- Конечно, миледи. Очень приятный джентльмен. Леди Адела обрадовалась. Приглашая этого гостя, она полагала, что он ест ветчину с ножа, и свидетельство надежных людей ее утешило.
Глава V
Мы рады сообщить, что турецкая баня принесла немалую пользу, окупив свою цену. Стэнвуда мяли, томили, выпаривали, его терли и скребли, его окатывали ледяной водой, чтобы выпустить в мир крепким и свежим, как огурчик. В начале второго он почти вбежал в отель и выбрал меньший из двух баров, не потому, что больший был хуже (это не так), а потому, что именно в меньшем он назначил встречу с Майком.
Тот еще не пришел. Кроме ангела за стойкой, в баре находился только коренастый человек лет пятидесяти, похожий на дворецкого. Опытным взором Стэнвуд определил, что он пьет особый коктейль, изготовляемый упомянутым ангелом, которого звали Алоизий Сент-Ксавьер Макгаффи. Если опытный взор не ошибся, что бывало, симпатичный посетитель пил не первый бокал.
Взор был прав. Завтрак из завтраков, истинный пир, достойный песен, требует подготовки. С той минуты, как леди Адела взмахнула волшебной палочкой, отец ее думал о том, как он все устроит. Прибыв в Лондон, он сразу выделил Терри три фунта на новую шляпу, договорившись, что она придет к половине второго в вестибюль отеля. Потом он заглянул в клуб, где выпил шампанского и виски с содовой, приуготовляя себя к напитку Алоизия Макгаффи.
Стэнвуд сел к соседнему столику, заказал упомянутый напиток, и в баре воцарилось молчание. Иногда граф поглядывал на Стэнвуда, иногда Стэнвуд на графа. Ни один из них не говорил даже о погоде, которая была прекрасна, но оба ощущали тяготение друг к другу.
Быть может, людей объединяет аура или эманация, сообщающая им, что их поймут. Во всяком случае, граф при взгляде на Стэнвуда чувствовал, что с этим гиппопотамом хорошо бы подружиться. Когда же смотрел Стэнвуд, он думал примерно так: "Да, он похож на дворецкого, спущенного с поводка, но что-то подсказывает мне, что мы - родственные души".
Однако оба они молчали, пока первая оса в Лондоне не нарушила мирную картину. Так и хочется назвать ее Осой Судьбы, иначе зачем влетела она в бар знаменитого отеля? Даже для сельской местности двенадцатое мая - слишком ранняя дата, осиный сезон начинается к июлю, и почему эта проникла в каменно-стальные джунгли, неподвластно разуму.
Как бы то ни было, она проникла и кружила над графом, немало его беспокоя. Потом она перелетела на широкую спину Стэнвуда, а услужливый граф прихлопнул ее одним ударом, словно шекспировский герой.
Если пьешь коктейль, такой удар небезопасен. Стэнвуд посинел, а обретя дыхание, резонно вскричал: "Ну, что это!"
Граф поспешил объясниться.
- Оса, - сказал он.
- Оса?
- Оса.
Граф указал на останки и прибавил для верности:
- Оса.
Стэнвуд на нее посмотрел и убедился в добрых намерениях незнакомца.
- Оса, - сказал он.
- Оса, - согласился лорд. - Села к вам на спину. Я ее прихлопнул.
- Спасибо большое!
- Не за что.
- Ну что вы! Тут нужна смелость.
- Скорее, присутствие духа. Заказать вам коктейль?
- А может, вам?
- Нет-нет, вам.
- Что ж, согласен, - уступил Стэнвуд. - А следующий - я вам.
Лед был сломан. Не только любовь, но и коктейль объединяет сердца, располагая к доверию. Все больше приближаясь духом к услужливому незнакомцу, Стэнвуд хотел поделиться с ним своими бедами.
Собственно говоря, делиться можно с Макгаффи, который для того и поставлен, но тогда надо встать, дойти до стойки, поставить ноги на планку, податься вперед и тронуть ангела за плечо. Проще излить душу симпатичному соседу.
Тем самым он приступил к делу и поведал о своей любви к Эйлин Стокер, о противодействии отца, о приезде все той же Эйлин, о своих надеждах, наконец - об их крахе, связанном с телеграммой, приказывающей покинуть Лондон и ехать в какой-то мерзкий замок.
Граф слушал его с вниманием человека, приступившего к трапезе, вставляя временами "Да?" или удивленное: "Ну, знаете!" При слове "замок" лицо его помрачнело. Молодой человек нравился ему все больше. Легко ли глядеть, как тот движется к пропасти?
- Держитесь подальше от замков, чтоб им пусто было! - посоветовал он.
- Я не могу.
- Замки… - горько произнес лорд Шортлендс. - Я бы вам о них порассказал! К примеру, там есть рвы.
- Да, но…
- Мерзкие, вонючие рвы. Воняют со Средних веков. Поверьте мне, мой мальчик, держитесь подальше от замков.
Стэнвуд подумывал о том, не стоило ли, в старом добром духе, излить свою душу ангелу. Собеседник, при явном сочувствии, был вроде бы туповат.
- Как вы не понимаете? Я должен туда поехать.
- Почему?
- Отец велит.
