Запоздалые лыжники проехали мимо в сторону холма. К гранд-отелю. Шульце услышал их смех и поднялся. Грубые ботинки. Корзина была тяжелой. Фиолетовый пиджак тер под мышками. Не хватает еще раскиснуть, он мысленно обругал себя и зашагал дальше.
Когда Шульце вошел в отель, лыжники столпились у стойки швейцара, покупали газеты и с удивлением поглядывали на вошедшего. Со стула поднялся элегантно одетый господин. Вот тебе на! Это же Иоганн!
Кессельгут с тяжелым сердцем приблизился и умоляюще взглянул на "бедняка". Но эти взгляды отскочили от него как от стенки горох. Шульце поставил корзину на пол, повернулся спиной к лыжникам и лицом к афише, которая извещала, что послезавтра вечером во всех залах гранд-отеля состоится "бал в отрепьях". С большим удовлетворением Шульце подумал, что ему по крайней мере даже не надо будет переодеваться.
Лыжники, громыхая и спотыкаясь, ввалились в лифт.
Швейцар, обозрев тыльную сторону бедняка, сказал:
- Торговля вразнос запрещена!
После чего обратился к Кессельгуту и спросил, что ему угодно.
- С завтрашнего дня мне надо будет кататься на лыжах, - сказал Кессельгут. - Не знаю, как это делают. Думаете, я еще могу научиться?
- Ну конечно! - ответил дядюшка Польтер. - Здесь и не такие выучивались. Лучше всего возьмите частные уроки у Тони Гразвандера. Он сможет посвятить вам лично больше времени. Это приятнее, чем в большой группе, когда то и дело шлепаешься и на тебя вечно глазеют тридцать человек.
Кессельгут задумался.
- Кто шлепается? - робко спросил он.
- Вы! - констатировал швейцар. - Плашмя, во весь рост.
Кессельгут прищурился:
- Это очень опасно?
- Вряд ли, - успокоил его швейцар. - К тому же у нас, в Брукбойрене, первоклассные врачи! Например, медицинский советник доктор Цвизель. Лечением сложных переломов костей он прославился на весь мир. Ноги, побывавшие в его клинике, выглядят куда красивее, чем прежде!
- Я не тщеславен, - сказал Кессельгут.
Бедняк, изучивший тем временем все объявления, расхохотался.
У швейцара, который забыл о присутствии бедняка, лопнуло терпение:
- Мы ничего не покупаем!
- А я ничего и не продаю, - сказал бедняк.
- Тогда что вам здесь надо?
Навязчивый человек подошел ближе и ласково сказал:
- Жить!
Швейцар сочувственно улыбнулся:
- Это обойдется вам дороговато. Ступайте-ка обратно в деревню, мил человек! Там есть постоялые дворы и дешевые койки для туристов.
- Большое спасибо, - отозвался бедняк. - Но я не турист. Разве я похож? Между прочим, номер, который я займу здесь, стоит еще дешевле.
Швейцар взглянул на господина Кессельгута, предполагая, что тот с ним согласится, покачал головой и сказал как бы в завершение:
- Доброго вечера!
- Ну наконец-то! - сказал бедняк. - Давно пора со мной поздороваться. Уж в этом отеле я ожидал манеры получше.
Дядюшка Польтер побагровел.
- Вон отсюда! - прошипел он. - Сейчас же убирайтесь! Не то прикажу вас выгнать!
- Это уж слишком! - решительно заявил бедняк. - Моя фамилия Шульце, я второй призер конкурса. На десять дней мне предоставлены в гранд-отеле "Брукбойрен" бесплатное питание и жилье. Вот документы!
Дядюшка Польтер, сам того не замечая, начал отвешивать мелкие поклоны. Он не понимал, что творится. Сойдя наконец с подставки, он вышел из-за стойки, и сразу бросилось в глаза, что швейцар небольшого роста.
- Одну минутку, пожалуйста! - пробормотал он и рысцой устремился в контору за директором. "Убиться можно!" - скажет Кюне.
Шульце и Кессельгут временно остались вдвоем.
- Господин тайный советник, - предложил Иоганн в отчаянии, - может, лучше вернуться домой?
Шульце, видимо, оглох.
- Случилось нечто ужасное, - шептал Иоганн. - Представьте себе, когда я вошел сюда…
- Еще одно слово, - сказал тайный советник, - и я убью вас голыми руками! - Это звучало крайне убедительно.
- Но риск… - начал Иоганн.
Тут открылась дверь лифта, оттуда вышел Хагедорн с открыткой в руке и направился к стойке швейцара.
- Убирайтесь! - прошептал Шульце.
Кессельгут повиновался, но, чтобы оставаться вблизи, присел за столик в холле. Он не ждал ничего хорошего. Сейчас встретятся миллионер, которого здесь приняли за бедняка, и бедняк, которого считают миллионером! Недоразумения сгущались над отелем, как грозовые облака. Молодой человек заметил Шульце и учтиво поклонился. Шульце ответил тем же. Хагедорн озирался по сторонам, что-то искал глазами.
- Извините, - обратился он к Шульце. - Я только что приехал. Не знаете, где здесь почтовый ящик?
- Я тоже только что, - ответил бедняк. - А ящик за второй стеклянной дверью налево.
