Полторы недели носило их резиновую лодку в океане, пока она не попала в полосу течения, идущего к западу. Течение и принесло их к этому необитаемому островку. С тех пор они живут здесь, питаясь яйцами птиц и мясом кайр и сивучей. Много пришлось страдать из-за отсутствия пресной воды. Но они приспособились собирать дождевую воду в резиновую лодку, примостив ее на одном из стоков. Особенно трудно пришлось зимой. Птицы улетели на юг, сивучи тоже ушли в теплые места. Даже рыбу было почти невозможно поймать - попадался только бычок. Спасло сушеное мясо, которое они с осени наготовили впрок.
- Если удастся благополучно унести свои кости на родину, - закончил рассказ капитан Брич, - на этой истории можно сделать в Голливуде хороший бизнес.
Все вместе отправились в овраг, где оставались Борилка, Стульбицкий и Андронникова.
- Эге, еще пара гребцов, - заговорил по-русски Борилка, рассматривая американцев. - После годичного прозябания они будут весла ломать!
Но пророчество боцмана не сбылось. Примерно через неделю, когда шлюпка была окончательно отремонтирована и снаружи обита прорезиненной парусиной от американской надувной лодки, произошло то, что круто изменило судьбу всех этих людей. Как-то под вечер, когда на море было тихо и оно, как зеркало, блестело под лучами вечернего солнца, все сидели на берегу, отдыхая после дневных трудов. Казалось, ниоткуда им не угрожает опасность. Самолеты только что пролетели на юг, возвращаясь из очередного облета мелких островов; судов поблизости не было видно. Да и на скале находился наблюдающий Стульбицкий. Вдруг Борилка, всматриваясь в море, сказал дрогнувшим голосом:
- Слушайте, да это же перископ, вон недалеко…
Да, это был перископ подводной лодки. Чуть высунувшись, он стоял над водой в каких-нибудь двух кабельтовых. И, видимо, уже давно стоял, потому что никаких следов от его движения не было видно на глади воды.
- Все! Наша песенка спета, братцы, - вздохнул Борилка. - Уходить теперь некуда!
- Да, они наверняка вызвали судно с десантом, - мрачно подтвердил Грибанов.
В ЗАСТЕНКЕ
Если правда, что бывают люди, которым в жизни неизменно сопутствует успех, то таким именно был Кувахара. Недаром друзья часто называли его баловнем судьбы.
С детства Кувахара Такео отличался сообразительностью, умением, как говорят, схватывать мысли на лету, смелостью, находчивостью и ко всему этому, что особенно важно, организованностью во всех мелочах. Он рано начал изучать "Бусидо" - нравственный кодекс самурая, - сделавший юношу фанатичным. Наставником ему был отец, генерал и потомственный самурай, в совершенстве знавший "Бусидо".
Эпиграфом первой записной книжки Кувахара-гимназиста были слова из старинной японской песни:
"Как вишня - царица среди цветов, так самурай - повелитель среди людей".
Далее шли записи, сделанные либо под диктовку отца, либо позаимствованные из книг:
"Для нас страна больше, чем почва или грунт, откуда мы можем добыть золото или собрать зерно. Это священное жилище богов, духов наших предков. Для нас император - представитель небес на земле, сочетающий в себе их силу и их милосердие".
И далее:
"Самурай, подобно своей эмблеме - цветку вишневого дерева, - является таким же цветком на почве Ниппон. Он не есть высушенный экземпляр древней добродетели, хранящийся в гербарии нашей истории, но до сих пор является среди нас объектом красоты и могущества. И хотя он не принял осязаемой формы или образа, тем не менее нравственный аромат его настолько силен, что мы все еще находимся под его могущественными чарами. Как те далекие и уже исчезнувшие звезды продолжают изливать на землю свои лучи, так и свет самурая, дитяти феодализма, пережившего свою мать, освещает наши моральные пути".
"Бусидо"- творец и продукт древней Ниппон - еще до сих пор служит руководящим принципом переходного состояния, а в будущем испытает преобразовательную силу новой эры".
"Чем была и чем стала Ниппон - она обязана этим самураю: он является не только цветком нации, но также ее корнем. Все милостивые дары небес проистекали через его посредство".
"Меч - душа самурая".
Будучи человеком одаренным от природы, Кувахара отличался большой энергией, всегда лучше других успевал в учении, был точным в исполнении и самостоятельным в решениях. В Квантунской армии он быстро поднялся от подпоручика до майора, командира карательного батальона, отличившись в зверских расправах над мирным населением и партизанами в Маньчжурии. Этим и объясняется то, что он в тридцать пять лет стал подполковником, что редко случалось в японской армии.
