Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
Киплинг Редьярд
Редьярд Киплинг
Перевод Корней Чуковский, Самуил Маршак
Это было давно, мой милый мальчик. Жил-был Кит. Он плавал по морю и ел рыбу. Он ел и лещей, и ершей, и белугу, и севрюгу, и селедку, и селедкину тетку, и плотвичку, и ее сестричку, и шустрого, быстрого вьюна-вертуна угря. Какая рыба попадется, ту и съест. Откроет рот, ам - и готово!
Так что в конце концов во всем море уцелела одна только Рыбка, да и та Малютка-Колюшка. Это была хитрая Рыбка. Она плавала рядом с Китом, у самого его правого уха, чуть-чуть позади, чтобы он не мог ее глотнуть. Только тем и спасалась. Но вот он встал на свой хвост и сказал:
- Есть хочу!
И маленькая хитренькая Рыбка сказала ему маленьким хитреньким голосом:
- Не пробовало ли ты Человека, благородное и великодушное Млекопитающее?
- Нет,- ответил Кит.- А каков он на вкус?
- Очень вкусный,- сказала Рыбка.- Вкусный, но немного колючий.
- Ну так принеси мне их сюда с полдесятка,- сказал Кит и так ударил хвостом по воде, что все море покрылось пеной.
- Хватит тебе и одного для начала! - сказала Малютка-Колюшка.- Плыви к пятидесятому градусу северной широты и к сороковому градусу западной долготы (эти слова волшебные), и ты увидишь среди моря плот. На плоту сидит Моряк. Его корабль пошел ко дну. Только и одежи на нем, что синие холщовые штаны, да подтяжки (не забудь про эти подтяжки, мой мальчик!), да охотничий нож. Но я должна сказать тебе по совести, что этот человек очень находчивый-умный-и-храбрый.
Кит помчался что есть силы. Плыл, плыл и доплыл куда сказано: до пятидесятого градуса северной широты и сорокового градуса западной долготы. Видит, и правда: посреди моря - плот, на плоту - Моряк, и больше никого. На Моряке синие холщовые штаны, да подтяжки (смотри же, мой милый, не забудь про подтяжки!), да сбоку у пояса охотничий нож, и больше ничего. Сидит Моряк на илоту, а ноги свесил в воду. (Его Мама позволила ему болтать голыми ногами в воде, иначе он не стал бы болтать, потому что был очень-умный-и-храбрый.)
Рот у Кита открывался все шире, и шире, и шире и открылся чуть не до самого хвоста. Кит проглотил и Моряка, и его плот, и его синие холщовые штаны, и подтяжки (пожалуйста, не забудь про подтяжки, мой милый!), и даже охотничий нож.
Все провалилось в тот теплый и темный чулан, который называется желудком Кита. Кит облизнулся - вот так! - и три раза повернулся на хвосте.
Но как только Моряк, очень-умный-и-храбрый, очутился в темном и теплом чулане, который называется желудком Кита, он давай кувыркаться, брыкаться, кусаться, лягаться, колотить, молотить, хлопать, топать, стучать, бренчать и в таком неподходящем месте заплясал трепака, что Кит почувствовал себя совсем нехорошо. (Надеюсь, ты не забыл про подтяжки?)
И сказал он Малютке-Колюшке:
- Не по нутру мне человек, не по вкусу. У меня от него икота. Что делать?
- Ну так скажи ему, чтобы выпрыгнул вон,- посоветовала Малютка-Колюшка.
Кит крикнул в свой собственный рот:
На этой картинке нарисован кит. Он проглатывает моряка, человека донельзя умного и находчивого. Проглатывает он также его плот, штаны, нож и подтяжки. Обрати внимание на подтяжки: видишь, полоски с пуговицами? Это именно они и есть; подле них нож. Моряк сидит на плоту, но плот наклонился на бок, покрылся водой, а потому его почти не видно. Белая штука подле левой руки моряка - деревянная палка с крюком, он старался грести ею как раз в то время, когда подплыл кит. По-настоящему это не палка, а багор. Когда кит проглотил моряка, багор был брошен. Кита звали Веселым, а имя моряка было м-р Генри Альберт Биввенс. Маленькая хитрая рыбка прячется под животиком кита, не то я непременно нарисовал бы и ее.