- И ты его не знаешь?
- Одна наша девочка сказала, он издавал газету "Светские сплетни". Раньше, не сейчас.
- Сейчас он посылает цветы!
- Что я могу поделать?
- Да ты и не хочешь.
Глаза у нее сверкнули. Но, сообразив, что ее Ронни снова уподобился шестилетнему ребенку, она попыталась его отвлечь.
- Ну я же актриса! - сказала она. - Ты же не обвиняешь Лилиан Гиш, что ей поклоняются.
Ронни не сдался.
- Иногда я думаю, - сказал он, - любишь ли ты меня.
- О, Ронни!
- Думаю. Кто я такой? Вот, прогорел. Мозгов нет.
- Ты такой красивый!
- Слишком розовый. Почему я не похож на… А, да! Мак говорит, вы с Хьюго не расставались.
Сью вздохнула.
- Да это раньше было, - терпеливо объяснила она. - Я люблю с ним танцевать. Неужели ты думаешь, что я могу в него влюбиться!
- А что такого?
- В Хьюго? - Она рассмеялась, как смеялась всегда, думая о мистере Кармоди.
- Он лучше меня. Не такой румяный. Играет на саксофоне.
- Господи, перестань! Я люблю тебя.
- А не Хьюго?
- Нет.
- И не Пилбема?
- Конечно, нет. Тебя.
- А! - сказал Ронни.
Человек пылкий, он мгновенно взмыл из бездны к вершинам. Туча ушла, байроническая скорбь исчезла, он улыбался.
- Знаешь, почему я спешу в Бландинг? - спросил он.
- Нет.
- Хочу дядю обработать.
- Что?
- Обработать дядю Кларенса. Как я женюсь без денег?
- Да, я понимаю… Расскажи мне про Бландинг, Ронни.
- Как это?
- Я хочу все себе представлять, когда ты там. Ронни задумался. Он не был художником слова.
- Ну, такой замок. Парки всякие, сады. Деревья. Террасы.
- А девушки?
- Моя кузина Миллисент. Дочка дяди Ланселота, он уже умер. Наши хотят, чтобы мы с ней поженились.
- Какой ужас!
- Нет, ничего. Мы оба против.
- Ну, это еще туда-сюда. А другие девушки есть?
- Больше нету. Мать познакомилась в Биаррице с одной американкой. Очень богатая, Майра Скунмейкер. Ну, мать пристала: "Ронни, почему ты не звонишь Майре? Своди ее в казино. Потанцуете". Ужас какой-то. Теперь ее ждут в замке.
- Ой!
- При чем тут "ой"?
- Нет, все-таки… Вообще-то они правы. Тебе надо жениться на девушке твоего круга.
Ронни едва не наскочил на другую машину.
- Осторожней! - вскрикнула Сью.
- А ты не говори черт знает что! Мало мне наших…
- Бедненький! Ну, прости. Но ты пойми их, кто я такая? Дочь певички из мюзик-холла. Знаешь, в розовом трико…
Ронни растерялся. Он никогда не думал об ее семье, и розовое трико его немного испугало. Он представил себе крашенную перекисью тещу, которая говорит девятому графу: "Солнышко".
- Ее звали Долли Хендерсон.
- Не слышал.
- Так это же было давно, двадцать лет назад.
- Я думал, ты из Америки.
- Папа меня увез, когда она умерла.
- А, она… э… ее нет в живых?
- Конечно.
- Какая жалость… - сказал Ронни, заметно приободрившись.
- А папа был в ирландской гвардии. Капитан какой-то.
- Красота! - закричал Ронни. - Мне-то что, хоть бы он студнем торговал, но наши…
- Ну, вряд ли.
- Нет, не говори! Он в Лондоне?
- Он умер.
- Э? О! Да… - проговорил Ронни. - Все равно, им скажем.
- Если хочешь. Но я же сама певичка.
Ронни представил себе мать, тетю Констанс - и разум подсказал ему, что она права.
- А ну их всех! - решил он. - Они думают, если человек служит в шоу, он должен плясать на столе перед пьяными маклерами.
- Как интересно! - вставила Сью. - Попробовать, что ли?
- Возьмем дядю Галли. Он полюбил одну актрису еще в средние века. И что? Отослали багажом в Южную Африку. Чушь какая-то! Надоели! Нет, пойду к дяде Кларенсу и все скажу.
- Я бы не говорила.
- Да?
- Да. Если он про меня услышит, он денег не даст. Атак - все может быть… Какой он?
- Дядя Кларенс? Он хороший, сонный такой. Помешан на цветах. Нет, сейчас у него свинья.
- Какая прелесть!
- Был бы я свиньей, он бы меня озолотил.
- Ты и так свинья.
Ронни вздрогнул. Совесть грызла его под идеально сшитой жилеткой.
- Ну, прости! Я тебя люблю, вот и ревную. Если ты мне изменишь, я… прямо не знаю, что я сделаю. Ты… это…
- Что?
- Поклянись.
- Как?
- Пока я в замке, ты ни с кем не будешь танцевать.
