Наклонившись к карте, он щурился, усталые глаза казались совсем крохотными и утопали в веках.
- Дюже быстро, - сказал он с удовлетворением и, подняв голову, уставился на Геннадия. - Що это вы у нас худеете?
- Перед походом было много работы…
Вскоре после ухода мичмана вернулся Таланов. Не мог он за полчаса выспаться, между тем вид у него был свежий, отдохнувший.
- Попил чайку, - сообщил он таким тоном, будто между ними ничего не было, - и усталость как рукой сняло. Советую и вам, Геннадий Данилович. Вы себе не представляете, какое чудо крепкий чай, да еще с кислинкой экстракта…
Неожиданная перемена удивила и отчасти обрадовала Геннадия.
- Я видел, секретарь к вам зарулил, - как бы невзначай заметил Таланов.
- Да, интересовался, где идем, посмотрел на карту и ушел.
- Вы бы ему напомнили - вахта святая святых, нельзя людей от дела отрывать.
- Я не отрывался, мы с ним говорили всего две-три минуты…
- Ну ладно, это я так, между прочим. - Таланов перевел свой взгляд на карту и воскликнул: - Ого, здорово, уже мыс прошли!
- Так точно, полный ход дали. Теперь легли на курс ноль, - доложил Геннадий и направился в гиропост.
Через сорок минут была смена вахты, и Геннадий, сделав доклад командиру, получил разрешение на отдых.
- Не забудьте выпить чайку, - дружески напомнил Таланов.
На пути встретился командир корабля и недовольно глянул на Геннадия.
- Что вы тут расхаживаете?
- Реактор хочу посмотреть, товарищ командир.
- Поспали бы лучше…
- Не беспокойтесь, товарищ командир, - проговори Геннадий и пошел дальше. Ему действительно хотелось увидеть реактор. Не на якоре - в мертвом виде, а на ходу, во время движения корабля. Открыв тяжелую массивную дверь, он очутился в коридорчике и встретил знакомого офицера.
- Привет, товарищ лейтенант, - улыбнулся тот. - Чем обязаны вашему приходу?
- Просто хочется посмотреть.
- Не боитесь?
- Чего же бояться. Служим-то вместе, на одном корабле. Только разве что нас отделяют переборки…
- Не обижайтесь. Был тут у нас один чудак. Мчался мимо реактора полным ходом. А мы крутимся вокруг него целыми днями, и ничего не случается…
Геннадий посмотрел на его круглое лицо с завидным румянцем и подумал: такую цветущую физиономию не грешно поместить на обложке журнала "Здоровье". Энергетик взял Геннадия за плечо:
- Идемте! Ничего сверхъестественного вы не увидите. Но все же…
Они вошли в отсек, большую часть которого занимал пульт управления атомной энергетической установкой. В самом деле, на первый взгляд ничего особенного, как везде: офицеры за пультом, а перед ними циферблаты, шкалы, кнопки. Но за всем этим будничным, привычным - сложный мир ядерной физики, высшей математики, электроники…
- Прошу сюда!
Энергетик подвел Геннадия к толстому смотровому стеклу, через которое опять-таки ничего особенного нельзя было увидеть. Стенки котла - и все.
- Смотрите, вот это и есть реактор. Увы, процесс распада ядра увидеть невозможно. Поверьте на слово: какие-то ничтожные граммы ядерного горючего унесут нашу махину на край света…
Геннадий поблагодарил и, вспомнив строгое лицо командира корабля, поспешил в кают-компанию.
8
Пересекли море и приближались к заданному квадрату. До старта осталось несколько часов, и все находившиеся на вахте с сосредоточенным вниманием готовились к тому долгожданному моменту, когда ракета вырвется из недр атомохода и уйдет ввысь.
Таланов и Кормушенко сидели за одним столом, занятые обычным делом: один был поглощен расчетами, другой колдовал над графиками, только ему понятными.
Взгляд на приборы. Записи. Расчеты. Поток цифр. Быстрый и точный анализ. Каждый миг надо знать место корабля, вести счисление, вовремя вносить поправки, призывая на помощь теорию ошибок и теорию вероятностей.
Все шло своим чередом. Геннадий только что снял показания приборов, отложив на графике несколько точек, соединил их разноцветными линиями, бросил карандаш, поудобней уселся в кресле, ожидая, когда надо будет произвести очередные наблюдения. И вдруг прямо перед глазами вспыхнули две сигнальные лампочки. Казалось, они озарили красным светом всю штурманскую рубку. В тот же миг раздался противный голос ревуна. У Геннадия до боли сжало горло. Он выключил ревун. И, посмотрев в полное тревоги лицо Таланова, тихо доложил:
- Прибор вышел из строя.
- Сам вижу, - жестко отозвался Таланов. - Идите узнайте, в чем дело.
Геннадий бросился в гиропост. Голубев и остальные электрики копошились в приборах.
- Товарищ лейтенант, прибор не работает, - виновато доложил Василий.
