Было бы, конечно, гораздо интереснее для развития сюжета, если бы планы миссис Харрис были нарушены или, паче того, сорваны пресловутыми превратностями судьбы - но на самом деле все прошло блестяще.
Пользуясь заранее согласованной методикой, наша троица от Ватерлоо добралась до Саутгемптона, от Саутгемптона до катера, а вскоре над ними нависла черная, в заклепках, стена с кремовой надстройкой и ярко-красной трубой - лайнер "Виль де Пари". Как только в пределах видимости появлялся кто-либо, даже отдаленно схожий с контролером, кондуктором, таможенником или сотрудником паспортного контроля, Генри временно становился членом семьи профессора Альберта Р. Уэгстаффа, преподавателя литературы Средневековья в университете города Бонанза (Вайоминг). Инстинкт помог миссис Харрис выбрать в качестве прикрытия не кого-нибудь, а именно классического рассеянного профессора. Доктор Уэгстафф не был уверен ни в том, сколько у них мест багажа, ни даже в том, сколько при нем едет детей. Несколько раз почтенный профессор принимался пересчитывать чемоданы, всякий раз получая новый результат, пока, наконец, его жена не воскликнула:
- Ради всего святого, Альберт, перестань считать! Приедем - узнаем, все довезли или нет, а пока не морочь мне голову!
Гнев миссис Уэгстафф неизменно приводил ее мужа в состояние паники - поэтому он только вздохнул:
- Хорошо, дорогая, - и прекратил всякие попытки пересчитать не только багаж, но и свое потомство, хотя ему и начинало казаться время от времени, что их по крайней мере на одного больше, чем должно быть. В результате задача Генри сильно облегчилась и все прошло без сучка и задоринки.
Правда, в какой-то момент нашим путешественникам стало не по себе. Они уже сидели в своей каюте туристского класса № 134 - уютной и довольно симпатичной, с двумя верхними и двумя нижними койками, стенным шкафом и ванной, как вдруг раздались тяжелые шаги и кто-то громко и уверенно постучал в дверь.
Красное от волнений и беготни лицо миссис Баттерфильд стало розовым - в этом состоянии побледнеть сильнее было бы невозможно. Она ахнула и без сил опустилась на койку, покрывшись холодным потом и изо всех сил работая веером.
- Боже правый, - прошептала она. - мы погибли!
- Заткнись, - яростно велела ей миссис Харрис и шепотом приказала Генри:
- А ты ступай в ванную, милый, и посиди там тихо, как мышка, а мы пока что узнаем, кто ломится к двум беспомощным дамам, которые спокойно едут себе в Америку. Можешь заодно сделать что тебе нужно, если хочешь.
Генри во мгновение ока скрылся в ванной, а миссис Харрис открыла дверь каюты, обнаружив за ней потного и задерганного стюарда-француза в расстегнутом белом кителе.
- Прошу прощения за беспокойство, мадам, ваши бильеты, пожалуйста.
Взглянув на миссис Баттерфильд - сейчас она покраснела так, что, казалось, ее вот-вот хватит апоплексический удар, - миссис Харрис любезно ответила:
- Ну разумеется! - и, достав из ридикюля билеты, передала их стюарду.
- Жарко, не правда ли? - сказала она. - Моя подруга того гляди растает!
- Ах, oui, - вздохнул стюард. - Но сейчас я сделаю больше прохладно, - и включил электрический вентилятор.
- И сколько народу! - продолжала миссис Харрис. Это оказалась кнопка, высвободившая нервы измотанного суматохой стюарда, и он внезапно закричал, размахивая руками:
- Oui, oui, oui - льюди, льюди, льюди! Везде льюди! Можно спятьить!
- А хуже всего дети, - продолжала светскую беседу миссис Харрис.
Это оказалось еще более точным попаданием.
- Oh la, la! - стюард жестикулировал еще сильнее. - Вы тоже видели! Детьи, детьи, детьи, всюду детьи! Я совсем спячу от детей!
- Правда ваша, - сочувственно кивнула миссис Харрис. - Я никогда столько не видела. Не знаешь, где на них наткнешься. Не представляю, как вы всех их можете сосчитать!..
- C'est vrai, - вздохнул стюард. - Невозможьно!
Выпустив таким образом пар, стюард взял себя в руки и заключил:
- Благодарью вас, мадам. Если ви что-то пожьелаете, звоните Антуану. Вашу стюардессу зовут Арлин. Она будьет вам помогать. - С этим он откланялся.
Миссис Харрис отперла дверь ванной и сказала:
- У тебя все в порядке, милый? Можно выходить.
Генри сумрачно спросил:
- Мне туда прятаться каждый раз, когда кто-то постучит?
- Нет, конечно, дорогой, - ответила миссис Харрис. - Больше это не потребуется. С этих пор все в порядке.
И она была права. Ей удалось кинуть семя в подходящую почву. Вечером того же дня Антуан, еще более загнанный, явился застелить постели. Увидав в каюте незнакомого мальчика, стюард удивленно спросил:
- Здравствуйте, - а кто это?
