- Массаж тоже бесплатно? - спросил Хагедорн. - Ну хорошо. Если так надо, пусть! А что это дает?
Притворялся миллионерчик образцово.
- Массаж поддерживает мускулатуру в форме, - разъяснил Польтер. - Кроме того, он чрезвычайно усиливает кровоснабжение кожи.
- Согласен, - сказал Хагедорн. - Если не будет вредных последствий, то не возражаю. Новые почтовые марки есть?
- Еще нет, - ответил Польтер с сожалением. - Но завтра будут наверняка.
- Полагаюсь на вас, - серьезно сказал Хагедорн и направился в холл, сдерживая смех.
На пятом этаже Шульце и Карл Отважный покинули лифт. Выше он не ходил.
Пешком они поднялись на шестой этаж и пошли по длинному узкому коридору. В конце директор отпер дверь, включил свет и сказал:
- Дело в том, что отель полностью занят.
- Ах вот почему, - промолвил Шульце, растерявшись поначалу, и оглядел каморку: косые стены, кровать, стол, стул, умывальник.
- Комнаты поменьше у вас нет?
- К сожалению, нет, - ответил директор. Шульце поставил корзину на пол:
- Ну и холодина здесь!
- Центральное отопление доходит только до пятого этажа. А для печки здесь нет места.
- Охотно верю, - сказал бедняк. - К счастью, врач строго запретил мне спать в отапливаемых помещениях. Благодарю вас за догадливость и предупредительное отношение.
- О, пожалуйста, - ответил Кюне и прикусил губу. - Делаем что можем.
- Остальное время, разумеется, я буду вынужден проводить в общественных местах, - сказал господин Шульце. - Я приехал сюда, естественно, не для того, чтобы окоченеть.
- Как только освободится отапливаемый номер, - сказал директор, - мы вас переселим!
- Это не к спеху, - примирительно сказал бедняк. - Больше всего я люблю косые стены. Сила привычки, понимаете?
- Вполне понимаю, - ответил директор. - Я счастлив, что угадал ваш вкус.
- Действительно, - сказал Шульце. - Это вам удалось. До свидания!
Он открыл дверь. Когда директор переступал порог, у Шульце мелькнула мысль: не дать ли ему хорошего пинка?
Однако он овладел собой, запер дверь, открыл слуховое окно и посмотрел на небо. Большие хлопья снега влетели в комнатку и осторожно опустились на одеяло.
- Это было бы преждевременно, - произнес тайный советник Тоблер. - Оставим пинок про запас.
Глава седьмая
Сиамские кошки
Этот вечер что-то предвещал. Первое недоразумение не должно было оставаться последним. (Истинные недоразумения размножаются, как клетки, - делением. Ядро заблуждения расщепляется, и возникают новые недоразумения.)
Пока Кессельгут надевал смокинг, а Шульце под самой крышей выгребал пожитки из корзины, Хагедорн в блеске своего синего костюма сидел в холле, курил сигарету (одну из тех, что дал ему на дорогу квартирант Франке) и морщил лоб в размышлениях. Ему было не по себе. Если бы на него смотрели косо, он чувствовал бы себя лучше. К плохому обращению Хагедорн привык и знал, как защищаться. Но такое? Он был похож на ежа, которого никто не хочет дразнить. Он нервничал. Почему люди ни с того ни с сего вели себя столь противоестественно? Если бы вдруг взлетели вверх столы и стулья вместе со швейцаром, это удивило бы Хагедорна куда меньше. Он подумал: поскорее бы пришел старик Шульце. С ним хоть знаешь что к чему! Но в холле пока появлялись другие лица. Ужин близился к концу.
Госпожа Каспариус, оставив десерт нетронутым, поспешно выкатилась из столовой.
- Противная особа, - сказала Маллебре.
Барон Келлер, занятый компотом, поднял голову, нечаянно проглотил вишневую косточку и вытаращил глаза, словно пытаясь заглянуть внутрь себя.
- В каком отношении? - спросил он.
- Знаете, почему Каспариус так быстро поела?
- Возможно, проголодалась, - заметил он мягко. Фон Маллебре зло рассмеялась.
- А вы не особенно наблюдательны.
- Знаю, - ответил барон.
- Она хочет захватить миллионерчика, - сказала Маллебре.
- В самом деле? - спросил Келлер. - Только потому, что он плохо одет?
- Она находит это романтичным.
- Это называется романтикой? - спросил он. - Тогда я согласен с вами: госпожа Каспариус действительно противная особа.
Минуту спустя он засмеялся.
- Что такое? - спросила Маллебре.
- Несмотря на мою общеизвестную ненаблюдательность, я заметил, что и вы очень быстро едите.
- У меня разыгрался аппетит, - заявила она сердито.
- Я даже знаю на что, - сказал он.
Госпожа Каспариус, шикарная блондинка из Бремена, достигла своей цели. Она сидела за столиком рядом с Хагедорном. Дядюшка Польтер изредка поглядывал в их сторону, и его взор излучал отеческое благословение.
