Всего за 1 руб. Купить полную версию
Дети скрепили дружеский союз поцелуем, и сердце Чёрной овцы смягчилось. Соблюдая самую тщательную осторожность в разговорах с Гарри, он заслужил прощение тёти Розы и получил возможность читать беспрепятственно в продолжение недели. Дядя Гарри брал его с собой гулять и старался утешить его своими неуклюжими ласками, никогда не вспоминая прозвище Чёрная овца.
- Будет с тебя, Понч, - говорил он обыкновенно. - Посидим теперь. Я устал.
Они ходили гулять теперь не к бухте, а на Роклингтонское кладбище через картофельные поля. С час сидел старик на какой-нибудь из могильных плит, пока Понч бродил по кладбищу и читал надписи на памятниках и крестах. Затем дядя Гарри вставал со вздохом и тяжёлой поступью направлялся к дому.
- Скоро и я здесь лягу, - сказал он в один зимний вечер Пончу, и бледное лицо его напоминало в это время старую, стёртую серебряную монету. - Не говори только тёте Розе.
Ещё через месяц он неожиданно повернул назад во время утренней прогулки и с трудом дошёл до дому.
- Уложи меня в постель, Роза, - сказал он. - Больше я уж никогда не пойду гулять. Пуля зашевелилась во мне.
Его уложили в постель, и две недели, пока болезнь и близость смерти царили в доме, Чёрная овца был предоставлен самому себе. Папа прислал ему ещё несколько новых книг, и ему не велели только шуметь. Он опять ушёл в свой собственный мир и был счастлив. Даже ночью никто не нарушал его блаженства. Он мог спокойно лежать в постели и мечтать о путешествиях и приключениях, так как Гарри спал теперь внизу.
- Дядя Гарри скоро умрёт, - сказала Юди, которая почти не расставалась с тётей Розой.
- Мне очень жаль дядю, - грустно сказал Чёрная овца. - Он давно уж сказал мне об этом.
Тётя Роза слышала разговор.
- Ничто, кажется, не удержит твой скверный язык, - сказала она сердито. Глаза её были обведены тёмными кругами.
Чёрная овца поспешил скрыться в детскую, чтобы погрузиться там в чтение о кометах. Книга эта считалась "греховной", и потому ему запрещали открывать её, но теперь тёте Розе было не до него.
- Я рад, - сказал Чёрная овца. - Она теперь несчастна. Но я не солгал. Ведь я действительно знал, только он не велел мне говорить.
Ночью Чёрная овца проснулся испуганный. Гарри не было в комнате; снизу слышались рыдания. Затем в темноте прозвучал голос дяди Гарри, поющего песню о битве при Наварине.
"Ему лучше", - подумал Чёрная овца, который знал наизусть эту песню. Но темнота, одиночество и голос, продолжавший петь мрачную песню, заставляли дрожать его от страха в своей постели.
- Дядя Гарри! - невольно воскликнул он и сейчас же испугался собственного голоса.
Дверь отворилась, и тётя Роза прошипела с лестницы:
- Тише! Ради Бога, тише, ты, маленький чертёнок! Дядя Гарри умер!
ТРЕТЬЯ КОРЗИНА
Каждый сын мудрого знает, что томительный путь кончается встречей с милыми сердцу.
"Не знаю, что будет теперь со мною, - думал Чёрная овца, когда были окончены полуязыческие похоронные церемонии, назначенные для людей среднего класса, и тётя Роза, ещё более страшная в чёрном крепе, вернулась к прежнему течению жизни. - Кажется, ничего дурного я ещё не сделал. Но она стала очень печальная после смерти дяди Гарри и Гарри тоже. Я буду сидеть в детской".
Но, к несчастью для этих планов Понча, было решено, что он будет посещать школу, где учился Гарри. Это могло заменить утреннюю прогулку с дядей Гарри и, может быть, также вечернюю, но мечтам о свободе не суждено было сбыться.
"Гарри будет говорить обо всем, но я постараюсь не делать ничего дурного", - думал Чёрная овца. Утвердившийся в этих добродетельных намерениях, он пошёл в школу и там нашёл уже готовую репутацию, созданную ему Гарри, и, конечно, это новое обстоятельство не служило к украшению его начинающейся новой жизни. Он стал сторониться своих товарищей. Некоторые из них были очень грязны, некоторые говорили на незнакомом ему языке. Там было два еврея и один негр, или кто-то другой, только совершенно чёрный. "Даже Мита смеялся бы над ним, - сказал себе Чёрная овца. - Я не думаю, чтобы это было приличное место". Он сердился на всех, по крайней мере, с час, пока не поразмыслил, что каждое выражение чувств с его стороны будет считаться тётей Розой "выставлением напоказ", а Гарри расскажет обо всем мальчикам.
- Как тебе понравилась школа? - спросила тётя Роза в конце первого дня.
- Мне кажется, там очень хорошо, - спокойно сказал Понч.
- Надеюсь, ты предупредил мальчиков о характере Чёрной овцы? - спросила тётя Роза Гарри.
- О, да, - ответил цензор нравственных качеств Чёрной овцы. - Они все знают о нем.
- Если бы я жил с отцом, - сказал Чёрная овца, задетый за живое, - я не стал бы и разговаривать с этими мальчиками. Он не позволил бы мне. Они живут в лавчонках. Я видел, как они входили туда. Их отцы мелочные торговцы.