- Знаю. А что случилось?
Голубев пожал плечами.
- Как минимум - обрыв в цепи, как максимум - авария.
Геннадий открыл первый шкаф, посмотрел: вроде все на месте.
- Ну что, Геннадий Данилович? - нетерпеливо спросил вошедший Таланов.
- Должно быть, сгорел транзистор или полупроводниковый диод в схеме приборов управления.
- Ах ты черт!..
Выждав минуту и немного успокоившись, Таланов передал по громкоговорящей связи в центральный пост:
- Товарищ капитан первого ранга! Вышла из строя система курсоуказания.
Геннадий не слышал, что ответил Доронин, только через несколько минут он сам явился в гиропост, сердитый, побагровевший.
- Что стряслось?
- Центральный прибор не работает.
- По какой причине?
- Так сразу сказать нельзя. Прибор очень сложный, в нем тысячи деталей…
- Как будете выходить из положения?
- Придется проверить все схемы, товарищ командир.
- Действуйте. Иначе надо радировать в штаб флота, просить разрешения отставить стрельбу.
Таланов и Кормушенко стояли руки по швам.
- Постараемся, товарищ командир.
Доронин удалился, а они подошли к шкафам электронного оборудования, похожим на слоеные пироги: несколько рядов деталей, обвитых густой паутиной проводов.
Геннадий смотрел на Таланова вопросительно: с чего начнем? А у того уже созрел план действий.
- Ящики с запасным инструментом, - скомандовал Таланов Голубеву.
И когда ящики стояли у его ног, сказал:
- Давайте попробуем заменить первый усилительный блок.
Ему подали блок. Поставив его, он глянул на стрелки: они по-прежнему были неподвижны.
Кормушенко не отходил от командира ни на шаг. Он беспрерывно смотрел на часы: ему казалось, что время ускорило бег. Невеселые думы роились в голове. Он почему-то чувствовал себя во всем виноватым: чего-то не предусмотрел, чего-то не сделал. Даже страшно подумать, что будет, если по вине штурманской части стрельба сорвется.
Томило ожидание. Хотелось действовать своими руками, тотчас, немедленно.
- Товарищ капитан третьего ранга! Разрешите я попробую.
Таланов охотно уступил место.
По раскрасневшемуся, вспотевшему лицу Геннадия, по двум черточкам, ясно обозначившимся между бровями, можно было понять, что он старается как может, а ничего не выходит… Блоки почему-то не слушаются, не входят в пазы. Геннадий даже не заметил, как прищемил палец левой руки и на схему, лежавшую на палубе у его ног, капнула кровь.
- Спокойнее, Геннадий Данилович, спокойнее, - сказал Таланов.
В эту минуту по трансляции послышался голос вахтенного:
- Капитана третьего ранга Таланова к командиру.
Привычным жестом поправив пилотку, Таланов вошел в центральный пост.
Доронин смотрел вопросительно.
- Ну что, выяснилось?
- Пока не знаем, товарищ командир.
- Как же это могло произойти?
- Накануне выхода в море лейтенант Кормушенко работал с этим прибором и, возможно, допустил какую-то оплошность.
Доронин развел руками.
- Слушайте, вы же опытный штурман. Как же можно перед самой стрельбой? Зачем разрешили затевать какие-то там эксперименты?
- Товарищ командир, лейтенант Кормушенко убеждал меня в больших возможностях нового комплекса, говорил, что мы можем значительно сократить время приготовления корабля к бою. Я, правда, усомнился. Ну, он человек упрямый, не послушался, решил доказать свою правоту. Конечно, надо было этим заниматься в другое время, не перед стрельбой.
- А где вы были? Читали романы?
- Никак нет, тоже готовился.
Доронин сидел в раздумье, постукивая по столу карандашом. Вызвал радиста, продиктовал депешу в штаб флота, предупредив: "Держите наготове. Без моего приказания не передавайте".
- Ладно. Потом разберемся. Идите и принимайте все меры, - сказал он Таланову. - У нас осталось слишком мало времени.
Геннадий Кормушенко стоял над схемой, вглядываясь в хитроумные переплетения ломаных линий, в эту густую сеть условных значков - крестиков, треугольников, квадратов.
Вспомнилось училище, практические занятия в лаборатории, а потом береговой штурманский кабинет. Сколько раз приходилось вот так же искать неисправности, созданные опытными инструкторами. "Там я мог их найти, - подумал он, - неужели здесь это сделать не удастся?"
Вдруг он резко поднялся и открыл шкаф.
Несколько минут стоял в раздумье. Мертвая схема как будто ожила в голове.
- Проверим вот этот узел… Теперь этот… - бормотал он. - Нет, нет, еще раз… С самого начала пройдем всю цепь сигнала. Дай-ка осциллограф, - обратился он к Голубеву, а тот, будто читая мысли лейтенанта, уже протягивал ему один проводник, держа второй на "земле".