Родди Дойл - Ссыльные стр 3.

- Голые? - осведомился мужской голос. Из ДАРТа звонит, догадался Джимми.

- "Агентство Кроллика по работе с талантами". Чем могу служить?

- Банда интересует, - ответил голос.

Ирландский - смутно дублинский, смутно МТВ.

- На каких инструментах играете? - спросил Джимми.

- Гитара, вокал. Чутка ударные.

- Вам "Коррз" нравятся?

- Ну да, еще б. Четко.

- Тогда идите на хуй, - сказал Джимми и отдал телефон Махалии.

Начало, может, и не сильно внушало, но прогресс налицо. Теперь Джимми требовался кофе.

- Хотите тортика, дети?

- Ага!

- Клево!

- Большого тортика - вот такого.

- Ладно, - сказал Джимми. - Пошли в "Бьюлиз" пугать туристов.

Едва он направил коляску к кофеину, раздался второй звонок. Махалия кинула Джимми мобильник.

- Спасибо, любимая. Алло?

- Да, - ответил голос.

Джимми подождал, но дальше ничего не последовало.

- Вы насчет группы? - спросил Джимми.

- Именно, - ответил голос.

Африканский - вроде как южноафриканский.

- Интересуетесь? - спросил Джимми.

- Да.

- Вам "Коррз" нравятся?

- Мы не знакомы.

Рука с телефоном у Джимми затряслась.

- Вы на каком инструменте играете?

- Я с кем говорю?

- Э - э. Джимми Кроллик.

- Мистер Кроллик, - сказал голос. - Я сам себе инструмент.

Джимми двинул кулаком воздух.

- Нам надо встретиться, - сказал он.

- Именно, - подтвердил голос.

Глава 5
Негус

"Форум" оказался местом удивительным. Джимми ходил и ездил мимо, но никогда толком не разглядывал. На паб не похоже - скорее кафе, а Джимми полагал, что этого добра в Дублине и так хватает. Но внутри оказался настоящий паб, притом хороший.

Бармен - с виду португалец, официантка - вроде испанка, на табурете рядом - молодая китаянка, перед носом - симпатичная пинта, в колонках играет последний альбом "Р.Е.М." - и хорошо звучит, только слишком уж как‑то по "Р.Е.М." - овски, - болтают и смеются завсегдатаи - африканцы, болтают и смеются завсегдатаи - ирландцы. Джимми отхлебнул. Зашибись - как и полагается, потому что стоит, блядь, совсем не гроши.

- Мистер Кроллик, - произнес голос.

Джимми развернулся не вставая с табурета. Перед ним стоял высокий черный.

- Вы мистер Кроллик, - сообщил черный.

- Ну да, - подтвердил тот. - Это я. Джимми.

Они пожали друг другу руки. Возраст черного определению не поддавался. Под тридцать, прикинул Джимми, но, может, больше или меньше. Серьезный такой. Не улыбается.

- Как меня зовут, вы знаете, - сказал Джимми. - А насчет вашего имени я пока не в курсе.

- Роберт. - Он посмотрел на Джимми. - Негус Роберт.

Джимми все удалось - он не рассмеялся и даже не улыбнулся.

- Выпьете пинту, ваше величество?

Улыбки не последовало.

- Да.

- "Гиннесс"?

- Именно.

Джимми заказал пинту у бармена - латыша, который встал за стойку к бармену - португальцу. Паб оживлялся, все уже мило резвились. Джимми снова повернулся к Негусу Роберту.

- По - английски вы, кстати, говорите очень хорошо.

- Как и вы, мистер Кроллик. Прямо как местный.

Настал черед Джимми воззриться на него.

- Теперь я буду петь, - сказал Негус Роберт.

И тут оно случилось. После рождения детей и, может - но не точно, - после третьего в жизни секса у Джимми настал лучший, наифантастичнейший, блядь, миг. Черный, стоя в шести дюймах от него, открыл рот и запел "Много рек перейти". Джимми умер и вознесся прямиком на небо.

А когда три дня спустя вернулся в Дублин, группа вчерне у него уже собралась. Пел Негус Роберт. Вероятно, он ненормальный, но пиво всем выставил, а "Много рек перейти" пел так хорошо и убедительно, что всякий раз Джимми на три минуты забывал: на самом деле ближайшая к ним река - Лиффи.

Барабанщик был из Москвы: Джимми где‑то записал, как его зовут. Студент в Тринити, прослушивался по телефону. А через час у Джимми была девица из Нью - Йорка, заявившая, что может на басу, но предпочитает гитару, - в трубке она звучала роскошно и дала Джимми слово, что не белая.

- Вам нравятся "Коррз"? - спросил он.

- Нет, не нравятся.

- Вы приняты, - сказал Джимми.

- И все?

- Ну да, - сказал Джимми. - Если не соврали, что не белая.

- Должна вам сказать, - сообщила она. - Раньше со мной так не разговаривали.

- Добро пожаловать в Ирландию, любовь моя, - сказал Джимми.

Так - три есть, осталось одиннадцать - двенадцать. Джимми уже видел и слышал всю банду. А телефон не унимался.

- Барбаны.

