5
Бландингский замок дремал в сумерках. Обитатели его занимались кто чем. Кларенс, девятый граф Эмсвортский, поминутно оглядываясь, ушел от Императрицы и принялся за "Свиней Британии". Галахад, записав эпизод с фальшивой челюстью, перечитывал сегодняшнюю порцию, и она ему нравилась. Бидж вклеивал в альбом его фотографию. Миллисент глядела в зеркало, о чем-то думая. Хьюго лениво отрабатывал бильярдные удары, размышляя о своей даме, а отчасти - и о том, что хорошо бы съездить в Лондон.
А на втором этаже, в своем будуаре, леди Констанс писала на листке бумаги:
"Дорогой мистер Бакстер!.."
Глава вторая
ПУТЬ ИСТИННОЙ ЛЮБВИ
1
Сияющий закат, умноживший красоты Бландинга, принес меньше радости тем, кого долг и дела держали в Лондоне. Мортимер Мейсон, старший партнер фирмы "Мейсон и Сэксби, театральная антреприза", полагал, что не помешал бы резкий исландский холод. Мало того, что он задыхался, как рыба на суше, - июльская жара губила самый театр. Только вчера, чтобы сократить расходы, он уволил часть хора и очень жалел хористок. Он был добр, когда-то участвовал в шоу и знал, что такое - остаться без работы в середине летнего сезона.
Кто-то постучался в дверь, и вошел свирепый сторож, охранявший контору.
- Ну, что там? - устало откликнулся Мортимер Мейсон.
- Вы примете мисс Браун, сэр?
- Какую мисс Браун? Сью?
- Да, сэр.
- Конечно. - Несмотря на жару, он просиял. - Она здесь?
- Да, сэр.
- Пускай войдет.
Мортимер Мейсон всегда любил эту Сью отеческой любовью - и просто так, и за приветливость, и за прилежание, но больше всего за то, что она была дочерью Долли Хендерсон. Не он один из старых лондонцев умилялся, вспоминая о Долли и добрых старых днях, когда у них еще была талия. Он вылез из кресла, но тут же шмякнулся в него, обиженно восклицая:
- Нельзя же быть такой свежей!
Упрек был заслужен. Когда плавится асфальт и тают антрепренеры, неловко походить на розу, окропленную росой. Сама по себе Сьюзен состояла из глаз и улыбки.
- Простите, папочка! - рассмеялась она, и он слабо застонал, ибо смех ее напомнил ему позвякивание льдинок в кружке пива. - А вы на меня не смотрите.
- Ладно, говори, зачем пришла. Замуж выходишь?
- Не сейчас, к сожалению.
- Разве твой типус не вернулся?
- Вернулся, как раз сегодня. Он ждет внизу. Хотите взглянуть?
- Надо спускаться вниз? - осторожно спросил Мейсон.
- Нет, можно из окна.
Мортимер Мейсон подошел к окну и увидел спортивную машину, а в ней - молодого человека, который, откинувшись на спинку, курил сигарету в длинном мундштуке и сурово поглядывал на местных мальчишек, как бы не поцарапали кузов.
- Ты его любишь? - спросил Мейсон.
- Ужасно.
- А кто он такой? Да, знаю, Фиш, но не в том дело. Деньги у него есть?
- Есть, только дядя не дает, лорд Эмсворт. Он опекун или что-то такое.
- Эмсворт? Знал, знал его брата. Давно это было. - Он крякнул. - Галли! Какой человек! Надо бы его найти, предложить одну штуку. Где он?
- Газеты пишут - там, в замке. Ронни едет туда сегодня вечером.
- Так скоро? Ай-яй-яй! - Он покачал головой. - Нехорошо.
Сью опять рассмеялась.
- Ты смотри! - продолжал он. - За ними глаз да глаз.
- Не беспокойтесь, папочка.
- Что ж, я тебя предупредил. Значит, Галли в Бландинге? Запомню. Да, а зачем я тебе понадобился?
Сью стала серьезной.
- Я хотела попросить об одной услуге.
- Давай, давай.
- Насчет этих девочек…
- Ну, что такое?
- Вы уволили Салли Филд.
- Да, и что?
- Ей очень трудно живется. Вы не могли бы уволить лучше меня?
Мортимер Мейсон забыл о жаре, хотя и хватал ртом воздух.
- Что?
- Уволить меня.
- Тебя?
- Да.
- Ты рехнулась!
- Нет, папочка, пожалуйста!
- Ты ее любишь?
- Не особенно. Я ее жалею.
- Ну и ладно.
- Папочка, у нее совсем нет денег!
- Ты мне нужна в этом шоу.
- Ах, Господи, какая разница!
- Такая. В тебе есть… - он пошевелил пальцами, - что-то эдакое. Как в матери. Ты знаешь, я был вторым jeun premier'om, когда она только начинала…
- Да, вы говорили. Теперь из вас вышли бы сразу два. Ну как, уволите?
Мортимер Мейсон подумал.
- Что с тобой поделаешь! - сказал он в конце концов. - Не уволю, уйдешь сама. Я тебя знаю. Ты удалая девица, Сью. И мать была такой. А как ты будешь жить? Помочь тебе? Я бы побегал, поспрашивал.
- Куда вам, папочка! Вот если бы вы вставали в шесть часов и делали гимнастику…
- Молчи, а то прибью!