- Ты слишком хорош для этой школы, не правда ли? - спросила с насмешливой улыбкой тётя Роза. - А по-моему, ты должен быть благодарен, Чёрная овца, этим мальчикам, если они будут разговаривать с тобой. Не всякая школа держит лгунов у себя.
Гарри, конечно, не преминул воспользоваться мнением Чёрной овцы о товарищах, так неосторожно высказанным им. В результате некоторые из товарищей скоро дали Пончу наглядные доказательства относительно равенства рас и людей вообще посредством здоровой трёпки. В утешение тётя Роза сказала, что это послужит ему хорошим уроком за чванство. Постепенно он приучился скрывать своё мнение и подделываться к Гарри, нося его книги в школу и оказывая разные другие мелкие услуги. Существование его было не из радостных. С десяти до двенадцати и затем с двух до четырех часов он проводил в школе, и так каждый день, кроме субботы. Вечером его отсылали в детскую готовить уроки к завтрашнему дню, а ночью его будил Гарри для перекрёстного допроса. Юди он видел очень редко. Она была чрезвычайно религиозна - в шесть лет религия усваивается довольно легко - и обидно разделяла свою прежде нераздельную любовь к Чёрной овце между ним и тётей Розой.
Скупая вообще на привязанности женщина здесь отвечала на чувство полностью. Юди часто пользовалась своим исключительным положением, чтобы выпросить смягчение наказания Чёрной овце. Плохое знание уроков в классе вело за собой запрещение в течение недели читать какие-либо книги, кроме учебников, и Гарри с особенным удовольствием приносил домой известия о школьных неприятностях. Затем Чёрную овцу обязали отвечать на сон грядущий уроки Гарри, который отличался особенным искусством доводить его до отчаяния и затем утешать самыми мрачными предсказаниями на завтрашний день. Гарри удачно совмещал в себе качества шпиона, насмешника, инквизитора и подручного палача тёти Розы. Все эти обязанности он выполнял с отменным усердием. Теперь, после смерти дяди Гарри, он ни перед кем не был ответствен за свои поступки. Чёрной овце не удавалось поддерживать своё достоинство ни в школе, ни дома, где он был унижен до последней степени. Он был благодарен за доброе слово каждой прислуге, которые часто менялись в доме, так как все непременно оказывались лгуньями. "Всех вас повесить бы на одну осину с Чёрной овцой", - слышала непременно каждая Дженни или Элиза из уст тёти Розы, не прослужив у неё и одного месяца. И все эти девицы быстро осваивались с положением Чёрной овцы в доме и всецело приравнивали его к себе. Гарри был у них "мастер Гарри", Юди официально называлась "мисс Юди", а Чёрная овца всегда был только Чёрной овцой.
С течением времени стиралась память о папе и маме, превращаясь постепенно в одну неприятную обязанность писать каждое воскресенье письма под наблюдением тёти Розы. Мало-помалу Чёрная овца утратил всякое представление о жизни до переезда сюда. Даже предложения Юди поговорить о Бомбее не оживляли его.
- Я ничего не помню, - говорил он. - Мне кажется только, что все там делали, что я хотел, а мама целовала меня.
- Тётя Роза будет целовать тебя, если ты будешь хорошим, - благоразумно возражала Юди.
- Фу! Я не хочу, чтобы тётя Роза целовала меня! Она скажет, что я подлизываюсь к ней, чтобы поесть побольше или выпросить что-нибудь.
Неделя за неделей проходили месяцы, и приближались каникулы, но как раз перед каникулами Чёрная овца впал в смертный грех.
Среди мальчуганов, которых Гарри науськивал на Чёрную овцу, говоря, что его можно тузить, потому что он не смеет сопротивляться, был один особенно назойливый. Однажды он пристал к Чёрной овце в ту минуту, когда, на беду, Гарри не было поблизости. Чёрная овца, разъярённый ударом кулака изо всей силы, бросился на обидчика и подмял его под себя. Тот заревел. Чёрная овца опьянел от своего успеха и, не чувствуя отпора, начал с яростью молотить руками и ногами своего врага с добросовестным намерением убить его. Прибежавшие товарищи и Гарри оторвали его от противника и притащили домой дрожащего, но торжествующего. Тёти Розы не было дома. Не дожидаясь её прихода, Гарри начал сам читать проповедь Чёрной овце о грехе убийства, которое приравнивал к убийству Каином Авеля.
- Почему ты не боролся с ним открыто? Зачем ты бил его, когда он лежал, несчастная дворняжка?
Чёрная овца посмотрел на горло Гарри, а потом на ножик на обеденном столе.
- Я ничего не понимаю, - сказал он усталым голосом. - Ты всегда натравливал его на меня и дразнил меня трусом, когда я ревел. Оставь меня в покое, пока не придёт тётя Роза. Все равно она будет меня бить, если ты скажешь, что меня нужно бить, ну и успокойся, значит, все хорошо.
- Ничего нет хорошего, - высокомерно заявил Гарри. - Ты почти убил его, и я думаю, он умрёт.
- Умрёт? - спросил Чёрная овца.
- Я уверен, - отвечал Гарри, - и тогда тебя повесят, и ты пойдёшь в ад.