Глава VII ДЖИЛЛ УЕЗЖАЕТ ПОЕЗДОМ 10.10
1
В жизни каждого из нас, когда мы оглядываемся назад и обозреваем ее в ретроспективе, отыщутся какие-то потери, от которых память в страхе съеживается, будто уставший путник перед сумрачным отрезком дороги. Даже из безопасности более позднего счастья мы не можем без содрогания всматриваться в них.
Одной из самых компетентных столичных фирм потребовалось четыре дня, чтобы навести хоть приблизительный порядок в сумбуре, вызванном финансовыми операциями майора Сэлби. Все эти дни Джилл пребывала в состоянии, которое можно назвать "жизнью" только потому, что она дышала, ела и внешне была похожа на человека, а не на привидение.
Табличка, возвещающая, что дом продается, появилась на ограде, через которую Джейн вела ежедневные переговоры с торговцами. В комнатах толклись посторонние, разглядывая и оценивая мебель. Дядя Крис, которого беда подхлестывала, успевал всюду, буквально воплощая бурлящую энергию. Тут можно и ошибиться, но глазу случайного постороннего он в те дни испытаний казался человеком на подъеме.
Монотонность сидения у себя в комнате - единственном месте, где Джилл не рисковала наткнуться на мебельного торговца с блокнотом и карандашом, - она разнообразила долгими прогулками, старательно избегая того маленького квартала, который прежде и составлял для нее весь Лондон. Но все равно ей не всегда удавалось уклониться от встреч с прежними знакомыми. Однажды, срезая путь по Леннокс Гарден к большой пустынной Кингс-роуд, простиравшейся в кварталах, неведомых тем, для кого весь Лондон ограничивался Уэст Эндом, она нечаянно наткнулась на Фредди. 1от куда-то шел в своих красивейших брюках и белых гетрах, больно уязвивших чувства его друга Генри. Встреча была не из самых приятных. Остро чувствующий неловкость ситуации, Фредди пунцово алел и нес какую-то околесицу. Да и Джилл, которой меньше всего хотелось беседовать с человеком, тесно связанным в ее сознании со всем, что она потеряла, была не речистей. Расстались они без сожаления. Одно хорошо - Джилл узнала, что Дэрека в Лондоне еще нет. Он телеграфировал, чтобы ему переслали его вещи, и уехал дальше на север. Фредди об их разрыве узнал от леди Андерхилл, в разговоре, оставившем неизгладимый след в его памяти. О денежных трудностях Джилл он и понятия не имел.
После этой встречи тяжесть, лежавшая на душе у Джилл, стала чуть легче. Случайной встречи с Дэреком ей было бы не вынести, и теперь, когда она узнала, что такая опасность ей не грозит, жизнь стала капельку приятней. Тянулись кое-как дни и, наконец, наступило утро, когда в сопровождении дяди Криса, многословно и обстоятельно разглагольствующего об "улаживании дел", она отправилась в такси на вокзал к поезду на Саутгэмптон. Ее последним впечатлением от Лондона были длинные ряды унылых домов, кошки, бродившие по задним дворам среди чащоб сохнущего белья, и дымная серость, сменившаяся, когда поезд набрал скорость, ясной серостью пригородов и красивыми буро-зелеными красками деревень.
Потом - суета и суматоха на лайнере; спокойное однообразие плавания, когда, выходя на палубу по утрам, ты обнаруживаешь, что судно демонстративно торчит на том же самом месте, где находилось накануне, и невозможно понять, сколько же сотен миль оно миновало. Но вот, наконец, и плавучий маяк нью-йоркской гавани, и сам Нью-Йорк, вздымающийся в небо, точно город из сказки. Манящий и зловещий одновременно, приветливый, но и угрожающий.
- Ну вот, милая, - снисходительно проговорил дядя Крис, будто бы даря ей игрушку, которую смастерил для нее самолично. - Вот он, Нью-Йорк!
Они стояли на палубе, опершись на поручни. У Джилл перехватило дыхание. В первый раз с той минуты, как грянула беда, ей стало повеселее. Невозможно смотреть на огромные здания, окружавшие нью-йоркскую гавань, без восторженного предвкушения. В памяти Джилл осталась с детства смутная картинка того, что она видела сейчас, но неверная, неотчетливая. Зрелище этого высоченного города как-то стерло все случившееся. Она ощутила, что жизнь начинается заново.
Дядя Крис, старый путешественник, реагировал не так бурно. Безмятежно покуривая, он говорил на земные темы - про грейпфруты и гречишные оладьи.
Только сейчас он впервые затронул будущие перспективы с практической точки зрения. В плавании он много разглагольствовал, но в детали не вдавался. Когда же появилась земля обетованная - совсем близко, бисквитом добросишь, и вдоль кромки огромного лайнера засновали буксирные суденышки, будто щенки вокруг матери-собаки, он снизошел до подробностей:
- Себе я сниму где-нибудь комнату и начну оглядываться. Интересно, на месте ли еще старый "Холланд Хаус". Слышал краем уха, вроде бы его уже снесли. Роскошное было местечко. Ел я там стейки в… забыл уж в каком году. Да, наверное, его все-таки снесли. Ничего, найду еще, куда пойти. Сразу же тебе напишу и сообщу свой адрес, как только он у меня появится.
