- Товарищ тринадцатый, к вам гвардии капитан Чаклин.
У взводного в голове промелькнуло: "Мое счастливое число - тринадцать!"
Полковник стремительно вышел из-за стола, прошел двойной полог входа в палатку и преградил путь входящему:
- Ну, имею я право сам разобраться?.. Вот поговорю и расскажу тебе. Потерпи уж!.. - он вернулся в палатку, почему-то долго ждал, пока стихнут шаги капитана.
- А вот теперь давай, живо!.. - сказал он.
- Товарищ гвардии полковник, если я вам принесу подписанные документы, то это ведь готовый список?..
- Ну, так… Для ясности!.. В другом документе, который лежит вот здесь, этот перечень есть, полностью, - он показал. - А во-вторых, если не ОБЩЕСТВО, а СОДРУЖЕСТВО, то все дело меняется. Понял, "почему козел хвост поднял?" - он повеселел, развел руки и показал, что в них ничего нет. - Пусто!.. А ну, живо!
- Есть живо! - лейтенант откозырял, развернулся по всей форме, но между двумя пологами палатки его остановил окрик:
- А ну, назад!
Он чуть не запутался в этих парусах… Вернулся.
- Вот что, декабрист: "живо", не значит, "быстро". Шевелись, но не торопись, - со значением произнес Захаренко. - У вас есть время до наступления темноты. И оба документа передадите мне лично. Таков приказ. ЛИЧНО! - он ткнул себя большим пальцем в грудь.
Это был намек на спасение.
* * *
В ТОЙ ПРОСТОРНОЙ ЗЕМЛЯНКЕ, рассчитанной на все сообщество да еще на гостей, находились двое: Василий Курнешов и взводный. Курнешов сидел под окном и плотно подпирал стенку, а хозяин маялся между топчанами и хозяйственным отсеком, словно пробовал раздвинуть стиснутое пространство.
- Кто начал охоту на нас?.. - спросил Курнешов.
- Те, кто не воюет. Им же надо что-то делать или изображать.
- Кто?..
- Какая разница? Я же вижу и слышу - мы у них "вот тут" торчим!.. Только не могу понять - за что?..
- По-моему, ясно. На тебя - за гонор. За взгляд. За намек на независимость. За везучесть. За то, что вокруг тебя всегда живые люди… А вокруг них - покойники… А тут - шутка ли, раскрыть "подпольное гвардейское общество офицеров!" И где? На фронте!
- Да какое оно "подпольное", о нем все знают. Докопаться бы кто?.. Я бы из него…
- "Я бы, я бы!"
- Ну, МЫ.
- Этого еще не хватало - открыть охоту друг на друга. Даже думать не смей!.. Тогда всем крышка. Сразу припаяют терроризм. Да еще групповую!
- И правильно сделают. Здесь все террористы!.. Ну, кроме тебя.
- Тут замены штрафбатом не будет… А еще знаешь за что?..
- Знаю, - весело рявкнул взводный. - Сам догадался!.. - он рассмеялся, да так азартно, как будто объявлял начало игры, а на кон ставил корову с хомутом и колокольчик в придачу.
Курнешову этот азарт не понравился:
- Э-э-э, полегче… Делай все так, как повелел гвардии полковник Захаренко… Он нас вытаскивает.
- Не могу… - но взводный не был так уж тверд. Курнешов понемногу натягивал вожжи:
- А вот я, например, не хотел бы видеть, как командир комендантского взвода завяжет глаза одному упрямому лейтенанту. Вот это будут жмурки!.. Поставят на колени перед строем…
- Не поставят.
- Ты просто не веришь, что с тобой могут поступить еще хуже, чем с каждым из нас.
- Не поставят!
- Догадываюсь, что ты имеешь в виду. Великолепно, но глупо… И потом подумай, что они сделают после этого со всеми нами… Ну, представь себе. Ты же видел, как расстреляли этого рыжего, кудрявого интенданта?!
- Ну, то интендант. По-моему, он был совсем не рыжий, а даже лысоватый, и фамилия у него была, помню, Шулер.
- Вот-вот… Он был серо-буро-малиновый в крапинку. И бритый наголо. Но именно ему всадили пулю в затылок. И, по-моему, не одну.
- Если я буду думать об этом, я не смогу воевать…
- А куда ты денешься?
