Всего за 129 руб. Купить полную версию
– Поехали, сказал! Пока я вот прямо тут тебе личное партийное дело не устроил с занесением в матку!
Машина взревела двигателем и помчалась мимо торопливо отдающего честь дежурного наряда штабного контрольно-пропускного пункта.
* * *
К девяти часам утра "Волга" проехала уже половину маршрута. Генерала умотало на ухабах, в прожаренном солнцем салоне мелкой взвесью висела вездесущая монгольская пыль.
Рябинкин сглотнул тягучую слюну и похлопал по плечу сидящего впереди порученца.
– Лейтенант… Фляжку с коньяком доставай.
– Может, не надо, товарищ член военного совета? Жарко, развезёт вас. И так уже укачало. А вечером доклад читать…
– Твою дивизию!!! Тебя кто, сопляка, спрашивает? Давай фляжку, говорю. Клин клином вышибают.
Генерал свернул пробку, подержал открытую фляжку в руке, приноравливаясь к качке, и глотнул затяжным…
Согнулся пополам и немедленно выблевал всё назад, безбожно загадив сиденье, брюки и сапоги.
– Ёпонский бох, прапорщик! Хватит машину мотать. Тормози.
– Всё уже, приехали, товарищ генерал. Перевал Шугэл Билуу.
Пока адъютант у машины, охая, с помощью минералки отмывал генерала от следов конфуза, прапорщик Володя, воровато оглядываясь на начальство, потрусил к Чёрному Камню, пряча в кармане кусок ноздреватого, армейской выпечки, хлеба.
Генерал ещё раз сполоснул позеленевшее лицо из бутылки "Боржоми" и вытер носовым платком плохо выбритые щёки. Заговорил сорванным голосом:
– У-у-х. Угробите вы меня, засранцы. Как меня вывернуло-то всего!
– Я же предупреждал, товарищ генерал…
– Заткнись, лейтенант. Не хрен было каркать под руку. А где Володька?
– Так это… Перевал же. К камню он пошел.
– Вот скотина! Я же предупреждал по-хорошему.
Генерал, покачиваясь от всегда дующего на перевале злого ветра, пошел к стоящему на коленях перед черным конусом водителю.
Володя испуганно оглянулся, поднялся на ноги, но не прекратил бормотать вполголоса какие-то свои сокровенные просьбы.
Все проблемы этого невезучего дня ударили чевээса в голову поднявшейся из мочевого пузыря мутной волной. Прицелившись, он отвесил кандидату в члены партии полновесного пенделя. Прапорщик хрюкнул и врезался лицом в неровный бок Чёрного Камня.
– Мракобес! Придурок толстопузый! Молится он булыжнику, идиот! Стаж у него кандидатский к концу подходит, полюбуйтесь, товарищи члены партийной комиссии!
Генерал продолжал охаживать Володю меткими пинками. Тот, размазывая по запыленному лицу текущую из разбитого носа кровь, невнятно извинялся.
Рябинкин отводил душу, расшвыривая сапогами аккуратно разложенные у подножья древнего метеорита монетки, какие-то замызганные чашки с остатками кумыса и завернутые в выгоревшие на солнце тряпочки засохшие куски хлеба… Потом наплевал на камень, обматерил его трёхэтажно… После требовал найти гвоздь покрепче, чтобы выцарапать на поверхности артефакта пятиконечную звезду или хотя бы сакральное русское слово из трёх букв.
– Вот! Стоит, понимаешь, хрен, с неба упавший, а не обозначен соответствующей надписью! Непорядок, блядь!
Наконец генерал устал и дал отвести себя к машине. Водитель тихо проговорил:
– Зря вы камень-то не уважаете, товарищ генерал. Мужики рассказывали в гараже – он свистнет не так, и всё, кранты… Проблемы всякие посыплются, беды разные.
– Свистнет он! В хуй надо свистеть, там дырка есть. Всё, Володя, ты доигрался. Ты ведь к политотделу армии просто прикомандирован, а кем числишься по штату?
– Так это, товарищ член военного совета… Командиром взвода вроде бы.
