- Стерва, причем из самых вредных. Иевуссеянка и амалекитянка. Если б не она, я бы все уладил. Понимаешь, она хотела, чтобы Агги вышла за ее брата. Я думаю, она заманивает Агги в Париж, чтобы они опять встретились. В общем, надо что-то делать. Надеюсь на тебя.
- На меня? А что я могу?
- Поговори с ней, похлопочи! В фильмах хлопочут. Сколько раз я видел, как седой отец…
- Чушь и чепуха! - обиделся лорд Эмсворт, которому, как многим пожилым людям, казалось, что он совсем молодой. - Сам виноват, сам и тушись.
- Пардон?
- Ну, крутись в собственном соку! В общем, я помогать не буду.
- Не будешь?
- Нет.
- То есть будешь?
- То есть не буду.
- Хлопотать? - спросил на всякий случай дотошный Фредди.
- Вмешиваться в это грязное дело.
- И звонить ей не будешь?
- Нет.
- Ну, что это ты! Номер шестьдесят семь. Всего два пенса.
- Нет!
Фредди печально встал с кресла.
- Что ж, - сказал он, - очень хорошо. Жизни моей конец. Если Агги уедет в Париж и получит развод, удалюсь в какую-нибудь тишь, протяну года два-три… До свиданья.
- До свиданья, Фредерик.
- Тюху-тюху… - промолвил Фредди.
* * *
Обычно лорд Эмсворт засыпал рано и спал крепко. Как и Наполеон Бонапарт, он умел погрузиться в сон, едва коснувшись головой подушки. Однако в эту ночь, под гнетом забот, он тщетно искал забвения. Под утро он сел в постели, весь дрожа. Его посетила ужасная мысль.
Фредди упомянул о какой-то тиши. Возможно, - но что, если это Бландингский замок? Одно предположение вогнало графа в дрожь, ибо он считал, что сын его опасней для доброй сельской жизни, чем глисты у лошадей, зеленая тля и даже сап. Словом, чувство было такое, будто бедного лорда ударили чем-нибудь по затылку.
И он подумал: был ли он добр к сыну? Не был ли жесток? Не отказал ли в милости? В общем, сделал ли то, что должен делать отец?
Ответы были соответственно: "нет", "да", "да", "нет".
За утренним чаем лорд Эмсворт уже совсем твердо решил пойти к невестке и хлопотать, как никто еще не хлопотал.
После бессонницы хлопотать трудно. Только днем, поглядев на цветы в Кенсингтонском саду и пообедав в "Риджент Грилл" (отбивная, полбутылки кларета), лорд Эмсворт обрел себя. Голова прояснилась, тупость уступила место шустрости.
Уступила она настолько, что в отеле "Савой" граф проявил неожиданное хитроумие. Прежде чем сказать портье свое имя, он помолчал. Вполне возможно, думал он, невестка включила в свою вендетту весь их род, а тогда - задушит хлопоты на корню, узнав, что это он. Лучше не рисковать. Решив это, он кинулся к лифту и оказался у номера шестьдесят седьмого.
Он постучал в дверь. Ответа не было. Он постучал снова, потом еще и еще, а уж потом - немного опешил и совсем бы ушел, если бы не заметил, что дверь открыта. Тогда он ее толкнул, вошел и оказался в гостиной, уставленной всевозможными цветами.
Цветы приманивали его всегда. Несколько счастливых минут он ходил от вазы к вазе.
Когда он понюхал в двадцатый раз, ему почудилось, что в комнате отдается какой-то звук: посопишь - и он вроде бы сопит. Однако людей тут не было. Чтобы окончательно проверить акустику, бедный граф засопел погромче, но в ответ послышалось скорее рычание.
Это рычанием и было. У самых ног многострадального пэра крутилась женская муфта, и, в озарении нынешней шустрости, он понял, что это скорее собачка, из тех, которыми женщины вечно набивают свои гостиные.
- Господи, помилуй! - благочестиво воскликнул граф, как восклицали его предки на поле боя, где бывало не легче.
Кроме того, он попятился. Собачка не отстала. Ног у нее не было, двигалась она только верою.
- Уходите! - сказал ей лорд Эмсворт.
Маленьких собак он не любил и, допятившись до двери, решил спрятаться. Что поделаешь! Один Эмсворт спрятался при Азенкуре.
На этот, третий раз он оказался в спальне, видимо - надолго. Мохнатая тварь уже не пыталась усмирить свою ярость, она мерзко лаяла, время от времени царапая дверь.
- Уходите! - закричал граф.
- Кто там?
Лорд Эмсворт подскочил, как блоха. Он привык к мысли, что в номере нет никого, и совсем перепугался.
- Кто там?
Тайна, уже обретавшая потусторонние тона, внезапно разрешилась: голос говорил из-за другой двери. По-видимому, судьба так зла, что приурочила первый визит свекра к купанию невестки.
Граф подошел к дверям и робко сказал:
- Пожалуйста, не пугайтесь!..
