Джилл тоже думала о Дэреке. Паника улетучилась, и непонятная ликующая возбужденность охватила ее. Если Дэрек сейчас захочет взять ее в жены, то, значит, его любовь - самое сильное, что есть в мире. Она придет к нему, словно нищенка-девица к королю Кофетуа.
Покашляв, дядя Крис нарушил молчание. От этого кашля Джилл опять улыбнулась, сразу догадавшись, что дядя снова стал самим собой.
- А теперь скажи, дядя Крис, - попросила она, - что на самом деле случилось? Когда ты говорил, что кануло все, ты вправду имел в виду все, или просто играл мелодраму? В каком мы сейчас положении?
- Ну, как тут скажешь, душенька! Думаю, сотня-другая у нас осталась. Достаточно, чтобы продержаться, пока ты не выйдешь замуж. А потом - это уже неважно. - Дядя Крис щелчком сбил пылинку с рукава. Невольно Джилл подумалось, что жест этот - символ его отношения к жизни. Столь же беспечно и легко сощелкивает он и жизненные проблемы. - Обо мне, дорогая, беспокоиться не надо. Со мной все будет хорошо. Я и прежде прокладывал себе дорогу в жизни. Отправлюсь в Америку, попытаю удачи. Ты не представляешь себе, сколько вариантов там возникает! Ей-богу, что касается меня, лучшего просто и быть не могло. Обленился до невозможности. Самому противно. Поживи я такой жизнью еще годика два и, черт подери, я просто впал бы в старческий маразм. Решительно, у меня случилось бы ожирение мозга! Да-да.
Джилл, свалившись на тахту, хохотала до слез. Пусть дядя Крис и виноват в этом несчастье, но, безусловно, он помогает его вынести. Какого бы ни заслуживал он порицания с точки зрения строгой морали, вину свою загладить он умеет. Да, он разрушил ее жизнь, зато помогает улыбаться на ее руинах.
- Дядя Крис, ты читал "Кандида"?
- "Кандида"? Нет. - Дядя Крис помотал головой. Он читал запоем разве только спортивную прессу.
- Это роман Вольтера. Там есть такой доктор Панглосс, и он считает - все к лучшему в этом лучшем из миров.
Дядю Криса кольнула неловкость. Ему пришло в голову, что, пожалуй, чересчур живой темперамент подвел его, и он невольно занял слишком восторженную позицию. Подергав себя за ус, он снова настроился на минорный лад.
- Ты только не подумай, будто я не понимаю, что натворил. Я очень виню себя, - прочувствованно проговорил он, сощелкивая еще одну пылинку. - Очень и очень. Твоей матери ни в коем случае не следовало назначать меня опекуном. Она всегда верила в меня, и вот как я отплатил ей. - Он высморкался, маскируя чувства, не подобающие мужчине. - Не гожусь я для такой роли. Нет! Смотри, Джилл, никогда не соглашайся на опекунство! Просто чертовщина какая-то творится, когда хранишь чужие деньги. Сколько ни тверди себе, что чужие, а все равно так и чудится, будто твои собственные. Все равно кажется - можешь делать с ними, что угодно. Лежат себе и кричат: "Потрать нас! Потрать!" Ну, ты и черпаешь понемножечку, пока вдруг - бац! - а черпать-то больше и нечего! Осталось лишь далекое шуршание, лишь призраки утраченных купюр. Вот так все было и со мной. Как-то само катилось. Я едва осознавал, чтб происходит. Сегодня - чуточку, завтра - капельку… Словно снег, тающий на вершине горы. И однажды утром - все исчезло! - Дядя Крис подчеркнул слова жестом. - Я сделал, что смог. Когда обнаружил, что осталось всего несколько сотен, то рискнул ради тебя. Сплошные чувства и ни капли разума! Вот тебе весь Кристофер Сэлби! Один тип в клубе, болван какой-то - забыл уж, как его зовут, - шепнул мне: "Объединенные краски". А-а, Монро, вот как его зовут! Джимми Монро. Болтал о великом будущем британских красок, когда Германия сошла с дорожки… ну, короче говоря, послушался я его совета. Купил, черт возьми! А сегодня утром эти краски полыхнули синим пламенем. Вот тебе и вся история!
- А теперь, - заметила Джилл, - наступила расплата.
- Какая там расплата! - легко отмахнулся дядя Крис- Счастье на пороге, дорогая! Счастье! Свадебные колокола, и… тому подобное! - Он храбро расставил ноги на каминном коврике и выпятил грудь. На этой стадии он не допустит ни малейшего пессимизма. Праздник начинается. - Ты же не предполагаешь, что если ты потеряла деньги… э, ну, то есть, я потерял твои деньги, это повлияет на превосходнейшего молодого человека? Нет, он не из таких! Он всегда мне нравился. Кому-кому, а ему можно доверять! Кроме того, - раздумчиво добавил он, - зачем сообщать ему немедленно? Скажешь после свадьбы. Так, с месяц легко будет сохранить видимость.