Хагедорн молчал, а госпожа Каспариус живописала сигарную фабрику своего мужа. Она упомянула, ради полноты изложения, что господин Каспариус остался в Бремене, чтобы посвятить себя табаку и присмотру за двумя детьми.
- Вы позволите мне вставить словечко? - скромно спросил молодой человек.
- Пожалуйста!
- У вас в номере есть сиамские кошки?
Она обеспокоенно посмотрела на него.
- Или другие твари? - спросил он еще.
Она засмеялась.
- Будем надеяться, что нет!
- Я имею в виду собак или моржей. Или морских свинок. Или бабочек.
- Нет, господин кандидат, - ответила она. - Сожалею. В моем номере я единственное живое существо. Вы живете тоже на четвертом?
- Нет, - сказал он. - Я хочу только знать, почему у меня в номере завелись три сиамские кошки.
- Можно взглянуть на ваших зверюшек? - спросила она. - Я больше всего люблю кисок. Они такие ласковые и в то же время совсем дикие. Какое-то волнующее сочетание противоположностей. Вы не находите?
- У меня мало опыта с кошками, - сказал он неосторожно.
Ее глаза сделались фиалковыми, и она заворковала грудным голосом:
- Тогда берегитесь, господин ученый. Я - кошка.
К счастью, госпожа фон Маллебре и барон Келлер сели за соседний столик. А через несколько минут Хагедорн очутился в громкоголосом окружении сгорающих от любопытства гостей отеля.
Госпожа Каспариус нагнулась к нему:
- Боже, какой шум! Пойдемте! Покажите мне ваших кисок!
Такая прыть была ему внове.
- Думаю, что они уже спят, - сказал он.
- Мы их не потревожим, - сказала она. - Мы будем тихо-тихо. Обещаю вам.
Подошел кельнер и протянул ему записку. Текст гласил: "Нижеподписавшийся, имеющий отношение к концерну Тоблера, желает встретиться с господином Хагедорном в баре на несколько минут для переговоров. Кессельгут".
Молодой человек поднялся.
- Извините, пожалуйста, - сказал он госпоже Каспариус. - Со мной хочет поговорить человек, который может оказаться для меня очень полезным. Удивительный отель! - Поклонившись, он ушел.
Красивое лицо госпожи Каспариус светилось незатухающей полуулыбкой.
Госпожа фон Маллебре не дала себя провести. От удовлетворения она впилась пальцами в подлокотник кресла, однако промахнулась и ущипнула барона за руку.
- Это обязательно, почтеннейшая? - спросил тот с легким стоном.
Кессельгут напомнил сначала, что они с Хагедорном прибыли в гранд-отель вместе, и поздравил с первым призом конкурса. Затем он пригласил молодого человека на рюмку джина. Они уселись в углу.
У стойки на табуретах сидели брат и сестра Мареки с индийским колониальным офицером Салливаном, пили виски и разговаривали на английском.
На диване крайне малой вместимости кое-как уселась супружеская пара из Саксонии. Остальные посетители бара имели удовольствие слушать их гнусаво-неразборчивый сердечный дуэт. (Саксонский диалект, известно, как никакой другой подходит для выражения нежных чувств.) Даже бармен Джонни утратил сдержанность и осклабился. Потом, нагнувшись над ледницей, стал без всякой нужды колоть лед. Служащему отеля не положено смеяться над постояльцами.
- Если сравнить немецкий язык со зданием, - заметил Хагедорн, - то можно сказать, что в Саксонии протекла крыша.
Кессельгут улыбнулся, заказал еще две рюмки джина и сказал:
- Буду откровенным, господин кандидат. Хочу вас спросить, могу ли я быть вам полезным. Извините за прямоту, пожалуйста.
- Я не щепетилен, - ответил молодой человек. - Было бы здорово, если бы вы мне помогли. Помощь нужна. - Он отпил глоток. - Приятная штука. Да, я уже несколько лет безработный. Директор фирмы "Путцбланк", когда я справился у него о рабочем месте, пожелал мне хорошо отдохнуть в Брукбойрене. Хотел бы я знать, от какого переутомления мне надо отдохнуть! Я хочу работать, работать до седьмого пота! И получать хоть малость денег! А вместо этого я помогаю моей матери проедать ее жалкую пенсию. Ужас!
Кессельгут ласково посмотрел на него.
- У концерна Тоблера кроме "Путцбланк" есть другие заводы, - сказал он. - И не только заводы. Вы Специалист по рекламе?
- Да! - ответил Хагедорн. - И уверяю вас, не из худших, если позволите.
Кессельгут кивнул:
- Позволяю!
- Что вы скажете о таком варианте? - оживился молодой человек. - Сегодня вечером пошлю матери вторую открытку, То, что я доехал целым и невредимым, я ей уже сообщил, Она запакует мои работы в картонку, и самое позднее через три дня собрание произведений Хагедорна будет в Брукбойрене. Вы хоть немного разбираетесь в рекламе, господин Кессельгут?
Иоганн честно покачал головой,
- Тем не менее мне хочется посмотреть работы, а потом я отдам, - он тут же поправился, - потом я отошлю их с припиской тайному советнику Тоблеру. Так будет лучше всего.
Хагедорн выпрямился и побледнел,