- Проведай и то, что они мыслят о заключении мира. Какой год проволочку тянут, а воз и ныне там. О том прежде частно поговори с князем Яном Заберезинским. Он в чести у панов рады и умеет влиять на Александра. Да пусть Заберезинский напомнит великому князю о том, что тот хотел заслать сватов, не то потеряет достойную супругу. Да предупреди, чтобы ни литовские паны рады, ни церковные чины не вмешивались в наши семейные переговоры. Всё ли понял, служилый и любезный боярин?
- Все зарубки поставлены, государь–батюшка. Исполню, как сказано. И мир нам нужен, и невеста на выданье у нас отменная. Верю, как смоем неприязнь между державами да родятся добрые отношения, так и церковники утихомирятся. И супружеству не будет помех.
- Верно размышляешь, любезный, - отозвался великий князь.
Не предполагал, однако, Иван Васильевич, что его посольство вернётся из Вильно несолоно хлебавши. По известным только Литве причинам испугало литовских князей, панов рады и церковников то, что Василий Патрикеев сказал знаменательные слова: "Государь всея Руси". Позже Патрикеев понял, что Иван Васильевич поторопился с заявлением о своём титуле: великий князь - одно, а государь всея Руси - совершенно другое. И испугались литвины не без оснований. Знал же Патрикеев, что в эту пору Литовское великое княжество на две трети состояло из русских земель, захваченных разбойным путём в пору великого нашествия на Русь монголо–татарских орд, и государь всея Руси имел право на эти земли и считал долгом их возвращение в лоно своей державы. Титул великого князя, по мнению литовцев, такого права Ивану Васильевичу не давал. Великий князь Александр не устоял перед натиском своих вельмож, и само собой погасло его желание свататься за дочь "государя всея Руси".
Иван Васильевич не предполагал, что ему будет отказано по такой причине, и сильно расстроился из‑за несостоявшегося сватовства. Однако он проявил упорство и по–своему добивался цели. В те дни, по возвращении Василия Патрикеева из Литвы, государь спросил его:
- Скажи, любезный сват, неужели так бесхарактерен литовский князь Александр, что так легко отказался от своего желания жениться? Или схиму принять намерен? - улыбнулся он.
- Промашку мы допустили, Иван Васильевич. Твоё грозное имя "государь всея Руси" испугало его. Да и не его прежде, а всё великокняжеское окружение и панов рады. Но мыслю я всё поправить. Отправь‑ка меня, государь–батюшка, в Новгород, друга повидать, с ним с глазу на глаз побеседовать. У него в Литве есть сильный человек.
- Кто тот новгородец?
- Он тебе ведом и в чести у тебя. Это наместник Яков Захарьич.
- Достойный муж. Собирайся, коль так, в Новгород.
И великий князь послал Василия Патрикеева к наместнику Якову Захарьичу, который давно дружил с Троцким воеводой Яном Заберезинским. С приездом Патрикеева Яков завёл переписку с Яном, изложил желание Ивана Васильевича породниться с Александром. После первого же обмена грамотами Ян Заберезинский сам прибыл в Новгород, якобы за покупкой заонежских кречетов. А заодно и для разговора без чужих глаз и ушей.
Яков Захарьич исполнил волю государя и сказал Заберезинскому всё так, как услышал от Патрикеева. Однако Троцкий воевода, покинув Новгород со многими дарами, доложил своему великому князю не так, как было должно по уговору, а как хотелось панам рады. Не ожидал подобного подвоха от "друга" Яков Захарьич, и случился новый казус, который углубил раскол между Русью и Литвой. Потом Троцкий воевода, оправдываясь перед новгородским наместником, скажет:
- Не надо было Ивану Васильевичу спешить величать себя государем всея Руси. Поняли же в Литве паны рады, что он и на литовскую Русь пытается наложить свою руку.
- Да мы двести лет не спешили, и ты это знаешь, - горячился Яков. - Разве это не наша отчина?!
- Была ваша, а ныне наша, - упорствовал Ян Заберезинский, и не без корысти: в Литве на землях Древней Руси были и его уделы.
Озлился Яков на Троцкого воеводу и отписал государю всея Руси так, как сгоряча выпалил Ян Заберезинский. Иван Васильевич счёл себя оскорблённым воеводой и запретил Захарьичу вести с ним какие‑либо переговоры, сетовал на потерянное время. При этом он написал Якову, как всегда, просто и мудро: "Я найду себе совместников против Казимировых детей".
Эти "совместники" нашлись совсем неожиданно и помимо воли великого князя. В разгар зимы в Москве появилось посольство князя Конрада Мазовецкого из именитого королевского рода Пястов. Князь Конрад искал себе невесту не сам. Её нашли рыцари Ливонского ордена, побывавшие в гостях у Ивана Васильевича.
