- Нравится. Но замуж я за него не выйду.
- Почему?
- Есть причина.
- Какая?
- Ах, просто причина! Бог с ней. Поговорим лучше о тебе и о двух сотнях.
- Прямо не знаю, где мне их раздобыть.
- Может, попросить у Дезборо?
- Да я пытался. Он от меня убегает, как кролик.
- Сейчас он сюда придет поглядеть на эту марку. И не убежит, у него приступ.
- Да, верно.
- Хватай его и держи. Не подлизывайся, действуй шоком. А, Дезборо! Привет.
Зять лорда Шортлендса, щуплый человечек в пенсне, на пятом десятке, был вылитым вице-президентом любой компании. Шел он медленно, опираясь на трость, но взгляд его был зорок и бодр. Когда речь заходила о марках, он походил на вице-президента, подметившего непорядок в отчете.
- Скажи, Терри, - начал он, - где этот… А!
Завидев альбом, он отрешился от всего сущего. Граф и Терри переглянулись. "Ну!" - говорила она. "Сейчас, минуточку…" - отвечал он. Передав такой сигнал, лорд подошел к зятю и нежно тронул его плечо.
- Интересные марочки? - как можно сердечней спросил он. - Дезборо, старина, вы не дадите мне две сотни?
- Две сотни?
- Я был бы очень признателен.
- Почему не спросить Аделу?
- Я спрашивал. Она не дает. Дезборо ощутил, что он загнан в угол.
- Я бы отдал вам последнюю рубашку…
Лорд Шортлендс заверил, что рубашка ему не нужна, в отличие от двухсот фунтов.
- Понимаете, - объяснил зять, - у нас с Аделой общий счет.
То был конец, можно сказать - судьба. Граф побрел к окну, а там бросил на ров взгляд, по сравнению с которым прежние казались просто кроткими.
- Эти общие счета… - пылко начал он, но продолжать ему не дали. Дверь снова открылась, и вошла старшая дочь.
Леди Адела Топпинг, лет на пятнадцать моложе своего мужа, была высока и красива. Екатерину II, русскую императрицу, она напоминала не только внешностью, но и той непреклонностью, благодаря которой властные женщины не терпят всякой ерунды. Судя по ее виду, с ерундой она только что столкнулась; и результат был настолько ясен, что муж свернулся бы в клубок и закатился под диван, если бы не рассматривал марки.
- Отец, - спросила она, - ты знаешь этого субъекта? И прибавила, сверившись с бумажкой:
- Подписывается "Эллери Кобболд".
Если пикадор потревожит быка, тот оставит матадора. Распаленный мыслями об этом счете, граф дерзко произнес:
- Эллери Кобболд? Из Нью-Йорка? Конечно, знаю. Он мне жить не дает.
- Откуда ты его взял?
- Мы - родственники. Во всяком случае, он так считает.
- Это не дает ему права посылать сюда сыночка.
- А он послал?
- Да. На неопределенное время. В жизни не слышала о такой наглости!
- Чистое хамство, - согласился граф, но не удивился. После того, что случилось рано утром, его не могли удивить американские поступки Кобболда.
Обрадовалась только Терри.
- Стэнвуд приедет? - сказала она. - Как я рада!
- Ты его знаешь?
- Мы с ним - как яичница с беконом.
- Что-что?
- Очень дружим. Он меня спас в Лондоне.
Что-то зашевелилось у стола. Дезборо Топпинг вышел из транса.
- Эллери Коббодд? - проговорил он. - Я с ним учился. Толстый такой…
- Вот как?
- А сейчас - ужасно богатый. Леди Адела вздрогнула.
- Во-от как?!
- Я думаю, миллионер, - сообщил ее муж, снова ныряя в альбом с марками.
Строгое чело просветлело, грозный взор умягчился. Железная леди мелодично воскликнула:
- Вот как?
И продолжала со всей сердечностью:
- Так он наш родственник? Терри дружит с его сыном? Конечно, мы его пригласим. Дезборо, ответь ему немедленно. Вот адрес. Подпишись "Шортлендс"! Он обращается к тебе, папа.
- А не к тебе? - осведомился граф, возвращаясь к мыслям об этом счете. - Почему же ты прочла телеграмму?
- Сообщи, что отец встретится с его сыном…
Граф вздохнул. Его отпускают в Лондон, а денег нет. По-видимому, именно это Космо Блейр имел в виду, когда говорил за обедом о трагической иронии.
- …и привезет в замок. Все ясно? Да, прибавь, что мы очень рады. Нью-Йорк, заметь - одно слово.
- Сейчас, дорогая. Прихвачу альбом, он очень интересный. Я нашел марку, которая стоит фунтов десять.
- Значит, Клара не потащит его на базар, пока ты всего не просмотришь, - решительно сказала леди, знавшая, как и средняя сестра, до какой черты простирается помощь неимущим селянам.
- Минутку, минутку, - заторопился граф, взволнованный ценой марки. - При чем тут Клара? Какая чушь!
- Что ты имеешь в виду?
- Полная чушь! Вздор, я сказал бы!
- А при чем тут ты?
- Это мой альбом.
- Не говори глупостей.
