Всего за 159 руб. Купить полную версию
Пласт был так тонок, что едва достигал в этом месте пятидесятисантиметров,
и забойщики, пробираясь на коленях и на локтях, были как бысплющенымежду
сводом и стеной и при каждом повороте больноударялисьплечами.Вовремя
работы в шахтах им приходилось лежать на боку, вытянув шею,подняврукии
орудуя кирками.
Внизу находился Захария; над ним разместились Левак и Шаваль, и наконец
на самом верху работал Маэ. Они кирками пробивали борозды вшиферномслое,
затем делали два вертикальных надреза всамомугольномпластуинаконец
отсекали верхнюю часть глыбы железнымзаступом.Угольбылжирный,глыба
разбивалась на мелкие куски,которыескатывалисьпоживотуипоногам
рабочего. Когда эти куски, задерживаемыедосками,накоплялисьунихпод
ногами, забойщики исчезали, словно замурованные в узкой щели.
Хуже всех приходилось Маэ. Наверху температура достигала тридцатипяти
градусов, приток воздуха отсутствовал, духота становилась невыносимой. Чтобы
виднее было в темноте, ему пришлось повесить лампочку над самойголовой;и
лампочкаэтатаксильноприпекалаголову,что,казалось,всякровь
разливалась по телу жгучей лавой. Но особенноемучениепричиняласырость.
Как раз надМаэ,внесколькихсантиметрахотеголица,просачивалась
грунтовая вода, быстро падая в какому то упорном ритме крупнымикаплямина
одно и то же место. Тщетно поворачивал он шею и закидывал голову назад: вода
капала беспрерывно, заливая ему лицо.Черезчетвертьчасаонсовершенно
промок от пота и воды; от его одежды поднимался дымящийся влажныйпар,как
от белья во время стирки. В то утро капля попала старику прямо в глаз, ион
даже выругался. Маэ не хотел бросать работу и продолжал ударять киркоюизо,
всех сил, так что все тело его сотрясалось. Лежа между двумя пластамиугля,
он похож был на тлю среди страниц толстого тома,которуювот-вотраздавит
тяжесть.
Никто не произнес ни единого слова. Все работали; кругом слышались одни
лишь неровные,заглушенныеудары,доносившиесякакбыиздалека.Звуки
приобретали особую четкость, небудяоткликавзастывшемвоздухе.Мрак
казался еще черней от летучей угольной пыли и газа, откотороготемнелов
глазах. Лампочки, прикрытыеметаллическимисетками,бросалилишьслабый
красноватый отсвет. Ничегонельзябылоразличить;штольнязияла,уходя
ввысь, как широкая печная труба,плоскаяикосая,вкоторойнакопилась
густая многолетняя сажа. В кромешной тьмеэтойтрубыкопошилиськакие-то
призрачные фигуры. Слабый, мерцающий свет вырывал из темнотытоокруглость
бедра, то жилистую руку, то свирепоелицо,измазанноедонеузнаваемости,
словно у злодея,идущегонаразбой.Поройвыступалиизтьмывнезапно
освещенные глыбы угля, деревянные перегородкииуглы,сверкавшие,словно
грани кристалла. И снова все погружалось во мрак; только раздавалисьглухие
удары кирок, тяжелое дыхание да воркотня от усталости, невыносимой духотыи
грунтовых вод.