– В Дарханском мотострелковом полку?
– Вроде бы да.
– Вот туда и поедешь служить. Хватит при начальстве прохлаждаться.
"Волга" взвизгнула шинами и продолжила путь.
Перевал опустел, и только ветер высвистывал что-то зловещее. Быстро подсыхали на поверхности Чёрного Камня алые капельки Володиной крови…
* * *
Начальник штаба батальона Улан-Баторского мотострелкового полка опаздывал на совещание и решил срезать дорогу через стык второго и третьего караульных постов. Вообще-то это было чревато, часовые имели право устроить ему неприятности вплоть до применения оружия по нарушителю. Но обычно такое прокатывало, и солдатики не осмеливались останавливать старшего офицера.
Часы показывали уже половину десятого, когда начштаба обнаружил двух бойцов, нагло дрыхнувших на солнышке в обнимку с автоматами.
– Ну совсем оборзели, воины! Нюх окончательно потеряли. Во спят сладко, аж пузыри пускают.
Будить часовых было опасно – спросонья они могли, чего доброго, и стрельбу учинить. Майор хмыкнул и отщелкнул магазины от обоих автоматов. Мотострелки продолжили спать, даже не шелохнувшись.
– Хрен с ними. Отнесу магазины дежурному по полку, пусть он разбирается.
Начштаба запихал трофеи в офицерский планшет и побежал на совещание.
* * *
Вертолёт огневой поддержки Ми-24 низко шёл над ровной, как стол, степью, заканчивая обычный учебный полёт.
Внизу комочками грязно-серой ваты разбегались напуганные вертолётным грохотом овечки.
У лётчика было отличное настроение, и полёт хотелось закончить чем-то запоминающимся.
– Ну чего, похулиганим? Погоняем монгольских баранов?
Стрелок-оператор возразил:
– Саня, не надо, не снижайся. Опять от командира эскадрильи влетит за нарушение правил полётов.
– Да пошли они на хрен! Если бы я в Афгане правила полётов соблюдал – фиг бы живым вернулся. Держитесь, иду на снижение. Чабанов не видно, жаловаться некому будет.
– На горке какой-нибудь сидит с биноклем. Они же ленивые, кампаны. На солнышке греется, а овцы сами по себе пасутся.
Вертолет заложил крутой вираж и понесся над самой землей. Обезумевшие овцы, выпучив глаза, бросились врассыпную.
Арат(монгольский пастух) на пригорке сначала размахивал руками и кричал, но потом понял, что его не слышат. Тогда он выдернул из-под кошмы карабин Мосина, потянул затвор…
Бамм!
– Это что за хрень ещё, Саня?
– Блин, да по нам палят, в бронеплиту пришлось. Ну кабздец тебе, дитя степей! Сейчас будешь срать со страху дальше, чем видишь!
Десятитонный "Крокодил", накренившись, пронесся над стреляющим пригорком.
Лётчик в запале не услышал, а скорее почувствовал, что внешний пилон подвески вооружения обо что-то ударился…
* * *
– Ромка! Ромка, проснись! Тут трындец.
– А! Серега, что случилось?
– Ёлы, мы заснули с тобой. А рожка на автомате нет.
Ромка ощупал зияющее пустотой отверстие под магазин пальцами, начал лихорадочно хлопать себя по карманам, потом бросился по сантиметру исследовать пожелтевшую на безжалостном солнце короткую траву… Сел на задницу и завыл.
– Ну всё, это залёт стопроцентный, Ромка. Монголы магазины спёрли, пока мы дрыхли.
– Ы-ы-ы! Сержант убьёт теперь, ротный с говном сожрёт…
– Да это тюрьма, в натуре! Хорошо хоть, что автоматы и запасные рожки в подсумках остались. Чего делать-то будем, Ром?
Ромка вскочил, заговорил, проглатывая буквы.
– Всё, Серёжка, валим отсюда. Спрячемся, быро!
– Да куда спрячемся – то?
– Неважно. Валим!
Две согнутые фигуры устремились к бетонному забору.