- Я не страдаю сплином, - сказал Хагедорн. - Я не наследник престола и не миллионер. Я проклятый бедняк. Моя мать пошла в сберкассу, чтобы я смог разок-другой выпить пива. - Он с яростью стукнул кулаком по столу. - Вот! А теперь я пойду к директору отеля и скажу, что его одурачили и чтобы меня немедленно переселили сюда наверх, рядом с вами, в нетопленую собачью конуру! - Он шагнул к двери.
Тоблер понял, что его затея в опасности. Он схватил молодого человека за пиджак и усадил на единственный стул.
- Дорогой Хагедорн, не делайте глупостей! От того, что вы поселитесь в ледяной ящик рядом со мной, мы оба ничего не выиграем. Будьте умницей! Оставайтесь таинственным незнакомцем! Сохраните ваш номер, чтоб я знал, куда мне пойти, если замерзну! Пусть вам носят коньяк, черт возьми, бутылку за бутылкой, и положат в постель сто горячих кирпичей! Кому от этого плохо?
- Ужас! - сказал молодой человек. - Завтра утром придет массажист.
- Массаж полезен! - засмеялся Шульце.
- Знаю, - сказал Хагедорн. - Усиливает кровоснабжение кожи. - Он хлопнул себя по лбу. - А швейцар собирает почтовые марки! Мистификация хорошо продумана! И я, дурень, вообразил, что люди здесь душевные от природы. - С обиженным видом он швырнул конверт, наполненный марками, на стол.
Шульце профессионально проверил содержимое конверта и сунул его в карман.
- У меня замечательная идея, - сказал Хагедорн. - Вы переселитесь в мой номер, а я буду жить здесь. Директору скажем, что он ошибся. Престолонаследник Албании - вы! Хорошо?
- Нет, - возразил Шульце. - Для наследника я слишком стар.
- Бывают и старые наследники, - заметил Хагедорн.
- А уж за миллионера меня никто не примет! - сказал Шульце. - Вы только представьте: я - миллионер! Умора!
- Во всяком случае, убедительного впечатления вы не производите, - откровенно признался Хагедорн. - Но я не хочу быть кем-то другим!
- Сделайте это ради меня! - попросил Шульце. - Мне так понравились котята.
Молодой человек почесал в затылке.
- Ну ладно, - согласился он. - Но перед отъездом мы повесим объявление на черной доске, в котором сообщим, что отель стал жертвой обмана какого-то шутника. Да?
- Это не к спеху, - сказал Шульце. - Прошу вас, останьтесь пока загадкой!
Глава восьмая
Снеговик Казимир
Публика была шокирована, увидев обоих, когда они шли рядом через холл. Какая бесцеремонность! Ну что может быть общего между таинственным миллионером и единственным в отеле бедняком! Уж настолько реалистично ему незачем играть свою роль!
- Убиться можно! - сказал Карл Отважный, стоя возле швейцара. - Ох, этот Шульце! Уму непостижимо!
- Каспариус и Маллебре - обе уже охотятся за молодым, - сообщил дядюшка Польтер. - Он был бы у любой как у Христа за пазухой!
- Сравнение верно лишь отчасти, - заметил директор. (При случае он был склонен к педантичности.)
- Пожалуй, я придумаю для господина Шульце какое-нибудь побочное занятие, - сказал швейцар. - Иначе его не оторвешь от миллионера.
- Может быть, он скоро уедет, - сказал Кюне. - В чердачной каморке, которую мы ему подыскали, вряд ли он надолго застрянет. Еще ни одна горничная, ни один коридорный не выдерживали там.
Дядюшка Польтер знал людей лучше. Он покачал головой.
- Ошибаетесь. Шульце останется. Шульце упрямец. Директор отеля последовал за двумя странными постояльцами в бар.
Играла капелла. Несколько элегантных пар танцевали. Колониальный офицер Салливан пил по старой привычке чистое виски и уже перебрал. Оседлав табурет у стойки и выпучив глаза, он явно принимал "Брукбойрен" за какой-нибудь гарнизонный клуб в Северной Индии.
- Позвольте вас представить друг другу? - спросил Хагедорн и познакомил тайного советника Тоблера с его слугой Иоганном.
Они уселись за столик. Кессельгут заказал всем коньяк. Шульце, откинувшись на спинку стула, растроганно и вместе с тем иронически разглядывал давно знакомое лицо.
- Господин Хагедорн мне только что рассказал, что вы знаете тайного советника Тоблера, - сказал Шульце.
Кессельгут был не совсем трезв. Он пил не для того, чтобы напиться. Он был добросовестным человеком и не забывал, что вынужден тратить ежедневно не менее сотни марок.
- Знаю, и даже очень хорошо, - заявил он, весело подмигнув Шульце. - Мы почти все время вместе!
- Вы, как я предполагаю, компаньоны? - спросил Шульце.
- Предполагаете? - с важным видом переспросил Кессельгут. - Позвольте! Мне принадлежит процветающая пароходная линия. Мы заседаем вместе в наблюдательном совете. Прямо друг около друга!
- Черт побери! - воскликнул Шульце. - Это какая же линия?
- Об этом мне не хотелось бы говорить, - сказал Кессельгут важно. - Но она не самая маленькая.