- Здрасте-здрасте, - отвечала миссис Харрис (уже не так дружелюбно, как днем). - То есть как это кто? Конечно, Генри, сын моей сестры. Я его везу к ней в Америку. Она там работу нашла. Официанткой. В Техасе.
Стюарда все-таки мучило сомнение.
- Но его не било здесь, не так ли?
- Что значит не было? Нет, как вам это нравится! Я берегу малыша как зеницу ока и я ни на миг не отпускала его от себя с самого Бэттерси!
Стюард дрогнул. Он давно не был ни в чем уверен.
- Oui, madame… но…
- Какое еще "но?" - набросилась на него миссис Харрис - Разве я виновата, что вы, французы, из-за любого пустяка ударяетесь в панику и теряете голову. "Всюду люди! Всюду дети!.." Да, всюду! Вы сами сказали, что не в состоянии их запомнить - и вот вам, пожалуйста! Так вот: я вам советую не забывать нашего малыша Генри, или нам придется поговорить с вашим начальством!..
Стюард сдался. Этот рейс выдался на редкость утомительным - голова кругом! Например, в каюте неподалеку разместилась большая американская семья, члены которой никак не могли договориться о том, сколько у них должно быть вещей и детей - они не то что не могли вспомнить, сколько чего было вначале, они и пересчитать-то их были не в состоянии! Вдобавок, стюард только что передал собранные билеты казначею… Но эти дамы казались женщинами порядочными, ребенок несомненно был с ними и, очевидно, не мог пройти на борт иначе как через паспортный контроль. Так что вряд ли стоило забивать себе голову… Годы работы в море научили стюарда обращаться практически с любыми пассажирами, и главным правилом было - не связываться. В особенности не заводить никаких расследований.
- Oui, oui, oui, Madame, - успокаивающе затараторил он, - ну разумеется, я его помню! Как, вы сказали, его зовут? Малыш Генри? Ну, Генри, постарайся не делать беспорьядок в каюте для Антуана, и у нас будьет чудесное путьешествие!
Он застелил постели и вышел. С этих пор Генри стал законным пассажиром "Виль де Пари" - со всеми вытекающими отсюда правами и привилегиями. И больше никто не спрашивал, откуда он взялся и что тут делает.
В это время в Лондоне, в № 7 по Бэттерси, мистер Гассет вернулся домой после сомнительных операций в Сохо. Миссис Гассет, сидевшая в кресле-качалке, при появлении дражайшей половины посмотрела на мужа поверх свежего номера "Ивнинг Ньюс" и сообщила:
- Генри с утра не появлялся. Он, похоже, сбежал.
- Вот как? - рассеянно отвечал супруг. - Хорошо.
После этого мистер Гассет выдернул из рук жены газету и скомандовал:
- А ну, старая, вылазь! - уселся в освободившуюся качалку и принялся изучать результаты скачек.
8
- Господи, - вздохнула Генриетта Шрайбер, - Просто не знаю, хорошо ли я сделала?..
Она сидела перед трюмо в каюте Шрайберов, накладывая последние штрихи на макияж. Перед ней лежала красивое гравированное приглашение - Пьер-Рене Дюбуа, капитан лайнера "Виль де Пари", имел честь просить мистера и миссис Шрайбер на коктейль в капитанской каюте в семь тридцать вечера. Корабельные часы между тем показывали уже семь тридцать пять.
- Сделала что? - спросил ее супруг - он был уже десять минут как готов и нетерпеливо поглядывал на часы. - Ты про эти краски? Конечно-конечно, ты прекрасно выглядишь! Но, послушай, нам надо поторопиться. Стюард сказал, там будет французский посол…
- Нет, нет, - отмахнулась Генриетта. - Я не о себе. Я о миссис Харрис.
- А что случилось с миссис Харрис?
- Ну - я просто никак не могу понять, не сделали ли мы ошибки, вырвав ее и миссис Баттерфильд из привычной среды. Они ведь целиком принадлежат Лондону, если ты понимаешь, что я имею в виду. В Лондоне все знают, что такое лондонские уборщицы, их ценят, знают, чего от них можно ждать, относятся с пониманием, но…
- Ты думаешь, над нами станут смеяться из-за того, что мы привезли с собой парочку кокни?
- Нет, нет, - возразила миссис Шрайбер. - Кто станет смеяться над миссис Харрис? - она вновь принялась за свои брови. - Я просто не хочу, чтобы она боялась своего нового окружения. С кем она сможет там поговорить? Найдутся ли у нее друзья? И - ты ведь знаешь, какими снобами бывают подчас люди…
Долгое ожидание сделало мистера Шрайбера немного нетерпеливым.
- Об этом, - заметил он, - надо было раньше думать. И потом, она всегда прекрасно может поговорить с миссис Баттерфильд, верно?
Уголки губ миссис Шрайбер опустились.
- Не сердись, Джоэль. Я так горжусь, что ты стал президентом "Нортамерикан" - и я хотела, чтобы в Нью-Йорке у тебя не было хотя бы домашних проблем. А миссис Харрис такая замечательная помощница!.. Но я боюсь, что вот прямо сейчас она плачет, что ей страшно в окружении такого числа незнакомых людей, в океане…
Мистер Шрайбер ласково похлопал жену по плечу.