- Кто там? Что вы тут делаете?
- Главное, вы не пугайтесь…
Здесь он и прервал фразу, ибо все та же судьба ее опровергла. Причины для страха были. Первая дверь открылась, и злобная муфта, пыша ненавистью, покатилась - в своей манере, без ног, - прямо к его лодыжкам.
Опасность открывает в каждом неведомые черты. Лорд Эмсворт не был акробатом, но прыгнул на славу. Как птица, возвращаясь в гнездо, он пролетел через комнату на кровать, где и остановился. Собачка ярилась внизу, словно волны у скал.
Именно тогда лорд Эмсворт увидел, что в первых дверях стоит молодая женщина. Знаток женской красоты нашел бы в ней недостатки - она была коротковата, тяжеловата, почти квадратна; подбородок у нее слишком торчал вперед, волосы отливали неприятной бронзой. Но меньше всего лорду Эмсворту понравился пистолет в ее руке.
Жалобный голос спросил из ванной:
- Кто там?
- Какой-то человек, - ответила девица-с-пистолетом.
- Это я понимаю. А кто он?
- Не знаю. С виду - противный. Выходи оттуда!
- Я не могу, я мокрая.
Стоя на кровати, трудно сохранить достоинство, но лорд Эмсворт очень старался.
- Моя дорогая!
- Что вы тут делаете?
- Дверь была открыта…
- И вы понадеялись, что шкатулка тоже открыта, - закончила за него девица. - По-моему, - повысила она голос, чтобы он был слышен в ванной, - это Допи Смит.
- Кто?
- Допи Смит. Который пытался украсть твои драгоценности в Нью-Йорке.
- Я не Допи Смит! - вскричал граф. - Я граф Эмсворт.
- Да?
- Да.
- Ах-ах-ах-ах!
- Я пришел к своей невестке.
- Что же, вот она.
Вторая дверь открылась, и вышло прелестнейшее созданье в японском халате. Даже в этот миг лорд Эмсворт удивился, почему такая красавица вышла за Фредерика.
- Как ты сказала, кто он? - спросила она, вызывая еще большее восхищение тем, что уверенно схватила и держит собачку.
- Граф Эмсворт.
- Да, я граф Эмсворт!
Красавица в кимоно смотрела, как он слезает с кровати.
- Знаешь, Джейн, - сказала она, - очень может быть. Вылитый Фредди.
У лорда Эмсворта, как у всех, бывали минуты застенчивости и недовольства собой, но такого он все-таки не предполагал. "Вылитый Фредди…"
Девица дико заорала:
- Ой, батюшки! Ты что, не видишь?
- Чего?
- Да это же Фредди! Хочет подлизаться к тебе. Его стиль, как в кино. Снимите бороду, звезда экрана!
И, не дожидаясь, она вцепилась в нее хваткой современной девушки, воспитанной на хоккее, теннисе и гимнастике. Но тут же произнесла:
- Гм-м… Вроде бы настоящая. Если, - сказала она пободрее, - он не приклеил ее чем-нибудь эдаким. Ну, еще разок!
- Не надо, - сказала невестка графа. - Это не Фредди. Его бы я сразу узнала.
- Значит, вор. Эй, вы! Лезьте вон в тот шкаф, а я позвоню в полицию.
Лорд Эмсворт сделал несколько недурных па.
- Я не полезу ни в какие шкафы, - сказал он. - Я требую, чтобы меня выслушали. Не знаю, кто эта леди…
- Меня зовут Джейн Йорк.
- А, это вы ссорите мужа с женой! Я все знаю. - И граф обернулся к красавице в кимоно. - Вчера мой сын Фредерик вызвал меня в Лондон. Уймите эту собаку!
- Зачем? - спросила мисс Йорк. - Она у себя дома.
- Он сообщил мне, - продолжал лорд Эмсворт, повышая голос, - что у вас произошла размолвка…
- Ха-ха! - сказала мисс Йорк.
- Он обедал с той дамой по делу.
- Ясно, ясно, - откликнулась злодейка. - Знаем мы эти дела.
- Я думаю, это правда, - вступила в беседу миссис Трипвуд - Он лорд Эмсворт. Смотри, все знает. Значит, Фредди ему сказал.
- Если он вор, он должен все знать. Всюду об этом пишут.
- Нет, ты подумай… Тут зазвонил телефон.
- Уверяю вас… - начал лорд Эмсворт.
- Да, - сказала в трубку мисс Йорк. - Пусть идет. - Она победно взглянула на пришельца. - Не везет вам, однако. Приехал лорд Эмсворт, сейчас будет здесь.
Бывает так, что человеческий разум вправе пошатнуться. Лорд Эмсворт, человек тихий, непригодный для нашей суеты, испытал в этот день то, что сломило бы самых бойких. Но эти поразительные слова прошибли его. Он пошел в гостиную и сел в кресло. Ему казалось, что он видит дурной сон.