- Конечно, мы должны ему сказать!
- Думаешь, это разумно?
- Понятия не имею. Иначе нельзя. Наверное, сегодня я увижусь с ним. Ой, нет! Забыла. Он уехал дня на два.
- Вот и прекрасно! У тебя есть время обдумать все.
- Тут и обдумывать нечего.
- М-да. Да, правильно.
- Напишу ему письмо.
- Напишешь, э?
- Гораздо легче все написать.
- Письма… - начал было дядя Крис, но его остановила открывшаяся дверь. С письмом на подносе вошла горничная.
- Для меня? - обернулся дядя Крис.
- Нет, сэр. Для мисс Джилл. Джилл взяла с подноса письмо.
- От Дэрека.
- Посыльный ждет, мисс. Ему не сказали, будет ли ответ.
- Если записка от Дэрека, - вмешался дядя Крис, - то вряд ли требуется ответ. Ты же сказала, он куда-то уехал.
Джилл распечатала конверт.
- Будет ответ, мисс? - выдержав подобающую паузу, спросила горничная самым нежным голоском. Она была большой поклонницей Дэрека и сочла очень красивым посылать записку, когда его все равно нет в Лондоне.
- Джилл, так что, будет ответ? Джилл будто очнулась. Она побледнела.
- Нет, ответа не будет.
- Спасибо, мисс- Джейн отправилась доложить кухарке, какая эта Джилл бесчувственная. "Так читала, ну, будто счет получила, а не любовное письмецо! - негодовала Джейн. - Лично мне нравятся люди чувствительные".
Джилл опустилась на стул, вертя листок в пальцах. Лицо у нее стало совсем белым. Ее придавила тяжесть, огромная, свинцовая, неподъемная. Ледяная рука стиснула горло. Дядя Крис, поначалу не заметивший ничего, теперь нашел ее молчание зловещим.
- Дорогая, надеюсь, ничего плохого? Джилл все крутила листок.
- Джилл, неужели дурные вести?
- Дэрек порвал помолвку, - тускло проговорила Джилл. Листок упал на пол, она сидела неподвижно, опершись подбородком на ладони.
- Что! - Дядя Крис соскочил с коврика, будто его внезапно лизнуло пламя. - Что ты сказана?
- Он порвал нашу помолвку.
- Негодяй! - заорал дядя Крис - Мерзавец! Да просто… просто… Он никогда мне не нравился! Я никогда ему не доверял! - Он кипел от злости. - Это… это невозможно! Как мог он узнать? Никак не мог. Это… ну, невозможно!
- Он и не знает. Наше банкротство тут ни при чем.
- Как же тогда? - Дядя Крис наклонился к листку. - Можно?..
- Да. Если хочешь, можешь прочитать.
Дядя Крис вынул очки и стал читать, глядя на листок бумаги, словно на мерзкое насекомое.
- Негодяй! Хам! - разорался он, комкая письмо. - Да чтоб мне… Джилл! Моя милая маленькая Джилл!
Он бухнулся на колени рядом с ней, а она, зарывшись лицом в ладони, разрыдалась.
- Моя девочка! Хам, подлец! Моя милая девочка! Я изобью его до полусмерти!
Отстукивали минуты большие часы на каминной полке. Джилл встала. Личико у нее было заплаканное, дрожащее, но рот уже сложился в твердую линию.
- Джилл, дорогая!
Она позволила ему сжать свою руку.
- Все случилось как-то вдруг, дядя Крис. В один день. - Она криво улыбнулась. - У тебя презабавный вид! Взлохмаченный весь, очки набок съехали!
Дядя Крис тяжело дышал носом.
- Когда я встречу этого человека… - зловеще начал он.
- О, что толку! - сказала она. - Не стоит того! Ничто того не стоит! - Джилл повернулась к дяде, стиснув руки. - Давай уедем! Сейчас же! Дядя Крис, я хочу поскорее уехать! Увези меня куда угодно! Возьми меня с собой в Америку!
Вскинув правую руку, дядя Крис потряс ею. Резво заплясали очки, свисавшие с левого уха.
- Мы отплывем первым же пароходом! Первым же! Я позабочусь о тебе, дорогая. Я поступил, как подлец. Ограбил тебя! Смошенничал! Но я возмещу все! Я дам тебе новый дом, не хуже этого! Умру, но дам! Я пойду на что угодно! На что угодно! - Дядя Крис уже неистово вопил. - Я… я работать пойду! Да, клянусь Богом, если дойдет до крайности, так и пойду!
И он с треском ухнул кулаком по столу, где стояли цветы Дэрека. Ваза, подпрыгнув в воздухе, опрокинулась, и цветы разлетелись по всему полу.