Мы не скажем, что лорд просиял. Люди, утратившие шляпу и соперничающие с дворецким, который мог бы служить манекеном, не сияют. Но легче ему стало. Только что мы бы приняли его за труп, отлежавшийся в воде; сейчас он скорей походил на труп свежий. Если мы сравним его с тем, кто пережил кораблекрушение, Терри показалась ему чем-то вроде паруса.
Даже в безднах уныния он знал, что у тучи есть кой-какая каемка - младшая дочь, сбежавшая в Лондон, на свободу, вернулась домой и могла его поддержать в меру своих сил.
Старшую дочь вынести трудно, среднюю - тоже нелегко, Космо Блейр и Мервин Спинк могут довести до удара. Зато Терри, дай ей Бог здоровья, девушка хорошая.
Глава IV
Леди Тереза Кобболд была намного красивее леди Клары. Средняя дочь пошла в отца, который был добрым (хотя бы для палаты лордов), но походил скорее на Эрика Блора, чем на Роберта Тейлора. Младшей хватило здравого смысла, чтобы пойти в мать, которая была в свое время красивейшей дебютанткой Лондона. От ныне покойной графини Терри унаследовала стройность, голубые глаза, золотистые волосы и вообще все то, что побуждало увидевших ее мужчин нервно поправить галстук.
- Привет, Шорти, - сказала она. - Поздравляю, мой дорогой.
- Спасибо, душенька.
- А вот и подарок. Увы, только трубка.
- Хорошая, - признал граф. - Как раз такую я хотел. Да, тебе сейчас звонил какой-то молодой человек.
- Майк Кардинел?
- Он самый. Вроде бы мы знакомы, но я его не помню.
- Конечно. Вы сто лет не виделись. Ну, Бог с ним. А вот скажи, - спросила она, присаживаясь на край потертого дивана, - как у тебя с праздником?
Граф помрачнел. День рождения оказался довольно убогим.
- Адела вручила мне два галстука, Дезборо - "Убийство где-то там", а Клара…
- Как насчет денег? Совсем нет?
- В сущности, совсем.
- Безобразие! А я-то надеялась, что мы съездим в Лондон покутить. Хорошо, совсем, а конкретней?
- Два шиллинга с небольшим. У тебя тоже пусто?
- Три шиллинга.
- Д-да… маловато.
- Такова жизнь.
- Именно, такова, - согласился граф, снова погружаясь в уныние.
Наше время неблагоприятно для графов. Прошли их денечки. Кое-кто еще крутится, но большей частью они, после уплаты налогов (земельный, подоходный и прочая), а также - поддержки скороспелых проектов, подходят вплотную к нищете. Лорд Шортлендс, с его двумя шиллингами и восемью пенсами, еще неплохо устроился.
Когда-то он все-таки мог заказать в своем клубе бутылку лучшего вина. Теперь приходилось довольствоваться молоком, поскольку он полностью зависел от щедрот леди Аделы, которой хватило ума выйти за Дезборо Топпинга.
Зависимость как таковая графа не мучила; он предпочитал, чтобы деньгами занимались другие. Но старшая дочь была прижимиста, тверда (скажем, не дала бы двести фунтов, чтобы он женился на кухарке) и настолько привязана к родовому гнезду, что все там жили круглый год. Граф понять не мог, почему ей нравится это гнездо, где летом очень жарко, зимой - очень холодно. Вот и сейчас он сказал:
- Представляешь, Терри, последний раз, и то ненадолго, я уезжал отсюда прошлым летом, когда тут жили американцы. Да и то Адела потащила меня в Харрогит. У Дезборо, видите ли, подагра! Я хотел поселиться в клубе, но она считает, что меня нельзя оставлять одного в Лондоне.
- И верно, нельзя.
- Надеюсь! - не без гордости заметил граф.
- Ты там такое вытворял…
- Бывало, бывало. Что с того? Я - в золотой клетке.
- Золотой?
- Если хочешь, в гробнице.
- Бедный старый Шорти! Ты не очень любишь фамильную цитадель?
- Я не люблю, чтобы мной помыкали. "Дай мне шиллинг, милочка!" - "На что?" - "На табак". - "Он не кончился". - "Кончился". - "Вот как? Много куришь". Это меня оскорбляет. Сказать не могу, как я восхищался твоим побегом. Да, ты вырвала клочок свободы. А у меня духа не хватает.
- Надо было вместе сбежать. Играли бы в оперетках, на пару. Старичок и простушка.
- Почему ты вернулась?
- Голод пригнал, мой ангел. Шоу провалилось, больше работы не было. Ты никогда не голодал?
- Неужели ты ничего не ела?
- Ела, один приятель кормил, истинный ягненок. Водил в кафе и рассказывал про свою девицу. Отец отослал его в Англию, чтобы он с ней не виделся. Он американец, но - вот странно! - фамилия у него такая же, как у нас.
- Кобболд?
- Не Шортлендс же!
Графу стало интересно. С некоторых пор это имя запечатлелось в его сердце.
