Тимур Максютов - Офицерская баллада стр 45.

– Я тут не чушь порю, а говорю важные вещи. Если лупить очередями – будут подранки. Если убить вожака – стадо погибнет. По беременным самкам стрелять – это вообще свинство. А если немного молодых козлов добыть – стадо оправится, выживет. Мы тут не расстрельная команда и не каратели, а охотники. Поэтому вести себя будем по-человечески, а не как скоты.

Повернулся к Валерию Павловичу. Еле сдерживаясь, сказал:

– Это понятно? Если вы не гарантируете соблюдения элементарных правил, никакой охоты не будет. Сворачиваемся немедленно и возвращаемся в гарнизон. И плевать я хотел на последствия.

Все посмотрели на лысоватого полковника. Тот успокаивающе поднял руку:

– Да-да, конечно. Как скажешь, Рома, так и будем делать. Ну что, поехали?

Начали грузиться. С Денисом Владимировичем пришлось повозиться – тот хихикал, маленькие ручки соскальзывали с поручней, и карлик падал назад, на подталкивающих его снизу Викулова и Тагирова. Наконец принимающий наверху Димка Быкадоров сообразил, схватил москвича за воротник комбинезона и рванул вверх, стукнув того зубами о край брони.

* * *

Начальник рембазы разрешил в кабинете курить, и участники ночного экстренного совещания дымили, как камчатские вулканы перед извержением.

Доржи наконец закончил рассказывать. Перевел дух, подытожил:

– Такие вот дела. Выручать надо ребят.

– Ты в Улан-Батор уже доложил? – поинтересовался капитан Мулин.

– Нет, – мотнул головой монгол, – не хочу пока официальный ход делу давать. Может, удастся как-то использовать Басана. Все-таки агент – вдруг будет аргументом в разговоре с китайцами? Для обмена.

– Я не понимаю, чего мы сидим, – возмутился прокурор Пименов. Ему, вообще-то, тут было делать нечего, но на участии майора в совещании настоял особист. – Может, там ребят уже на куски режут. Вам, товарищ полковник, надо немедленно докладывать в штаб армии. Пусть приграничный гарнизон поднимают по тревоге. Ну, я не знаю, что там еще. Вертолеты – в воздух.

Начальник базы вздохнул, отрицательно покачал головой:

– Нет, майор, этого пока делать нельзя. Активизировать войска у самой китайской границы командарм сейчас не решится. Будет докладывать в штаб округа в Читу, те – в ставку в Улан-Удэ. Пока до Москвы дойдет, пока тамошние очкуны в Центральный комитет сбегают… Решим, что мы сами можем для спасения пацанов сделать, и тогда доложим наверх. Чтобы не успели нам запретить. Так, где ребята сейчас могут быть?

Контрразведчик спросил:

– По рации с ними можно связаться?

Полковник вздохнул:

– На "урале" есть рация, но о времени связи мы не договаривались, в голову не приходило. Скорее всего, выключена. На "уазике" рации нет. А бронетранспортер вообще давно списанный – одна коробка с двигателями.

Четыре головы склонились над разноцветной простыней: лысая полковника, безупречный пробор особиста, растрепанная шевелюра прокурора и жесткий черный ежик монгольского милиционера.

Доржи ткнул пальцем в желтое пятно с мелкими точками песков:

– Вот урочище Оол, тут у них было назначено рандеву с Басаном.

– Может, они никуда не поедут? Будут ждать Басана? – с надеждой спросил Мулин.

– Нет, – не согласился полковник, – москвичей повезли охотиться, и Морозов дело организует, кровь из носа. Этого черта упрямого ничего не остановит.

Монгол провел ногтем по карте на юг:

– А вот сюда они поедут охотиться. И, как было задумано, залезут на китайскую территорию. Самая глушь пустыни Гоби. Граница здесь не только не охраняется – даже не обозначена. Не заметят, как проскочат. Ваш офицер-предатель это гарантированно организует. А там их будут ждать. И не один профессиональный диверсант, а взвод таких тэрбишей. Если не больше.

Начальник базы решительно сказал:

– Вертолет я могу организовать. А дальше что?

– А дальше будем на колесах пробиваться к месту китайской операции. Силовая поддержка нужна – без нее никак.

– Не танковый же полк из Сайн-Шанда на китайскую территорию загонять? – зло спросил полковник.