Они выпили. Хагедорн поставил рюмку, вздернул верхнюю губу и сказал:
- Ничего не смыслю в спиртном. Но коньяк, если не ошибаюсь, отдает мылом.
- Должен отдавать, - объяснил Шульце. - Иначе грош ему цена.
- Можем попробовать что-нибудь другое, - предложил Кесссельгут. - Кельнер, что у вас не отдает мылом?
Но это был не кельнер, а директор отеля, подошедший к их столику. Он спросил молодого человека, нравится ли ему его номер.
- Да, да, - ответил Хагедорн, - в общем и целом вполне.
Господин Кюне заверил, что он считает себя счастливым. Потом по его знаку бармен Джонни и кельнер принесли бутылку шампанского в ведерке со льдом и два бокала.
- Приветственный глоточек, - сказал директор, улыбаясь.
- А мне дадут бокал? - невинно спросил Шульце. Кюне покраснел. Кельнер принес третий бокал и наполнил его. Попытка игнорировать Шульце не удалась.
- За ваше здоровье! - весело воскликнул тот. Директор исчез, чтобы излить свое последнее горе швейцару.
Шульце встал, постучал по своему бокалу и поднял его. Сидевшие в баре гости недружелюбно смотрели на бедняка.
- Выпьем за то, - сказал он, - чтобы господину Кессельгуту удалось что-нибудь сделать для моего молодого друга у старого Тоблера!
Иоганн хихикнул.
- Сделаю, сделаю, - пробормотал он и осушил бокал.
- Дорогой Шульце, - сказал Хагедорн, - мы с вами только недавно познакомились. Но в такой момент, наверное, следует спросить, не может ли господин Кессельгут что-нибудь предпринять и для вас?
- Неплохая идея, - заметил Шульце. Иоганн Кессельгут, смеясь, сказал:
- Я порекомендую тайному советнику Тоблеру взять на службу и господина Шульце. Кто вы по профессии?
- Тоже специалист по рекламе, - ответил Шульце.
- Вот было бы здорово, если бы мы работали в одном отделе, - размечтался Хагедорн. - Шульце и я отлично понимаем друг друга. Мы обновили бы в корне всю рекламу концерна. Ведь то, что я видел в прессе последнее время, кошмар.
- Неужели? - спросил Шульце.
- Примитивное дилетантство, - заявил молодой человек. - Отдел рекламы в таком концерне может работать гораздо интереснее. Мы покажем Тоблеру, на что способны два профессионала. Между прочим, он симпатичный человек?
- Ну да, - сказал Иоганн Кессельгут. - Мне он нравится. Конечно, это дело вкуса.
- Ладно, посмотрим, - сказал Хагедорн. - Выпьем за него! За здоровье старого Тоблера!
Они чокнулись.
- Пусть будет здоров, - сказал Кессельгут и ласково посмотрел господину Шульце в глаза.
После того, как была выпита бутылка, презентованная Карлом Отважным, владелец пароходной линии Кессельгут заказал еще одну. Они удивлялись, что, несмотря на дальнюю дорогу, не чувствовали усталости. И приписали это высокогорному воздуху. Потом они перекочевали ниже, в пивной погребок, ели вареную телячью колбасу и пили мюнхенское пиво.
Но оставались там недолго. Эффектная женщина из Польши, которая прибыла вечером, уединилась с мистером Брайеном в темном углу, и Хагедорн сказал:
- Боюсь, что мы помешаем международным контактам.
Когда они вернулись в бар, народу там прибавилось. Госпожа фон Маллебре и барон Келлер сидели у стойки, пили коктейль и грызли кофейные зерна. Госпожа Каспариус и толстый господин Ленц вернулись с эспланады и играли в кости. Солидная группа краснощеких голландцев галдела за большим круглым столом. А саксонская супружеская пара насмехалась над акустической беспардонностью голландского языка.
Потом тапера оттеснил один из голландцев. Тут же встали из-за стола темпераментные земляки и, несмотря на смокинги и светские вечерние платья, начали отплясывать истинно народные танцы. Салливан сполз с табурета и, поскольку фройляйн Марек заупрямилась, принял участие как солист в народном гулянье, хотя еле держался на ногах.
Это продолжалось минут двадцать. Тапер снова завладел своим законным табуретом-вертушкой.
- Потанцуйте же наконец с какой-нибудь из ваших поклонниц! - сказал Шульце Хагедорну. - Бабы глаз с вас не сводят! Сил нет терпеть!
Молодой человек покачал головой.
- Они же не на меня смотрят, а на престолонаследника Албании.
- Ну и что, подумаешь! - возразил Шульце. - Меня бы это не остановило. Главное - произвести эффект.
Хагедорн обратился к Кессельгуту:
- Здесь, в отеле, меня принимают не то за внука Рокфеллера, не то за переодетого королевича…
- Непостижимо! - сказал Кессельгут, стараясь сделать изумленное лицо. - Бывает же такое!
- Прошу вас, пусть это останется между нами! - сказал Хагедорн. - Я бы охотно разъяснил в дирекции недоразумение, но Шульце отсоветовал.
- Господин Шульце прав, - сказал Кессельгут. - Без шуток - не до смеха!