- Прости, чувачок, ты опоздал. У нас уже русский стучит.

К концу четвертого дня - считая с Негуса Роберта - Джимми добавил к составу барабанщика джембе из Нигерии и еще одну певицу - молоденькую, из Испании.

- Какой у нее голос? - спросила Ифа.

- Не знаю, коза. Но зовут ее Розалита.

- И что?

- Спрингстин написал про нее песню.

- Это она тебе сказала?

- Нет, - ответил Джимми. - Я ей.

Смех Ифы проехался ему по ушам рашпилем.

- Я пошутил, - сказал Джимми. - Ее зовут Агнес.

После чего Ифа заснула.

Последнее приобретение - полчаса назад, пока Джимми лежал в постели, - было гитаристом из Роскоммона.

- "Коррз" нравятся?

- Терпеть не могу, блядь, мужик.

- Черная музыка нравится?

- Обожаю, блядь. Только не рэп, мужик. Это нахуй.

Джимми лежал рядом с Ифой. В нем все звенело, перевозбудился. Не уснуть.

Но он провалился, вырубило, и тут зазвонил телефон - мобильник, забытый на груди после того, как Джимми нанял чувака из Роскоммона.

Ифа буравила его локтем.

- Джимми!

- Чё?

Телефон - теперь и он услышал.

- Господи. Прости.

Часа два - три ночи, должно быть.

- Алло? - сказал Джимми.

Тишина.

- Алло?

- Значит, черномазых любишь?

- Кто там? - спросила Ифа.

И больше ничего. Ни слова не сказали. Только жуткая пустота в трубке - там кто‑то ждал.

Джимми выключил телефон.

- Кто звонил?

- Автоответчик включился. Извини.

- Елки - палки.

- Прости.

Ифа опять уснула.

А Джимми - нет.

Глава 6
Закусь

Джимми не стал разбираться с этим звонком. Ну да, он рассвирепел и чуточку испугался, но не знал, как тут поступить, и не хотел, чтоб ему эта неуверенность мешала. Он надеялся - и уже почти решил, - что такого больше не повторится. Просто какой‑то урод, ночью заскучал, развлекается. Однако Джимми решил на всякий случай телефон больше детям не давать.

- Мой фон! - заявила Махалия.

- Мой, солнышко, - ответил Джимми. - Папе он для работы нужен.

- Хачу!

Зазвонили в дверь, слава те господи, и Джимми сбежал.

Через три недели после того, как он расклеил афишки, телефон еще резвился. И объяву в "Горячем наборе" тиснули, что принесло новый улов. Да и в народе слух пошел: Джимми Кроллик собирает банду. Поэтому сейчас приходили и домой.

Теперь за дверью стоял парнишка - совсем юный, лет пятнадцати.

- Ну? - спросил Джимми.

- Мне можно к вам в группу?

- Тебя как зовут?

- Педро.

- Нет, не Педро, - сказал Джимми. - А Уэйн. Я в школе с твоим папаней учился.

- Но все равно - можно?

- Извини, - ответил Джимми. - Папане от меня привет.

Он захлопнул дверь.

Опять звонок.

Опять Педро.

- Мусорный бак на колесиках не хотите купить?

- Нет, Уэйн, спасибо.

Славный парнишка.

- А с аппаратом помочь не хочешь? - спросил Джимми.

- Честно? - спросил Уэйн.

- Ну.

- Ой, спасибо, дяденька.

- Не вопрос, - сказал Джимми.

Ему нравилась предприимчивость в молодежи - у них тут замечательная маленькая страна. А он сам оттягивался вовсю.

Среди ночи больше никто не звонил.

Джимми вез Марвина в Малахайд на матч и увидел румына. Больше того - на спине у румына он увидел аккордеон. Мужик его лет продавал "Насущные вопросы" на светофорах в Кулоке - бродил между рядами машин, когда горел красный. Джимми открутил вниз окно.

- Хотите играть в группе? - спросил он.

- Хотите купить журнал? - ответил мужик.

- Если куплю, в группу ко мне придете?

- Запросто. И сына приведу.

Он показал на паренька, ходившего по другой полосе движения.

- На трубе играет. Очень хорошо.

- Годится, - сказал Джимми. - Подождите, машину поставлю.

- У нас же игра, - сказал Марвин.

Он переодевался в форму на заднем сиденье.

- Еще куча времени, - ответил Джимми.

И был прав. Он подписал в группу двух Данов - отца и сына, - а команда Марвина выиграла два - ноль. Сам Марвин ничего не забил, но передал мяч тому, кто передал тому, кто забил второй.

Дичь какая‑то, думал ночью Джимми. Он лежал в постели, телефон выключен. Если бы с аккордеоном был ирландец, Джимми бы его переехал. Он ненавидел аккордеоны - и заодно аккордеонистов, - пока не увидел инструмент на спине Дана. Но румын сыграл ему - румынскую джигу или что‑то вроде, прямо на обочине, перед фабрикой "Тэйто", - и Джимми полюбил этот инструмент. Он оставил Данам свой номер, их номер лежал у него в кармане, и Джимми пообещал на них выйти в ближайшие пару дней.

- Думаю собрать всю группу, - сказал он теперь.