- И, вообще, не смогу… Он воровал фронтовые посылки и подарочную водку…
- "Подарочную водку!" - передразнил его Курнешов. - Вранье! Не мог он проглотить столько продуктов и выжрать столько спиртного. Это же не ящики, это вагоны! Он издох бы от несварения, дрисни или цирроза печени. А он был тощий старший лейтенант интендантской службы. Да еще еврей.
- При чем тут?..
- При том! - рявкнул Курнешов, как с перепугу, что на него вовсе не было похоже (он вообще никогда не повышал голоса).
- А кто же тогда все это?..
- Ты когда-нибудь научишься соображать?.. Светлейшее командование! Досточтимый штаб! Разные военные советы - дорогие гости из тыла. Инспекторы и проверяющие, которые пьют больше, чем все алкоголики мира!.. Ну, может быть, домой семьям кое-что и отправили - самые чадолюбивые. Крохи какие-нибудь. Только навряд ли. Сами все выжрали. Вместе с интендантством, разумеется, эти своего никогда не упустят, шакалы… Конечно, и со спецотделами, наблюдательными, карательными, истребительными и другими - все вместе!.. А когда всплыло и дальше ехать было некуда, поставили на колени кого?.. Его - серо-буро-малинового в крапинку. Чтоб короче было. И яснее.
- Великолепно! - взводный опять рассмеялся, несмотря на всю нелепость и абсурдность момента. - Нет, ты не "и.о.", ты самый настоящий начальник штаба - аналитик!.. Но ты полагаешь, что за такую речугу тебе пуля не в затылок, а в задницу будет?..
Курнешов прижался к стене, задрал руки вверх и проговорил:
- Сдаюсь. И умолкаю… Если бы не этот сволочной донос, я бы даже тебе никогда таких слов не сказал… Забудь!.. Я хочу, чтобы ты не фордыбачился и послушал хорошего человека.
- Тебя, что ли?
- Его… Полковника Захаренко.
* * *
Что-то непристойное было в этом горьком веселье. Да и не веселье было, а угар какой-то. В землянку входили скрытно, по одному. Охрана была удвоена… Подписывали по очереди новые подделанные документы - Устав, Нормы поведения, где весь текст остался тот же, поменяли только название. И запивали это паскудство еще более паскудным самогоном под названием "Табуретовка". И не закусывали.
Все знали, что с этого момента тупая фальшь вползла в содружество и само значение штандарта - "БЕгущие НА Помощь"… Потом куда-то сматывался хозяин землянки. Затем были посиделки. Была музыка - аккордеон. Кто-то что-то напевал, невероятно бодрое. Но все шло шиворот-навыворот… Ну, какие там "Нормы поведения", какой "Устав", когда все принимали участие в подделке не только текста, но и двух-трех подписей. Ведь все все знали и обманывали всех… Были трезвы, как стекло, а в глазах стояли пьяное омерзение и ненависть. Ненависть к непреодолимым обстоятельствам. Плюс пустота.
* * *
Воспоминания кончились. В землянке на Висленском по-прежнему сидели Курнешов, уполномоченный СМЕРШ и взводный.
- Кто тогда донес на нас?.. Еще там, на Брянщине?.. Кто? - доискивался хозяин землянки.
- Я тогда только-только к вам в батальон пришел. Вспомни… - сразу ответил смершевец.
- Или спасать, или топить - кто?
- Вот чем хочешь - не я.
- Это не разговор. Или - или…
- Да вы ж ему…
- Неправда. Мы не по этой части, - чуть смягчил Курнешов.
- Про тебя-то я знаю, - отмахнулся. - А он?! - Бо-Бо указал на хозяина.
- Ручаюсь, - Василий клятвенно поднял руку.
- Кто? - твердил свое взводный, но руки вслед за Василием не поднял.
- Он… - Борис Борисович кивнул в сторону входной двери. - Майор Градов.
Взводный не удержался и снова присвистнул. После изрядной паузы Василий заметил:
- Слушай, по-моему, ты вместо ругательства приспособился свистеть?..
- А что?
- Ничего. Заплати штраф.
Взводный пожал плечами, мол, о чем речь, и полез в карман.
- Ребята, вам думать надо. Дело дрянь. Думать надо, - проговорил Борис Борисович.
И добавил совсем тихо:
- Если про такой разговорчик узнают - всем хана. А меня удавят прямо в землянке… И чего меня понесло?..