Человек, вошедший в комнату, это подтверждал. Кому-кому, а ему было бы вполне удобно в любом кошмаре.
Он был высокий, тощий, седой, а борода его, легкая и длинная, отливала каким-то сомнительным цветом. Хотя его должны бы давно убить, он дожил до невероятного возраста - то ли до ста пятидесяти (и выглядел неплохо), то ли до ста десяти (и выглядел старовато).
- Мое дорогое дитя! - заквакал он очень высоким голосом.
- Фредди! - закричала красавица в кимоно.
- А, черт, - сказал новый пришелец.
Все молчали, пока лорд Эмсворт не издал какой-то звук.
- Ну, что же это! - воскликнул Фредди. - И ты здесь! Его жена спросила:
- Правда, это твой отец?
- Конечно, - ответил он. - Он самый. Кто ж еще? Он, он и он. Только он говорил, что не пойдет.
- Я передумал, - тихо сказал лорд Эмсворт.
- Вот видишь! - сказала миссис Трипвуд своей недоброй подруге. - Так я и думала.
Бедный граф странно застонал.
- Неужели я такой? - спросил он и закрыл глаза.
- Хорошо, - сказала мисс Йорк, обращаясь к Фредди во всей своей мерзкой властности. - Хорошо, вот и вы, в роли Санта-Клауса, но что с того? Агги ясно написала, что видеть вас не хочет.
По всей вероятности, Любовь преобразила мягкого Фредди. Сняв бороду и брови, он твердо взглянул на мисс Йорк.
- Я говорю не с вами, - сказал он. - Вы змея.
- Вон что?
- Да. Вы отравили душу бедной Агги. Если бы не вы, я бы все объяснил.
- Что ж, объясняйте. Времени было много, могли подготовиться.
- Агги, - сказал Фредди, - как тебе идет эта штука!
- Не юлите, - сказала мисс Йорк. - Переходите к делу.
- Это дело и есть, - сказала миссис Трипвуд. - А зачем тебе тогда морковные актрисы?
- Золотисто-рыжие, - уточнил Фредди.
- Морковные.
- Да, морковные.
- Почему же ты с ней обедаешь?
- Да, почему? - вмешалась мисс Йорк.
- Я говорю не с вами, - напомнил Фредди.
- Помолчи, Джейн. Да, Фредди?
- Понимаешь, Агги…
- Никогда не верь мужчине, который так начинает.
- Джейн, ты не можешь помолчать? Фредди, я слушаю.
- Я хотел ей продать сценарий, а тебе - сделать сюрприз.
- Ой, как хорошо! Нет, правда?
- Вы хотите, чтобы мы поверили… - снова вмешалась мисс Йорк.
- Именно. Сама понимаешь, надо было ее обхаживать.
- Конечно!
- Приходится.
- Еще бы!
- Когда их покормишь - совсем другое дело.
- Ну естественно!
- Ты веришь в этот бред? - опомнилась мисс Йорк.
- Конечно, - сказал Фредди. - Веришь, дорогая?
- А то как же, милый!
- Мало того, - продолжал Фредди, вынимая что-то из кармана, словно фокусник, - я могу все доказать. Вот телеграмма. "Супер-Ультра-Фильм" предлагает тысячу долларов за сценарий. Так что в другой раз, пожалуйста, не судите о других по себе!
- Да, - сказала Агги. - Я бы очень хотела, чтобы ты не вмешивалась в чужие дела.
- Прекрасно сказано, - заметил Фредди. - Прибавлю…
- Она фальшивая, - сказала мисс Йорк.
- Кто?
- Телеграмма.
- То есть как? - вскричал Фредди.
- А так. Они послали телеграмму, потому что вы послали телеграмму, чтобы они послали телеграмму.
- Не понимаю, - сказал Фредди.
- Зато я понимаю, - сказала его жена, - и не хочу больше вас видеть, Джейн Йорк.
- Присоединяюсь, - сказал Фредди. - Турки таких, как вы, топят в Босфоре. В мешке.
- Лучше мне уйти, - сказала мисс Йорк.
- Гораздо лучше, - сказал Фредди. Лорд Эмсворт, очнувшись, слабо заморгал. Ему было лучше, но в меру.
Фредди тем временем рассказывал свой сценарий.
- Понимаешь, муж и жена. Он очень бедный, понимаешь… нету денег. Попал под машину, а они не хотят оперировать. Хотят пятьсот долларов. А где их взять? Понимаешь?
- Конечно.
- Сила, а?
- Еще какая!
- Ты подожди, что будет! Жена охмурила миллионера, он обещал деньги. Тут звонят доктора, то есть к нему. Она смеется, чтобы он не понял, как она страдает. Забыл тебе сказать, если его не резать, ему конец. Здорово?
- Блеск!
- То ли еще будет! Они идут в спальню… Эй, эй! Ты что, уходишь?
Лорд Эмсворт уже поднялся.
- Тебе получше?
- Да, спасибо…
- О, лорд Эмсворт! - сказала Агги. - Простите меня!
Он погладил ее по руке, снова удивляясь, почему такая милая и умная девушка полюбила Фредди.
- Не за что, не за что! А вот вы мне скажите, когда Фредерик… э… был с бородой, он напоминал меня?
- Очень, очень!