Джилл резко отвернулась от линии горизонта.
- Что значит - напишешь?
- А я тебе разве не говорил? - весело воскликнул дядя Крис, избегая, однако, изо всех сил ее взгляда, поскольку понимал, что сообщать такую новость все-таки не совсем ловко. - Я договорился, ты погостишь пока что в Брукпорте - это на Лонг-Айленде, ну, где-то там, у твоего дяди Элмера. Ты, наверное, и забыла совсем, что у тебя есть еще один дядя, Элмер, - быстро тараторил он, не давая ей словечка вставить. - Брат твоего отца. Раньше он был дельцом, но несколько лет назад ушел на покой и занялся фермерством. Кукуруза и… - запнулся дядя Крис, - словом, кукуруза. Ну, всякое такое. Тебе он понравится. Расчудеснейший человек. Сам с ним незнаком, но все так говорили, в один голос, - добавил дядя Крис, который ни словечка не слыхал про Элмера Маринера. - Как только мы решили плыть сюда, я дал ему телеграмму и получил ответ, он с радостью примет тебя в гости. Тебе будет с ним распрекрасно!
В смятении и недоумении слушала Джилл эту программу. Ее манил Нью-Йорк и ничуть не соблазнял Брукпорт. Она перевела взгляд вниз, на буксиры, пыхтящие между разбитыми глыбами льда, которые напомнили ей вату кокосовых конфет, привычного лакомства ее детства.
- Я хочу быть с тобой!
- Невозможно, моя дорогая. Пока что - невозможно. Я буду очень занят. Как говорится, по горло. Две-три недельки, пока не встану на ноги. Ты будешь только мешать… Тот… э, путешествует быстро, кто путешествует один. Я должен буду в минуту срываться с места и делать, что потребуется. Но помни, дорогая, - Дядя Крис ласково похлопал ее по плечу, - работать я буду для тебя. Я дурно обошелся с тобой, но намерен загладить вину. Я не забуду, что любые деньги на самом деле принадлежат тебе. - И он милостиво взглянул на нее, как король финансов, который зарезервировал парочку миллионов в пользу достойной благотворительности. - Джилл, ты все получишь обратно.
Говорил он тоном человека, осыпавшего ее благодеяниями, и Джилл почувствовала, что обязана поблагодарить его. Дядя Крис всегда умудрялся выжать из людей благодарность за то призрачное золото, каким он их осыпал. Он щедро сорил деньгами, которые намеревался получить на следующей же неделе.
- Что ты собираешься предпринять, дядя Крис? - полюбопытствовала Джилл. Кроме весьма неопределенной картинки - дядя прогуливается по городу, подбирая с тротуаров долларовые бумажки, - представления о его планах у нее не было ни малейшего.
Дядя Крис подкрутил усики. Так вот, с ходу дать четкий ответ он был не готов. У него имелась только вера в собственную звезду. Что-то да подвернется! В былые дни всегда что-то подворачивалось, а при таком бурном развитии цивилизации возможностей, уж конечно, стало куда больше. Где-то среди этих высотных зданий его поджидает Богиня Удачи с руками, полными даров. Но где именно и какие эти дары, сказать сейчас определенно он не мог.
- Я буду… э… как бы это выразиться?
- Оглядываться? - подсказала Джилл.
- Вот именно! - благодарно подхватил дядя Крис- Оглядываться! Надеюсь, ты заметила, что я из кожи вон лез во время нашего плавания, стараясь очаровать попутчиков? С особой целью. Знакомства, завязавшиеся на пароходе, частенько распускаются пышным цветом на берегу. Когда я был молод, то никогда не пренебрегал возможностями, какие предоставляет плавание по океану. Предложишь книгу одному, подсуетишься с пледом для другого, кинешь поощрительное словечко болтливому зануде в курительной - казалось бы, мелочи, но они могут много принести. На лайнере встречаются весьма влиятельные люди. Ты по виду и не догадаешься, но вон тот человечек в очках, с тонким носом, с которым я только что болтал, один из богатейших людей в Милуоки!
- Да какой же толк иметь богатых друзей в Милуоки, когда сам ты в Нью-Йорке?
- Вот именно! Ты угодила в самую точку. Это я и пытался растолковать. Возможно, мне срочно потребуется уехать. Для этого я должен жить один. Должен, как говорится, обладать маневренностью. Я бы рад, чтобы и ты жила со мной, но ты же видишь - пока что ты будешь только обузой. Потом, разумеется, когда мои дела уладятся…
- О, я понимаю. Я не спорю. Но, Боже мой! В Брукпорте будет так скучно.
- Ерунда! Ерунда! Очень милое местечко.
- Ты там бывал?
- Я - нет, но кто ж не знает Брукпорта! Здоровый, бодрящий… Ну, чудо, а не городок! Ты будешь там радоваться целый день!
- Каким же длинным покажется мне этот день!
- Прекрати, прекрати! Ты не должна видеть только черную сторону.
- А что, есть другая? - засмеялась Джилл. - Ах ты, старый плут! Ты, дядя Крис, прекрасно знаешь, на что обрекаешь меня. Наверняка Брукпорт - это что-то вроде нашей провинции зимой. Ну ладно, буду храброй. Но поскорее делай деньги, потому что я хочу жить в Нью-Йорке!