- Хотел бы я знать, связан ли он с моим занудой. Какой-то Элл ери Кобболд все время шлет мне из Нью-Йорка письма и телеграммы. А сегодня он подговорил дружка, чтобы тот позвонил мне пораньше и запел в самое ухо. В семь часов! Ты только подумай. Ровно в семь. Часы над конюшней пробили - и пожалуйста.
- Насколько я понимаю, Стэнвуд - его сын. Он говорил, что они живут в Нью-Йорке или где-то поблизости. Так вот, он меня спас, но я все равно не выдержала.
- Пошла бы еще куда-нибудь. Ты такая красавица!
- Что ты, я ползти не могла. И ждать - тоже.
- Совсем денег не было?
- Совсем.
Лорд Шортлендс с пониманием кивнул.
- То-то и оно. Что ни возьми, нету денег. Вот, скажем, если бы у меня было двести фунтов, я бы женился на миссис Пентер.
- Знаю, она мне говорила.
- Хочет завести кабачок. Отдохнуть от трудов на склоне жизни. Что ж, это понятно. Женщине нужен дом со всеми финтифлюшками. Но мне-то, мне каково? Где я раздобуду деньги? А Спинк не дремлет. У него кое-что есть. Этот Блейр ему сунул фунтов пять, меня чуть не стошнило. А прошлогодние американцы? Тоже, я думаю, озолотили. Да, к цели он ближе.
- Заметь, он играет на скачках.
- Верно. А вдруг много выиграет?
- Миссис Пентер говорит, что он все время проигрывает. Это ей не нравится. Муж должен быть надежным.
- Она сама сказала?
- Да. Я заходила к ней попрощаться и хлопотала за тебя. Ты знаешь, у нее была несчастная любовь. Кто-то ее обманул, и она ищет надежности.
- Хочет прислониться к крепкому стволу?
- Вот именно. Я тебя расписала, но ты ей и так нравишься. "Ваш папаша, - говорит, - не такой красивый, как мистер Спинк, и не такой обходительный, он попроще, зато верный человек".
- Ха!
- Словом, иди вперед. Плюнь ты на эту красоту! Душа, вот что главное, а у тебя ее сколько хочешь. Поверь, мой ангел, ты выиграешь.
Граф был польщен, но не решился отбросить сомнения. Когда живешь так, как он, становишься реалистом.
- Если, - напомнил он, - раздобуду двести фунтов.
- Что ж, попробуем.
Зазвонил телефон. Теперь граф смелее поднял трубку.
- Это тебя.
- Майк?
- Да. Спрашивает, получила ли ты письмо.
- Получила. Передай ему: "Нет".
- Нет?
- Вот именно.
- В каком смысле?
- Он поймет, не бойся.
- Письмо получила, - сообщил лорд Шортлендс трубке, - и просит сказать: "Нет". А? Сейчас-сейчас. Он хочет знать, изменила ли ты прическу.
- Не изменила.
- Не изменила. А? Я ей передам. До свидания. Он говорит, очень хорошо, а то не будешь похожа на ангелов Боттичелли. А что значит "Нет?"
Терри засмеялась.
- Он спрашивает, выйду ли я за него.
Лорд Шортлендс по мере сил уподобился заботливому отцу.
- Выходи, - сказал он. - Надо же выйти замуж.
- Вообще-то надо.
- Ты подумай, что это значит. Свобода. Сво-бо-да. И потом, ты не будешь смотреть на ров.
- Адела хочет, чтобы я вышла за Блейра.
- Не стоит.
- Я и не выйду.
- Молодец. Ров рвом, но не за такую же цену!
- Это верно. И потом, он женится на Кларе.
- Батюшки! Он об этом знает?
- Пока - нет.
Граф немного подумал.
- А ты права. Она мне чуть голову не откусила, когда я его назвал пузатым оболтусом. Помню, я удивился. Что ж, спасибо, что тебе он не нравится.
- Ни в малейшей мере. Какая спесь! Говорит со мной, как с соплюшкой.
- Со мной он говорит, как с кретином. Расскажи-ка лучше про Кардинела. Когда вы познакомились?
- Помнишь, восемь лет назад Тони пригласил приятеля?
- Как я могу помнить этих жаб?
- Майк не жаба. Он очень красивый. Как-то мы сидели в кафе со Стэнвудом, а он зашел. Они подружились в Америке.
- Что, он тоже американец?
- Да, из Калифорнии. А учился здесь. Так вот, он подошел и спросил, не забыла ли я его.
- Ты не забыла?
- Конечно. Он к нам подсел, потом Стэнвуд ушел писать своей девице, и Майк прямо над кофе сделал мне предложение.
- Однако!
- Я тоже удивилась. Но он сказал, что любит меня с тех пор. Тогда не смел признаться.
- Что-то я в нем робости не заметил.
- Он ее преодолел.
- А кто он, собственно?
- Греческий бог, Шорти.
- Нет, что он делает?
- Работает в голливудской фирме, вроде актерского бюро. Уломают звезду, им - десять процентов гонорара.
Лорд Шортлендс оживился. Он читал о том, сколько получают звезды.
- Господи! Да он богач.
- Ну, он - младший партнер, но в общем - не жалуется.
- Я бы в него вцепился!
- А я не вцепилась.
- Он тебе не нравится?