Лорд Шортлендс это учел. До сих пор данный аспект проблемы не был ему ясен. Он поразмыслил и вскоре сказал:
- Дайте ему в глаз.
- Я не могу. Он в Америке.
- Ваш отец?
- Да.
- Я бы вам кое-что рассказал и об отцах в Америке. Сегодня утром, когда часы над конюшней пробили семь…
- Если я не послушаюсь, он не будет давать мне денег. Ну, вот в Писании, - Стэнвуд поискал пример и вспомнил замечание Ворра, - один субъект говорит "Иди", и кто-то там идет…
Теперь лорд Шортлендс понял положение дел.
- А, ясно! - сказал он. - Отец вас содержит.
- Вот именно.
- Как меня моя дочь Адела. Неприятно зависеть от людей.
- Это уж точно.
- Особенно от женщин. Скажу вам по секрету, Адела меня притесняет. Никому бы не сказал, но у вас приятное лицо. Да, так вот, притесняет. Обычно подкаблучниками называют мужей, а я - подкаблучник-отец. Из-за нее я и живу в замке.
- У вас есть замок?
- Еще бы! Из самых мерзких. Она заставляет меня там жить. Я - птичка в клетке.
- А я - последняя собака. Нет, вы подумайте, уехать из Лондона, когда я прилип к Эйлин, как пластырь! Положеньице, а?
Добрый лорд согласился с тем, что положение нового друга чрезвычайно прискорбно.
- Хотя, - прибавил он, - мне еще хуже. Я - жаба под колесом.
- Вы говорили - птичка.
- И птичка, и жаба.
- Вам надо ехать в замок?
- Я там живу. Вы что, не поняли?
- Да, неприятно…
- Как вы сказали, "это уж точно". Но не в том моя главная беда.
- А в чем?
Лорд Шортлендс немного поколебался. До сей поры британская сдержанность побеждала пинту шампанского, двойное виски и три бокала особого напитка, но сейчас она сдалась. Не устояв в духовной борьбе, сдался и он.
- Понимаете, у нас есть кухарка.
- Ах, ку-харка, как мне жарко!
- Простите?
- Вспомнил песенку.
- А… Так вот, у нас есть кухарка.
- Еще одна?
- Нет, все та же. И я… э… мэ-э… хочу на ней жениться.
- Это хорошо.
- Вы так считаете?
- Конечно.
- Очень рад, мой мальчик, очень рад. Ваше мнение чрезвычайно важно. Значит, жениться на ней?
- На кухарке из замка?
- Да.
- Конечно.
- Но тут есть трудность. Мой дворецкий тоже ищет ее руки.
- Дворецкий?
- Да. Сложная проблема. Стэнвуд задумался.
- Оба вы жениться на ней не можете.
Лорда пленила такая ясность мысли. Молод, а мудр!
- Вот именно. Что вы мне посоветуете?
- Проще всего выгнать дворецкого.
- Я не могу. "Мой" я сказал, не подумав. Платит ему моя дочь, Адела. Слуги - в ее ведении, и она не уступит.
- Смотрите-ка, как я с Огастесом! Ну, тогда надо его затмить.
- А как? Он исключительно хорош. Вы бы видели его. У него один недостаток, играет на скачках.
- Он часом не знает, кто победит в пятницу?
- Вряд ли. Он вечно проигрывает. На это я и надеюсь. Элис не нравится, что он зря тратит деньги.
- Элис?
- Ну, кухарке.
- На которой вы хотите жениться?
- Той самой. Ей нужен надежный муж. На ее взгляд, я надежен.
- Да?
- Я это знаю из верных источников.
- Что ж, дело в шляпе. Главное - не сдавайтесь. По-моему, вы перетянете.
- Правда, мой мальчик? Вы меня утешили. Однако есть еще одно препятствие. Она требует, чтоб ее жених, кто бы он ни был, купил кабачок за двести фунтов.
- Значит, нужны деньги?
- Вот именно. Как всегда. Я живу давно, пятьдесят два года, и все больше в этом убеждаюсь. Да, пятьдесят два, сегодня мой день рождения.
Стэнвуд откинул голову и запел густым басом:
Пятьдеся-ат два,
Пятьдеся-ат два,
А седа ли го-ло-ва
В пятьдеся-ат два?
Я уже не молодой,
Но здоровый и живой,
И доволен я собой
В пятьдеся-ат два.
Он остановился и сжал руками виски. Именно о таких промахах говорили ему друзья. Ну что это, петь всякую чушь, да еще откинув голову!
- Простите, ради Бога, - сказал он, вставая. - Пойду, умоюсь холодной водой. Вы никогда не ощущали, что вам ввинчивают в череп раскаленные болты?
- Бывало, - с тоской отвечал лорд, - давно, в молодости. Вот помнится…
- Конечно, лучше приложить лед, - сказал Стэнвуд, - но глупо заказывать ведро льда и совать в него голову. Может, и вода ничего.
Он удалился, а лорд Шортлендс погрузился в думы, приоткрыв рот.
Думал он о том, как развлекается миссис Пентер в этом Уолэм Грин. Думал и о Терри, надеясь, что она купит хорошую шляпу. Думал о здешнем напитке, не заказать ли еще, но решил, что не стоит. И тут мысли его перенеслись к таким предметам, что он мгновенно протрезвел, словно все эти часы пил молочное пиво.