- Ну, хорошо. Спасибо вам, не надо. У вас хватает забот. Я справлюсь. Главное - Салли, вы ее спасли.
- Зачем ее спасать, она с ритма сбивается!
- Все равно, дело сделано. Пока.
- Не убегай, а?
- Надо. Ронни ждет. Поедем куда-то пить чай. Кажется, на реку. Только подумайте - деревья, вода…
- Дал бы тебе линейкой, - сказал Мейсон. - Но я ведь и сам вылезу из этой турецкой бани. Еду в Блэкпул. Вода, песок…
- … и вы с совочком. Пришлите мне фотографию! Ну, бегу, Ронни там запечется.
2
Запекаться, да еще ждать девушку, которую ты не видел полтора месяца, не так уж приятно, и молодой человек ярко-розового цвета вышел из машины, чтобы постоять хотя бы в относительной тени. Стоял он у входа, под козырьком, читал афиши, печально думая о том, что сегодня едет в Бландинг.
Привратник Мак вылез из своего логова, дыша тем предчувствием радости, которое испытывают верблюды, завидевшие оазис, и театральные швейцары, которые скоро смогут заглянуть за угол, в пивную. Чувством своим он поделился с Ронни.
- Уже скоро, мистер Фиш.
- Э?
- Скоро, говорю.
- А!..
Заметив мрачность собеседника, добрый Мак угадал причину.
- Жарко-то как, мистер Фиш!
- Э?
- Как услышал, так и сказал: "Ну, жуть!"
- О чем?
- Да о вашем кабачке. Это же надо! Прогорели.
- А… - коротко откликнулся Ронни.
У Мака было много хороших свойств, но не деликатность. Он подбадривал бы Наполеона беседой о зимнем спорте в Москве.
- Как вы это затеяли, я и сказал: "Два месяца, не меньше". А тут - полтора!..
- Семь недель.
- Ну, семь. Я пожарному сказал: "Это тебе не кот начхал, тут мозги нужны". А уж у вас с мистером Кармоди… Вы его не видели?
- Нет. Я был в Биаррице, он - в Шропшире. У моего дяди секретарем.
- А я вот его видал, - сообщил Мак.
Авангард труппы вышел из дверей - жаждущие флейты, две-три скрипки и сердитый гобой. Гобои в неволе дичают.
- Да уж, я его навидался. Все к нам ходил, к мисс Браун. Большие друзья.
- О? - сказал Ронни.
- Как их увижу, так и смеюсь.
- Почему?
- Он-то во-о-он какой, а она - одно слово, фитюлька. Оно всегда так. Вот я - шесть футов, а супруга - чистый кролик. Живем хорошо.
- А! - снова сказал Ронни.
- Цветы-то ваши пришли.
- Э?
- Ну, цветы для мисс Браун. - Мак ткнул пальцем в сторону полки, где стоял большой букет. - Я еще не передал.
Букет был красивый, но Ронни он не понравился. Щеки его стали еще розовей, глаза - остекленели.
- Дайте-ка их мне, Мак, - выговорил он.
- Нате, сэр. Прямо жених! Нет, прямо…
Мысль эта посетила и Ронни. Мимо прошли две девушки, они хихикнули.
- Когда мисс Браун выйдет, скажите, что я - в машине.
- Хорошо, сэр. Скоро нас навестите?
- Вряд ли. Еду в Шропшир.
- Надолго?
- Да.
- Жалко, сэр. Ну, доброго вам пути. Спасибо.
Вцепившись в букет, Ронни подошел к машине. К цветам была привязана карточка. Он прочитал и швырнул цветы на сиденье.
Девушки шли теперь стайками, и Ронни понять не мог, почему в газетах пишут о "красотках из шоу". Наконец появилась та, из-за которой сердце его запрыгало; когда же она побежала к нему - чуть не выскочило изо рта.
- Ронни, миленький!
- Сью!
- Прости, что задержала!
Ронни забыл все, даже то, что ей шлет букеты какой-то мерзавец по имени П. Фробишер Пилбем.
- Понимаешь, заходила к мистеру Мейсону.
- Зачем?
Ронни видел много фильмов и знал, каковы антрепренеры.
- Так, по делу.
- Он тебя звал в ресторан?
- Нет. Он меня уволил.
- Тебя?
- Да, я безработная, - весело сказала Сью.
- Я ему сверну шею!
- Не надо, он не виноват. - Она увидела цветы и радостно взвизгнула: - Это мне?
- Вероятно.
- То есть как?
- Да, тебе.
- Спасибо!
- Ну, садись.
Когда пробка задержала машину, он приступил к делу.
- Да, насчет цветов.
- Прелесть какая!
- Возможно. Я их не посылал.
- Ты их принес, это еще лучше.
- Они вообще не от меня. Какой-то гад, П. Фробишер Пилбем.
Улыбка померкла. Сью знала, как ревнив ее Ронни.
- Да? - растерянно сказала она.
Кожура прохладной сдержанности, годами слагавшаяся в Итоне и Кембридже, с треском лопнула, и миру явился истинный Роналд Овербери Фиш.
- Это еще кто такой? - взревел он.
- Не знаю!
- А чего же он шлет цветы?
- Да, все время шлет и пишет… Ронни заскрежетал зубами.