Всего за 13.33 руб. Купить полную версию
Пэлем Гренвилл Вудхауз
Pelham Grenville Wodehouse. Jeeves. 1923
Пер. М. И. Гилинского
ГЛАВА 1. Дживз шевелит мозгами
— Привет, Дживз, — сказал я.
— Доброе утро, сэр.
Неслышно ступая, он поставил чашку с живительной влагой на столик у кровати, и я с наслаждением сделал первый глоток. Как всегда, чай был заварен лучше некуда. Не слишком горячий, не слишком сладкий, не слишком слабый, не слишком крепкий, в самый раз молока, и ни капли на блюдце. Потрясающий малый Дживз. За что ни возьмётся, делает на все сто. Я никогда не устану повторять, что второго такого нет, и вот вам пример: камердинеры, которые перебывали у меня до Дживза, все до одного врывались ко мне по утрам, пока я спал, повергая меня в жуткое состояние, но Дживз, наверное, с помощью телепатии знает, когда я проснусь. Он всегда вплывает в комнату с чашкой чая ровно через две минуты после того, как я возвращаюсь к жизни. Сами понимаете, когда утро начинается хорошо, то и днём всё идёт как по маслу.
— Погода хорошая, Дживз?
— Необычайно мягкая, сэр.
— Что новенького в газетах?
— Небольшой кризис на Балканах, сэр. Других новостей нет.
— Послушай, Дживз, вчера вечером один знакомый в клубе посоветовал мне загнать последнюю рубашку и поставить все деньги на Флибустьера. Забег сегодня в два часа. Как ты думаешь?
— Я бы не советовал, сэр. Конюшни не пользуются доверием.
Мне этого было достаточно. Дживз знает. Ума не приложу откуда, но знает. В былые времена я посмеялся бы и сделал по-своему, а в результате остался бы с носом. Сейчас я научен горьким опытом.
— Кстати, о рубашках, — вспомнил я. — Мне прислали дюжину розовато-лиловатых, которые я заказывал?
— Да, сэр. Я отослал их обратно.
— Обратно?
— Да, сэр. Они вам не к лицу.
По правде говоря, я не сомневался, что эти рубашки — последний крик моды, но перед незаурядными знаниями Дживза я склоняю голову. Слабость? Ну, не знаю. Многие парни наверняка считают, что их камердинеры должны гладить брюки, и всё такое, и не соваться, куда не следует; но у меня с Дживзом другие отношения. С самого первого дня, как он у меня появился, я считал его своего рода наставником, философом и другом.
— Несколько минут назад вам звонил мистер Литтл, сэр. Я сообщил ему, что вы ещё не проснулись.
— Он просил что-нибудь передать?
— Нет, сэр. Мистер Литтл упомянул, что ему необходимо обсудить с вами нечто важное, но ничего не стал объяснять.
— Ладно, увижусь с ним в клубе.
— Несомненно, сэр.
Честно говоря, я не горел желанием с ним встречаться. Бинго Литтл — неплохой парень; мы вместе учились в школе и сейчас тоже виделись довольно часто. Он — племянник старикана Мортимера Литтла (возможно, вы слышали: «Смазывай мазью Литтла ноги — лучше будешь ходить по дороге»), который недавно удалился от дел, нахапав кучу денег. Бинго шляется по всему Лондону, получая от дядюшки вполне приличное содержание, и, в общем, ведёт беззаботную жизнь. Когда ему хочется сообщить мне нечто важное, это, как правило, означает, что он откопал новый сорт сигарет, которые я обязательно должен попробовать. Короче, его звонок меня не обеспокоил.
После завтрака я закурил и подошёл к открытому окну. День стоял чудесный.
— Дживз, — сказал я.
— Сэр? — Он убирал со стола, но, услышав голос своего господина, почтительно выпрямился.
— Ты был абсолютно прав. Погода прекрасная. Изумительный день.
— Совершенно справедливо, сэр.
— Весна, и всё такое.
— Да, сэр.
— Весной, Дживз, ирис расцветает, а птички порхают.
— Вне всяких сомнений, сэр.
— Вот-вот! А посему тащи мою трость, мои самые жёлтые ботинки, мою самую зелёную фетровую шляпу. Я отправляюсь в Гайд-парк.