- Мой. Я собирал марки.
- Бог знает когда.
- Он и в шкафу лежит давно. Смотри, сколько пыли. Проще простого - спрятал марки и забыл.
- Мне не до марок. Дезборо, чего ты ждешь?
- Сейчас, дорогая, сейчас.
Когда дверь за ним закрылась, леди Адела сказала отцу:
- Вот что, папа, езжай. Тогда ты сможешь угостить мистера Кобболда.
- Что!
- Угостить. В ресторане.
Граф закрыл на минутку глаза, словно погрузившись в молитву.
- Превосходная мысль, - одобрил он. - Я думаю, в "Ритце".
- Не угадал, - заметила Терри. - Он вечно торчит в "Баррибо".
- Значит, там, - согласился лорд Шортлендс.
- Можешь прихватить Терри. Младшая дочь часто заморгала.
- Ты слышал, Шорти?
- Вроде бы да.
- Ты не ошиблась, Адела?
- Прихорошись как следует.
- Чудеса! - воскликнула Терри и пошла прихорашиваться.
Граф был счастлив, но удивлен. Что бы это значило? Прижимистая дочь расщедрилась. Поневоле вспомнишь, что случилось со Скруджем рождественской ночью.
- Как удачно! - продолжала оттаявшая леди. - Терри очень привлекательна, и они давно дружат. Она говорит, он ее спас. Интересно, от чего? Могла бы раньше сказать. Словом, если они оба будут здесь, в замке…
- Господи! - вскричал граф, немного шокированный. - Какие вы все, однако, свахи.
- Терри давно пора замуж. Она хоть немного уймется.
- Зачем?
- Что ты говоришь! После этого побега….
- Хорошо-хорошо. Лучше потолкуем о расходах. Как я его буду кормить?
- Хватит с тебя двух фунтов.
Редко удается видеть, как графы не верят своим ушам. Леди Аделе посчастливилось. Глаза лорда Шортлендса чуть не вывалились из орбит.
- Два фунта? - переспросил он - Господи Боже! А коктейль? А сигары? А ликеры, вина…
- Напиваться незачем. Вино тебе бросается в голову.
- Мне? Ну, знаешь ли! Хорошо, предположим, - а ему? Ты хочешь, чтобы он считал нас скупыми? Не понимаю! - Он снова задрожал от жалости к себе. - Гонишь меня в Лондон, отрываешь от дел ради какого-то юнца, чей отец - редкий зануда, и даешь истинные гроши.
- Ну, ладно-ладно.
- Значит, приносят нам кофе, а я и говорю: "Нет, мой друг, ликеры нам не по карману. Сосите зубочистку". Я сгорю от стыда.
- Ладно, бери пять фунтов.
- А не десять?
- Нет. Пять.
- Ну, что ж… Приносят нам бутылку, а я и скажи: "Пейте помедленнее, Кобболд, больше не дадут". Может, отвалишь семь фунтов десять шиллингов? Для ровного счета, а? Нет-нет, я просто спросил, - добавил граф, обращаясь к захлопнувшейся двери.
Какое-то время он смотрел на ров, правда - помягче. В сущности, думал он, и на этом спасибо. Валтасарова пира не закатишь, а все-таки - кое-что. Многие графы при виде пяти фунтов верещали бы от радости. Но если бы какой-нибудь ангел принес еще пятерку, можно было бы лучше выразить себя.
Дверь отворилась так тихо, что лорд заметил зятя, когда тот подошел к нему вплотную. Дезборо напоминал нервного члена банды, впервые посетившего собрание.
- Ш-ш-ш! - прошептал он, оглядываясь. Дверь была закрыта надежно. Однако он продолжал хриплым шепотом заговорщика:
- Две сотни я вам дать не могу, но…
Что-то с хрустом скользнуло в руку графа. Удивленно встряхнувшись, он увидел, что зять пятится к выходу, умоляюще глядя сквозь пенсне, и без труда опознал семейный лозунг: "Ни слова Аделе!"
Благодетель ушел, Терри вернулась и отдала должное рассказу о манне небесной.
- Десять фунтов, ты подумай! Пришел и дал десять фунтов! Герой, ничего не скажешь. Люди получали орден за такие подвиги. Значит, всего у меня пятнадцать, не считая двух фунтов с лишним.
- Вот это - день рождения!
- То ли еще будет! Закачу такой пир, что его воспоют в песнях и сагах.
- Очень рада за Стэнвуда.
- А? - граф фыркнул. - Какой Стэнвуд? Для нас с тобой, душенька. При чем тут Стэнвуд? Его отец подбивает дружков будить меня чуть не ночью. "С днем рожде-е-енья", видите ли!
Тем временем леди Адела вызвала звонком дворецкого.
- Спинк, - сказала она, когда он вальяжно вошел в гостиную.
- Да, миледи?
- К нам приезжает мистер Кобболд. Приготовьте голубую комнату.
- Приготовлю, миледи, - холодный взор смягчился. - Разрешите спросить, это не мистер Эллери Кобболд из Америки?
- Его сын. Вы их знаете?
- Проживая в Штатах, миледи, я у них служил.
- И видели мистера Стэнвуда?