Они опасались породнения Московии и Литвы и потому решили помешать мирным переговорам между государем Руси и великим литовским князем. Посольство мазовецкого князя не было тайным. Его послы мчали в Москву через Литву торжественным кортежем. Правда, при первой встрече с Иваном Васильевичем глава посольства пан Гусинский поначалу завёл речь о дружбе, о борьбе против "общих недругов". Кто эти "общие недруги", он не пояснил, но сказал определённо о призыве своего князя:
- Князь Конрад зовёт вас, великий князь всея Руси, вступить в тройственный союз с Ливонским орденом и княжеством Мазовецким.
Иван Васильевич всё-таки попытался прояснить, против кого Конрад ищет "совместников".
- Ив какие земли, ежели что, нам идти скопом? - спросил с лукавинкой в серых глазах Иван Васильевич.
- Я лишь могу напомнить, что вашему мирному обиходу мешают дети Казимировы.
Пан Гусинский был осторожен в выражениях и не сказал напрямую о планах князя Мазовецкого.
Встреча пана Гусинского и Ивана Васильевича была недолгой. Они поговорили об ордынцах. Гусинскому важно было знать, каково положение в Большой орде: ведь она была союзницей Казимировых детей. Великий князь порадовал посла:
- Там склока. Грызутся, как волки.
На том в первый раз и расстались. А через день пан Гусинский вновь напросился на приём и встретился с великим князем всё в той же Средней гриднице.
- Разве мы не обо всём поговорили в прошлый раз? - спросил посла Иван Васильевич. Он сидел на троне, был благодушен и величествен. - Что ж, открывайся, пан Гусинский.
- Простите, государь всея Руси, - подобострастно произнёс посол. - О главном с князем было велено сказать при второй нашей встрече.
- Коль так велено, слушаю.
- Просит мой князь Конрад руки вашей дочери, великой княжны Елены. Она у вас уже невеста без сомнений.
- То верно, пора и замуж выдавать. Но я слышал, что князь Конрад в супружестве. Как же он отважился на сватовство?
- Был, батюшка государь всея Руси. Ныне он порвал узы брака. Та женщина недостойна его чести.
- И церковь благословила развод? - не спуская зорких глаз с лица Гусинского, спросил Иван Васильевич.
- Да, государь всея Руси, на то была воля самого папы римского Иннокентия. По–иному и нельзя бы…
Иван Васильевич понял, что посол говорил правду. Спросил вновь:
- И что же ещё велел передать князь Конрад? Чем порадует государя русского?
- О, мой князь обязуется отписать на имя невесты известные города. В них процветают ремесла, торговля, горожане там боголюбивые и с радостью примут новую государыню, - с жаром говорил Гусинский.
Великий князь одобрительно покачал головой, но ничего не сказал в ответ. Ему было над чем поразмыслить. Он не ведал процветающих городов в Мазовии и засомневался в благополучном супружестве с мазовецким князем Конрадом. От такого зятя будет мало проку, и прежде всего - русскому государству. Да и сам Иван Васильевич не хотел быть опекуном слабенького иноземного княжества. "Все они, и Ягелонны, и Пясты, хотят моими руками загребать жар из чужих печей. Ан не выйдет", - заключил он и сказал свату:
- Мы тут подумаем, какой ответ ты повезёшь своему князю из Московии, как вы там величаете нашу Русь.
- Спасибо, великий государь, ждём от вас благого ответа, - откланиваясь, произнёс пан Гусинский: надежд на благополучный исход своего посольства он уже не питал.
И через три дня состоялась третья встреча в Средней гриднице. Но на сей раз посла принимал боярин Василий Патрикеев. Важный, с окладистой бородой и молодыми синими глазами, Василий всегда говорил так, что его приятно было слушать. И на сей раз он не разочаровал:
- Ты, пан Гусинский, отправляйся завтра домой, ибо такова воля государя всея Руси, - начал боярин Василий. - Скажешь своему князю, что к нему прибудут наши государевы послы. Посмотрят на суженого. Ведь наша невеста красотой ангельской одарена и умна вельми. Ещё послы наши посетят города, кои намерен отписать ваш князь супруге. Там и решим всё полюбовно. Ежели тебе неугодно сказанное, перечь. Но уехать тебе должно завтра, как только получишь государевы дары.
И всё-таки сладкие речи боярина Патрикеева не вселили в пана Гусинского надежду на то, что Конрад обретёт себе богатую невесту, а затем и супругу из могущественной Московии. Сам‑то он шёл по воле своего князя на явный обман: города, кои думал отписать Конрад, не процветали, а пребывали в нищете из‑за непосильных поборов. Покидал пан Гусинский Москву без приятных вестей для князя Конрада, но с богатыми дарами - так уж повелось у Ивана Васильевича.
Через неделю после отбытия мазовецкого посла государь давал напутствие главе посольства, думному дьяку Фёдору Курицыну. Знал Иван Васильевич, что умный дьяк исполнит его волю в Мазовии так, как нужно. Наказ Фёдору был особый и тайный. Никто, кроме государя и дьяка, не знал о беседе между ними. Для всех будет ведомо другое.