- Спасибо, моя дорогая. Приезжайте в Бландинг, как только сможете.
И он задумчиво вышел.
- Есть у вас парикмахерская? - спросил он внизу.
- Да, сэр.
- Покажите, пожалуйста, где она, - сказал граф.
Лорд Эмсворт сидел в своей библиотеке, допивая последний бокал. В открытое окно вплывали запах цветов и тихие звуки насекомых.
Казалось бы, все хорошо. Энгус Макалистер сообщил, что зеленая тля побеждена китовым жиром; больная корова шла на поправку и обретала аппетит; бороды не было.
И все-таки графа что-то томило.
Он позвонил в звонок.
- Милорд?
Лорд Эмсворт с одобрением взглянул на верного слугу. Бидж много лет служил их дому. Хороший человек… И смотрит как-то так, чему-то радуется…
- Бидж, - сказал граф, - будьте добры, позвоните в Лондон.
- Слушаюсь, милорд.
- Отель "Савой", номер шестьдесят семь.
- Хорошо, милорд.
- Спросите мистера Фредерика, как там кончается.
- Кончается, милорд?
- Да.
Время шло. Граф размышлял. Дворецкий вернулся.
- Я говорил с мистером Фредериком, милорд.
- Да?
- Он передает привет и просит сказать, что в спальне был черный ягуар, милорд.
- Ягуар?
- Ягуар. Привязан к ножке кровати. Он защищал честь жены, милорд.
- А! - сказал лорд Эмсворт. - Спасибо, Бидж.
Лорд Эмсворт и его подружка
День был такой теплый, солнце так сияло, птицы - пели, что всякий, знакомый с девятым графом Эмсвортом, решил бы, что он гуляет в своих садах. На самом же деле он сидел в столовой и смотрел на копченую селедку таким горестным взглядом, что селедка даже поеживалась. Наступил тот понедельник августа, когда в конторах все свободны, а здесь, в Бландинге, удается создать небольшой ад.
Ему, владельцу замка, запрещают в этот день гулять по своим садам в старом костюме. Силы, неподвластные графам, вбивают его в стоячий воротничок, венчают цилиндром и говорят, чтобы он был как можно приветливей. А под вечер тащат на помост и велят говорить речь. Что погода, что птицы для того, кому предстоит такой день?
Сестра его, леди Констанс, беспечально глядела на него поверх своего кофе.
- Какое утро! - сказала она.
Лорд Эмсворт совсем загрустил. Этой ли женщине держаться так, словно все хорошо в лучшем из миров? Если бы не она с ее орлиной зоркостью, он бы увернулся хоть от цилиндра.
- Ты речь написал?
- Да.
- Смотри, заучи наизусть, а то будешь заикаться, как в прошлом году!
Лорд Эмсворт отодвинул тарелку, он потерял аппетит.
- И не забудь, сходи в деревню, там конкурс садиков.
- Схожу, схожу, схожу, - сказал он. - Не забуду.
- Я бы тоже сходила. Из Лондона понаехали дети. Надо им сказать, чтобы вели себя поприличней, когда придут на праздник. Ты знаешь, что такое лондонские дети. Макалистер говорит, вчера кто-то рвал у нас цветы.
Такая новость глубоко огорчила бы графа, но сейчас он жалел себя и не шелохнулся. Кофе он пил, сокрушаясь о том, что это - не цикута.
- Кстати, Макалистер снова говорил, что надо бы замостить тиссовую аллею.
- Глаг! - сказал лорд Эмсворт, ибо (как всякий лингвист вам скажет) именно этот звук издают пэры Англии, когда они пьют кофе, а их мучают.
Энгус Макалистер, главный садовник Бландинга, спал и видел, как бы замостить гравием прославленную аллею. Год за годом предлагал он хозяину свой проект и не смущался отказом. По всей вероятности, сейчас он принялся за старое.
- Замостить! - Лорд Эмсворт окаменел во всю свою длину. Природа, полагал он, устлала аллею прекраснейшими мхами; но если это ей и безразлично, то он не потерпит, чтобы люди, похожие на подгнившую картошку, калечили и губили темно-зеленый бархат. - Замостить? Может, заасфальтировать?
Лорду Эмсворту было плохо, а в такие минуты он бывал нестерпимо саркастичным.
- А что? - сказала сестра. - Неплохая мысль. Тогда можно будет гулять в сырую погоду. Этот мох очень портит туфли.
Лорд Эмсворт встал и ушел в тиссовую аллею. Там был садовник. Он смотрел на мох, как жрец, готовящийся к человеческому жертвоприношению.
- Здравствуйте, - сказал ему лорд.
- Здр-р-расте, милор-р-рд, - ответил садовник, и оба помолчали. Энгус Макалистер впечатал во мхи ногу, похожую на футляр из-под скрипки, выражая этим презрение и неприязнь к естественной поверхности. Лорд Эмсворт печально глядел на него сквозь очки. Он думал о том, почему Промысел Божий, если уж обязан поставлять садовников, допускает в них такую низость. Более того-неужели надо, чтобы этот садовник родился человеком? Из него бы вышел превосходный мул. Такого мула нетрудно любить.
- Я говор-р-рил с миледи.
- А?
- Про дор-р-рожку.
- Э?
- Она не возр-р-ражает.
- Вот как!