я тут стоял, - произнес он раздельно, - я решил, что после всего, что вы тут нагородили, я должен вам заплатить. Но я не понимаю, как вы можете, миссис Мак-Манус! Я не понимаю, как могла прийти вам в голову такая мысль - вытворять подобные штуки? Я не понимаю, как человек может так долго лгать. Я полагаю, это может делать только тот, кто…
- Не нужны мне ваши деньги! - взвизгнула миссис Мак-Манус.
Браш положил монету на стол и сказал, впрочем, больше для себя:
- Я вижу, мне надо еще многое понять.
Он попрощался с каждой из девушек по имени и вышел на улицу. Он неторопливо брел по окраине Форт-Ворса, раздумывая о случившемся.
Третье приключение произошло с ним в штате Арканзас, в маленьком городке с интригующим названием Пекин. Как-то вечером Браш позвонил Греггам, с которыми познакомился еще в прошлый раз, когда был в этом городишке по делам. Он приехал к ним как раз в тот момент, когда младшие члены семьи Греггов собирались идти на вечернее собрание в воскресную школу. Естественно, он принял приглашение пойти с ними. Итак, Браш и Луиза Грегг отправились в школу, зайдя по дороге к мисс Симмонс, учительнице английского языка, у которой Луиза училась еще в первом классе. Мисс Симмонс оказалась жизнерадостной пожилой леди, сразу же выказавшей такое расположение к Брашу, что ему стало неловко. Их путь пересекал железнодорожную линию, приблизившись к которой они увидели ярко освещенные окна и широко открытые двери воскресной школы, стоявшей на холме. Была ясная лунная ночь, и все трое остановились перед путями, любуясь красными и зелеными огнями дальних и ближних железнодорожных семафоров. Тишину летнего вечера нарушали чьи-то грубые голоса, во всю свою молодую мочь горланившие какую-то залихватскую песенку. Вскоре из темноты выделились три высокие фигуры.
- Давайте обойдем их, - предложила мисс Симмонс. - Это те самые братья Кронины.
Парни узнали свою прежнюю учительницу и начали приглушенно вставлять в свое пение не слишком пристойное прозвище, которое прилипло к ней еще тридцать лет назад.
- Добрый вечер, Билл. Добрый вечер, Фред и Джарвис, - громко сказала еще издали мисс Симмонс.
Они ответили насмешливо и вразнобой:
- Добрый вечер, мисс Симмонс!
Но вдруг, вспомнив о недавнем своем освобождении от многолетней и ненавистной школьной лямки, они осмелели и принялись фальшивыми голосами обзывать друг друга, передразнивая манеры мисс Симмонс, кривляясь и обезьянничая.
Браш подошел к ним ближе и переменившимся голосом произнес:
- Сейчас же извинитесь перед нею!
- Чего?! - насмешливо спросил Билл Кронин, уперев руку в бок.
Мисс Симмонс позвала его:
- Ох, мистер Браш! Не связывайтесь с ними. Они всегда были грубиянами.
- Того! - сказал Браш. - Немедленно извинись перед мисс Симмонс.
Билл Кронин, нахально глядя ему в глаза, отпустил еще одно непечатное словечко, теперь уже по адресу Браша. Тут Браш, широко размахнувшись, треснул юного нахала по уху с такой силой, что тот брякнулся наземь и несколько секунд оставался без движения. Двое других тут же отскочили на несколько шагов и смотрели на лежащего брата. Билл застонал, перевернулся со спины на грудь и с трудом встал на четвереньки.
- Извинись перед мисс Симмонс, - повторил Браш. - И вы тоже!
Билл Кронин забормотал, запинаясь, извинения; двое других понуро вторили ему.
Браш вернулся к своим спутницам.
- Я прошу меня простить за эту неприятную сцену, но… - произнес он смущенно.
Мисс Симмонс чуть не впала в истерику.
- Ужасные ребята! Они всегда были ужасными детьми. Ох, мне надо сесть, - простонала она ослабевшим голосом.
Она опустилась на каменное ограждение. Браш принялся махать своей шляпой ей в лицо. Оглянувшись через плечо, он посмотрел на Кронинов.
Билл все еще сидел на земле, не в силах подняться. Братья о чем-то шептались, склонившись над ним. Потом они подняли его и, подхватив под руки с обеих сторон, шатаясь, повели в сторону города.