- Действительно! - воскликнул Хагедорн, вышел, бросил открытку, адресованную матери, вернулся довольный назад и остановился возле бедняка. - Вам еще не дали номер?
- Нет, - ответил тот. - Судя по всему, еще не выяснилось, можно ли вообще рискнуть и предоставить мне приют в этой скромной обители.
Хагедорн улыбнулся.
- Здесь все возможно. Мне кажется, мы попали в явно комичный отель.
- Если понятие комического толковать так широко, то вы правы.
Молодой человек пристально поглядел на собеседника. Потом сказал:
- Не сердитесь на меня, пожалуйста, но мне страшно хочется угадать, как вас зовут.
Тот отступил на шаг.
- Если с первого раза не угадаю, сдаюсь, - заявил молодой человек. - Это забавно, пожалуй, но я подозреваю, что вы - Шульце! Верно?
Старший собеседник был искренне поражен.
- Верно, - сказал он. - Моя фамилия Шульце. Но как вы узнали? Откуда?
- Я знаю больше, - сказал молодой человек. - Вы выиграли второй приз конкурса заводов "Путцбланк". Вот видите! Я из племени малых пророков! А теперь угадайте-ка вы, как меня зовут.
Шульце задумался. Потом лицо его озарилось, и, сияя, он воскликнул:
- Ага, есть! Вы - Хагедорн!
- Да, так точно, - сказал младший. - У нас можно поучиться.
Оба рассмеялись и пожали друг другу руки.
Шульце присел на свою корзину и предложил место рядышком Хагедорну. Так, в тесном единении, они завели глубокомысленную беседу о рекламе. А именно о предельном эффекте оригинальных формулировок. Было похоже, что они знакомы уже много лет.
Господин Иоганн Кессельгут, который, прикрывшись газетой, наблюдал за ними, был изумлен. Потом он начал строить план действий. И наконец поднялся в лифте на третий этаж, чтобы обследовать свой номер с ванной и балконом и распаковать чемоданы.
Дабы новые костюмы не помялись.
Когда Кюне и Польтер после военного совета вышли в холл, оба лауреата все еще сидели на промокшей ветхой корзине и воодушевленно беседовали. Швейцар окаменел и придержал директора за смокинг.
- Вот! - выдохнул он. - Полюбуйтесь-ка! Наш замаскированный миллионер с господином Шульце. Ну прямо памятник! Как Гете с Шиллером!
- Убиться можно! - выдохнул Карл Отважный. - Этого только нам не хватало! Я отведу Шульце в свободную комнату для горничной. А вы намекните миллионерчику, мол, нам очень неловко за то, что ему пришлось, как нарочно, в нашем отеле общаться с каким-то замухрышкой и что мы не можем просто так выгнать Шульце. Может, завтра или послезавтра сам догадается выехать. Надеюсь! Иначе распугает всех наших постоянных гостей.
- Господин кандидат Хагедорн еще ребенок, - сказал швейцар строгим тоном. - Фройляйн, которая звонила из Берлина, была права. Уберите поскорее Шульце с поля зрения! До того, как люди выйдут из столовой.
Они подошли поближе.
- Добро пожаловать! - сказал директор Кюне господину Шульце. - Позвольте, я покажу вам ваш номер.
Оба лауреата поднялись. Шульце взял корзину. Хагедорн приветливо посмотрел на собеседника.
- Дорогой господин Шульце, я еще увижу вас?
- Господин Шульце, наверное, устал с дороги, - вмешался директор.
- Тут вы здорово ошиблись, - ответил Шульце. А первому лауреату сказал: - Дорогой Хагедорн, мы еще увидимся. - И последовал за директором к лифту.
Швейцар, вложив в свой взгляд как можно больше отеческого тепла, сказал молодому человеку:
- Извините, господин кандидат! Нам очень жаль, что именно этот приезжий был первым, с кем вы познакомились.
- А мне нисколько, - ответил Хагедорн, не совсем понимая, о чем речь.
- Господин Шульце, если позволите заметить, не вписывается в здешнее окружение.
- Я тоже не вписываюсь, - ответил молодой человек.
Дядюшка Польтер ухмыльнулся:
- Понимаю, понимаю…
- Да, вот еще, - сказал Хагедорн. - У вас что, во всех номерах животные? - Он положил на стойку руки ладонями вниз. На них были видны царапины и красные пятна.
- Животные? - швейцар остолбенело смотрел на исцарапанные руки. - В нашем отеле нет животных.
- Вы меня, очевидно, не поняли, - сказал Хагедорн. - Я говорю о кошках.
Дядюшка Польтер облегченно вздохнул.
- Мы угодили вашему вкусу?
- Да, да. Зверюшки очень милые. Хотя и царапаются. Но они так вот забавляются. А это главное. Я только хотел узнать: есть ли и в других номерах по три кошки?
- По-разному, - ответил швейцар и поспешил переменить тему. - Завтра утром к вам в номер придет массажист.
- А что ему надо? - спросил Хагедорн.
- Массировать.
- Кого?
- Вас, господин кандидат.
- Очень любезно с его стороны, - сказал Хагедорн. - Но у меня нет денег. Передайте ему сердечный привет.
Швейцар состроил обиженное лицо.
- Господин кандидат!