И вот - удивительное дело! - за последнее время ему чертовски не везло! Началось все с бунта пленных китайцев и бегства большой группы бунтовщиков на барже. Потом сбежала группа советских моряков на шлюпке во время уничтожения советского парохода. Мысль, что в одном из этих случаев была раскрыта тайна укреплений, что кем-то увезены инженер Тиба и техник Фуная вместе с картой укрепрайона, - эта мысль не давала покоя Кувахара ни днем, ни ночью. Нити событии выпали из его рук, он не мог больше управлять ими. А тут новое происшествие: вчера утром на стенах зданий главной базы были обнаружены листовки. К великому негодованию Кувахара, в них рассказывалось о том, что японская военщина совершила страшное злодеяние: утопила в Тихом океане вместе с баржей всех пленных китайцев. Были названы имена участников этого злодеяния. Первым стояло имя Кувахара. В листовке содержались угрозы о жестоком наказании преступников.
Несмотря на тщательное расследование и поголовный обыск личных вещей всех солдат, не удалось обнаружить даже следа виновников. До сих пор такого не случалось в гарнизоне.
И вот венец неудач: сегодня утром командующий вызвал к себе Кувахара и показал шифрованную радиограмму из Токио. Императорская ставка приказывала принять все меры к розыску исчезнувшей баржи с бунтовщиками и одновременно дать подробное объяснение, почему случился бунт, как могло сбежать столько военнопленных, почему допущена оплошность при потоплении советского парохода, как смогла уйти одна шлюпка с моряками, убившими одиннадцать человек, в том числе двух офицеров.
Подполковник Кувахара вернулся к себе в кабинет удрученный: он не знал, с чего начать. Звонок телефона, как и в тот раз, заставил его вздрогнуть. Нервы явно шалили. В трубке - радостный голос капитана второго ранга Такахаси:
- Приятная весть! Только что получена радиограмма с подводной лодки девять, сбежавшие на шлюпке русские обнаружены на острове Сивучьем. Прошу доложить господину командующему и выделить отряд кемпейтай [Кемпейтай - японская военная жандармерия] для десанта…
- Благодарю! - Кувахара просиял. - Готовьте эсминец.
Через полчаса эсминец с десантом вышел из бухты Мисима и лег курсом на северо-восток.
Нет, он действительно баловень судьбы! Заложив руки в карманы галифе, подполковник Кувахара, маленький, подвижной, самодовольный, ходил по просторному кабинету. Он снова был полон энергии. Мысли его сделались четкими, ясными, воля пружинила мышцы, звала к действию. Нет, он не будет писать объяснение до тех пор, пока не привезут этих русских. По крайней мере, он узнает от них о двух вещах: попали ли на пароход Тиба и Фуная, а если нет, то есть ли у русских карта укрепрайона, знают ли они о существовании и характере укреплений на Северном плато.
Телефонный звонок снова прервал его размышления. На этот раз подполковник Кувахара снял трубку спокойно. Командующий гарнизоном вызывал его к себе в штаб-квартиру. Через полчаса Кувахара уже был там.
Генерал был в хорошем расположении духа. Как и ожидал подполковник, генерал вызвал его для разговора по поводу русских.
- Нам необходимо выработать определенную тактику обращения с ними, - сказал он, пригласив Кувахара сесть. - Мы не должны вызвать у них подозрения насчет того, что они наши пленники. Состояние нейтралитета с Россией обязывает нас обращаться с ними, как положено в таких случаях: и не враждебно и не дружественно. Но вместе с тем вам, очевидно, понятно, что мы не выпустим их отсюда живыми, поскольку они соприкасались с военнопленными и знают секрет наших фортификаций. Для того, чтобы вызвать их на откровенный разговор, мы должны подготовить для них убедительную версию насчет потопления их парохода. На мой взгляд, она должна содержать в себе следующие основные мысли. Первая: нами уже была подобрана одна партия спасшихся с их парохода. Вчера она отправлена в Токио для передачи советскому посольству и отправки на родину. Вторая мысль: по данным наших морских патрулей, подтвержденным также спасенными с "Путятина", пароходе потоплен американской подводной лодкой - об этом мы уже договорились с ваши в прошлый раз. Третья мысль: по данным их соотечественников, отправленных в Токио, пароход подобрал на море китайцев, сбежавших из нашего плена. Русские должны сообщить, сколько их было, как выглядели два японца-офицера, о которых сообщали русские, отправленные в Токио. И последняя мысль: они должны подписать акт о потоплении русского парохода американской подводной лодкой. Попутно необходимо выяснить, куда и с каким грузом шел пароход, кто из видных советских работников или военных был на нем. Прошу изложить ваше мнение.
- Хай, имею два вопроса: какие меры принуждения считает господин командующий возможными на случай если русские откажутся отвечать и подписать акт? Второй: каким образом мы должны ликвидировать их, когда исчезнет в них необходимость?