- Мне уже лучше, - сказала мисс Симмонс.
- Может быть, мне сходить за машиной? - спросил Браш.
- Нет-нет, не надо! Мне уже лучше.
- Тогда, прошу прощенья, я на минуту… - сказал Браш.
Он поспешил к Кронинам, которые, добравшись до платформы у пакгаузов, отдыхали на скамейке.
- Как ты себя чувствуешь? - спросил он приблизившись. - Я вовсе не хотел тебя покалечить.
Братья молчали, избегая его прямого взгляда.
- Я и сам не люблю драться, - продолжал Браш. - У тебя ничего не сломано? Голова не болит?
Братья не отвечали ни слова. Лежавший на скамье Билл Кронин с трудом сел, опустив ноги на землю; двое других, подставив ему под руки свои узкие плечи, подняли его и, спотыкаясь, повели прочь.
- В конце концов, - не унимался Браш, - это очень неприлично - так выражаться о мисс… мисс - как ее по имени? Вы сами понимаете, что так делать нельзя. Может быть, пожмем друг другу руки и кончим с этим, а, Кронин?
Билл Кронин мотнул головой, что-то невнятно пробормотав, и шествие продолжалось.
- Если врач предъявит счет, я оплачу, - крикнул Браш им вслед. - Мой адрес узнаете у Луизы Грегг.
Когда Браш вошел в здание школы, его встретили с шумным восторгом. Мисс Симмонс, едва оказавшись в стенах родной школы, хлопнулась в обморок, а придя в себя, несколько раз пересказала всю историю.
- Давно пора проучить этих невеж! - послышались возгласы из окружавшей ее толпы учителей и школьников. - Это самые отъявленные хулиганы во всем городе. Старший уже побывал в колонии и теперь напрашивается туда еще разок!
Браш молча принял дань восхищения. Его щеки слегка покраснели. Сам священник не мог оставить без внимания рыцарский поступок Браша. Часом позже, во время перерыва с закусками, он произнес короткий спич, назвав Джорджа Браша истинным джентльменом.
- Мистер Браш, может быть, вы скажете нам несколько слов? - завершил он свое выступление.
Глубоко тронутый, Браш встал, устремив одухотворенный взгляд на люстру в другом конце зала. Он так глубоко задумался, что казалось, он позабыл, где находится. Наконец он произнес:
- Если мне позволят высказаться, то я не стану противоречить словам его преподобия. Но я и теперь размышляю обо всем, случившемся там, на улице. И должен сказать: я весьма сожалею, что мне пришлось это сделать. На самом деле я - пацифист и принципиально против того, чтобы человек бил человека. Ведь это самое простое, что можно сделать! И теперь, услышав, что Кронин побывал в заключении, я сожалею о своем поступке еще больше.
- Но… но мистер Браш! Этот парень нахамил мисс Симмонс. Я так понял, что все его слова имели целью оскорбить ее.
Браш, не сводя глаз с люстры, заговорил медленно и веско:
- Это очень тяжело - судить о таких вещах абсолютно справедливо. Я полагаю, что мы должны позволить ему оскорблять ее…
Не обращая внимания на онемевших слушателей, потрясенных его последними словами, он продолжал:
- Видите ли, мистер Форрест, суть моей теории в следующем: если каждый человек будет хорошо обращаться с оскорбившим его плохим человеком, то этот плохой задумается и со временем исправится. Вот в чем суть моей теории. Собственно, эта идея принадлежит Махатме Ганди.
Мистер Форрест рассердился:
- Когда оскорбляют женщину, мистер Браш, настоящему джентльмену даже в голову не придет рассуждать о теориях. Вы знаете, что мы все думаем об отношении к женщинам здесь, на Юге.
Браш перевел взгляд на священника.
- Ну что ж, я думаю, что мир выбрал не лучшую дорогу и мы вынуждены все открывать заново, - произнес он с силой в голосе. - Я считаю, что все идеи, заполняющие наши умы, являются ложными. Я пытаюсь начать все с самого начала.
Он повернулся к Луизе Грегг и сказал:
- Сегодня я ударил человека, и потому я не достоин вашего общества. Я не могу остаться среди вас. До свиданья. Доброй ночи, Луиза, я думаю, что мне лучше уйти.