- Даже танцевать?
- Да.
- Хорошо.
- Особенно с Пилбемом.
- А я думала, ты скажешь: с Хьюго.
- Он в замке.
- В вашем замке?
- Да. Служит у дяди Кларенса.
- Значит, тебе будет не скучно. Хьюго, Майра, Миллисент…
- Оставь ты эту Миллисент! Если ты думаешь, что для меня существуют какие-то девушки…
Голос его стал напевным. Сью слушала и радовалась. В конце концов, день и вправду был прекрасен.
3
- Кстати, - сказал Ронни, - ты себе представляешь, куда мы едем?
- В рай.
- Нет, сейчас.
- Кажется, в кафе.
- В какое? Здесь их вроде нет. Понимаешь, то, се, и я очень далеко заехал. Надо вернуться, скажем - к "Карлтону". Как тебе?
- Можно и туда.
- Или в "Ритц"?
- Куда хочешь.
- А, черт!
- В чем дело?
- Сью! У меня мысль!
- Когда-то начинать надо.
- Поедем ко мне!
- К тебе?
- Да. Там никого нет. Наш дворецкий - хороший дядька. Даст нам чаю, ничего не скажет.
- Это хорошо.
- Так поедем?
- С удовольствием. Ты мне покажешь свои детские фотографии.
Ронни покачал головой. Любому риску есть пределы.
- Нет. Никакая любовь не выдержит моего вида в матроске. В последнем классе, с Хьюго - это можно. Перед матчем.
- Вы выиграли?
- Нет. В критический момент этот идиот промазал.
- Ужас! - сказала Сью. - Может, я бы и влюбилась в Хьюго, но теперь- конец! - Она огляделась. - Совсем не знаю этих кварталов. Такие аристократические… Далеко до Норфолк-стрит?
- Следующий квартал направо.
- Ты уверен, что никого нету?
- Ни единой души.
Он был прав. Леди Констанс, строго говоря, находилась на улице. Она только что вышла. Прождав племянника полчаса, она оставила ему записку и пошла в "Кларидж", выпить чаю.
- О, Господи! - воскликнул Ронни, завидев ее. - Моя тетя!
Тетя оглядела машину холодным взором. Как она призналась Миллисент, она была старомодна и, видя своих племянников с прелестными девушками, подозревала худшее.
- Здравствуй, Роналд.
- А… э… привет, тетя Констанс.
- Ты нас не познакомишь?
Опасность обостряет разум. Достигнув цвета герани и поправив воротничок, Ронни Фиш произнес те единственные слова, которые могли предотвратить беду:
- Мисс Скунмейкер.
- Мисс Скунмейкер!
Сходство леди Констанс с драконом мгновенно исчезло. Мало того - она устыдилась, что подумала дурно о непорочном племяннике.
- Моя тетя, леди Констанс Кибл, - легко и просто сказал Ронни.
Сью была не из тех, кто бросает друга в беде. Она широко улыбнулась.
- Рада встретиться с вами, леди Констанс, - сказала она: - Леди Джулия столько про вас рассказывала.
- Значит, вы уже в Лондоне?
- Да.
- Не задержались в Париже?
- Нет.
- Когда же вы едете в Бландинг?
- О, скоро!
- Я еду сегодня. Ты отвезешь меня, Роналд?
Ронни кивнул. Теперь, когда опасность миновала, его охватила слабость.
- Приезжайте поскорее! Сады очаровательны. Мой брат так хочет вас видеть, а я собиралась выпить чаю. Не присоединитесь ко мне?
- Я бы рада, - сказала Сью, - но не могу, спешу. Мы ездили по магазинам.
- Я думала, вы все купили в Париже.
- Не совсем все.
- Ну, я вас жду в замке.
- Спасибо. Ронни, нам не пора?
- Пора, - буркнул Ронни. - Едем.
- Я так рада с вами познакомиться. Сестра столько о вас писала. Возвращайся, Роналд, отвезешь меня.
- Хорошо.
- До свидания!
- До свидания, леди Констанс!
Машина двинулась. Завернув за угол, Ронни вынул платок и отер лоб.
- Значит, это тетя Констанс, - сказала Сью. - Нет, ты гений! Как быстро сообразил! Почему ты никогда не говорил мне, что ты такой умный?
- Я не знал.
- Конечно, все немножко усложнилось.
- А? Что? Ты думаешь?
- Когда я была маленькой, я учила стихи…
- Не отвлекайся, старушка. Не до того.
- Я не отвлекаюсь. Значит, стихи. Сейчас я помню две строчки: "Мы попадем в густой туман, когда решимся на обман".
- Да что ты! Она и не поморщилась.
- А когда приедет настоящая мисс Скунмейкер, с двадцатью четырьмя чемоданами?
- Черт! - сказал Ронни.
- Что ж, - продолжала Сью, - остается одно - идти дальше.
- Как?
- Послать ей телеграмму, что в Бландинге скарлатина. Подпись "Леди Констанс". Вот почта. Иди, посылай, пока силы есть.
И Ронни пошел на почту в глубоком раздумье.