Особист вдруг щелкнул пальцами, просветлел:

– Так, а сколько от Сайн-Шанда до точки операции ехать?

Полковник приложил к карте офицерскую линейку, зашевелил губами.

– Если на чем-то побыстрее танка, то часов пять. Если очень постараться, можно успеть.

– Эти постараются. И успеют. Будет у нас такая силовая поддержка, что китайцам мало не покажется! – заверил контрразведчик.

* * *

– Ишь ты, понеслись! Оп-оп-оп!

Денис Владимирович возбужденно подпрыгивал у борта, чуть не вываливаясь из бронетранспортера. Желтые тела с белой полоской понизу распластались в грациозном полете, черные хвостики задрались вверх, будто вымпелы.

Бронетранспортер ревел на предельных оборотах, неумолимо нагоняя стадо. Внутри прыгающего на неровностях корпуса болтались люди, швыряло от борта к борту грохочущие пустые канистры и ящики.

Наконец джейраны начали выдыхаться, снижать скорость – БТР поравнялся с серединой растянувшегося в отчаянном беге стада, шел метрах в тридцати сбоку. Группка толстобоких самок отделилась, юркнула в сторону, пытаясь спрятаться за холмами.

Маленький полковник азартно завизжал, вскинул автомат к плечу. Загрохотал длинной очередью, водя болтающимся стволом из стороны в сторону:

– Тра-та-та-та-та…

Не устоял, подлетел в воздух, рухнул на задницу, задрав автомат и продолжая стрелять. Последние трассеры из магазина полетели в зенит, выписывая причудливые кренделя.

Офицеры шарахнулись в стороны – никого чудом не зацепило. Побагровевший Морозов склонился над недомерком, схватил за плечо. Проорал, перекрывая рев двигателя:

– Куда по самкам?! Идиот! Переведи на одиночный огонь!

Денис Владимирович пытался вставить новый магазин и никак не мог попасть. Отмахнулся:

– Заткнись, подпол. Свою жену поучи болт крутить.

Тем временем Валерий Павлович прочно стоял на широко расставленных ногах, покачиваясь в такт, как опытный боцман на палубе в бурю. Прижав к плечу автомат, выцеливал. Бил одиночными. Марат глянул из-за спины и похолодел: понял, в кого москвич метит.

– Бах!

Бегущий первым вожак перекувыркнулся через голову, показав белый беззащитный живот. Рухнул на спину. Несколько раз дернул ногами, потом вытянул их в последней судороге к небу, будто умоляя о чем-то.

И затих.

Высокий полковник повернулся к Марату. Подмигнул и прокричал:

– Вот так и надо! По вожакам! Запомни: всегда бей прямо в голову.

Рычание двигателя перекрыл рев Морозова:

– Фарухов, стой! Трындец, поохотились. Хватит.

* * *

Возвращались пешком вдоль колеи, оставленной бэтээром. Валерий Павлович спросил у Морозова:

– Почему вожака не забираешь? Я что, зря старался?

– Конечно, не зря, товарищ полковник, – зло сказал Роман Сергеевич, – теперь каюк всему стаду. Мало кто выживет. Считайте, одним выстрелом полета несчастных животных уложили.

– А то! – довольно хмыкнул Валерий Павлович. – Я же не пальцем деланный.

Морозов остановился. Окинул москвича ненавидящим взглядом медленно, сверху вниз. Сказал:

– Нет, не пальцем. Человеческими пальцами такого урода вряд ли состряпаешь. Ты, полковник, этого старого вожака жрать не будешь – мясо у него жесткое и вонючее.

Столичный пропустил оскорбление мимо ушей, хмыкнул:

– Ну, мне тогда шкуру сними и голову с рогами. На память.

Морозов вытащил из чехла охотничий нож, протянул рукояткой вперед:

– На. Сам давай. Я не буду.

Полковник взял нож. Ловко покрутил, сверкая лезвием. Холодно улыбнулся:

– Думаешь, не смогу? Да легко.

Насвистывая, пошел к вытянутому телу.

Марат шел с отобранным у карлика автоматом. Подходил к джейранам, заглядывал в распахнутые ужасом глаза – и добивал подранков выстрелом в голову. Одного. Второго. Третьего…

Нежных самочек с распертыми нерожденными детьми боками.

Молодых драчунов с коричневыми полосками на мордах – будто дорожками кровавых слез.

Шел и добивал.

Еще.

И еще.

Очень хотелось плакать, но было нечем.