- Ну, в любом случае что сделано, то сделано. Сегодня уже поздно, а завтра я спущусь на туристскую палубу и посмотрю, как там наши дамы. Но сейчас, дорогая, может быть, все-таки пойдем? Право же, ты выглядишь великолепно, хоть еще час бейся, а лучше быть не может. Ты будешь украшением салона…
Генриетта на миг прижалась щекой к руке мужа.
- О Генри, ты такой добрый! Прости, что я нас задержала.
Они вышли из каюты, и ожидавший под дверью стюард провел супругов по трапу, ведущему к капитанской каюте, доступ в которую - величайшая честь и привилегия для пассажиров, а там другой стюард спросил их имена и ввел в просторные апартаменты, откуда раздавались звуки, которые нельзя ни с чем спутать - звуки приема-коктейль в самом разгаре. И вот среди звона бокалов и неразборчивых голосов послышался удивительно знакомый голос, который, однако, никак не мог здесь звучать.
- Да господь с вами, голубчик - ведь мы с маркизом старые друзья, еще с Парижа!
Этого быть не могло, потому что этого не могло быть, и миссис Шрайбер, вздрогнув, сказала себе - "Я просто думала о миссис Харрис, вот мне и померещилось".
Стюард вошел в каюту и объявил:
- Мистер и миссис Шрайбер! - разговоры прервались и мужчины встали, приветствуя супругов.
Опоздавший гость обычно оказывается в немного неловком положении - он виден всем, а ему видны тоже все гости сразу - но никто в отдельности. Однако миссис Шрайбер показалось, что у нее начались не только слуховые, но и зрительные галлюцинации, потому что между капитаном и представительным пожилым французом с седыми усами ей привиделась миссис Харрис в очень элегантном платье.
Капитан, красавец в расшитом позументами мундире, приветствовал новоприбывших:
- А, мистер и миссис Шрайбер! Весьма рад, что вы смогли придти. Позвольте представить… - и обводя каюту привычным жестом, он стал перечислять имена и титулы. Но миссис Шрайбер слушала вполуха - пока капитан не назвал, вполне четко и ясно, так что ошибки быть не могло, последние два имени:
- Его превосходительство маркиз Ипполит де Шассань, новый посол Франции в вашей стране, и мадам Харрис.
Да, сомнений не было - так оно и есть! Это была именно миссис Харрис - со щечками-яблочками, с блестящими глазками, сияющая - но отнюдь не выделяющаяся на фоне разодетой толпы. Она была одета ничуть не хуже, а то и лучше, чем большинство дам в салоне. Почему-то миссис Шрайбер более всего озадачило не само наличие здесь миссис Харрис, а ее наряд. "Где я могла видеть это платье раньше?" - спрашивала она себя.
Миссис Харрис церемонно и элегантно кивнула своей нанимательнице и обратилась к маркизу:
- Вот о ней я вам и рассказывала. Какой замечательный человек! Если бы не миссис Шрайбер, я никогда не получила бы доллары, - а без них я не смогла бы поехать в Париж и купить себе платье от Диора. А вот теперь она везет меня в Америку.
Маркиз склонился к руке Генриетты Шрайбер.
- Мадам, - галантно сказал он, - я весьма рад познакомиться с вами - потому что лишь обладая добрым сердцем, люди способны оценить его в других.
Это приветствие, которое определило место и репутацию миссис Шрайбер в обществе на "Виль де Пари" до конца путешествия, также поразило миссис Шрайбер, и она никак не могла придти в себя после всех неожиданностей.
- Но… вы действительно знакомы с нашей миссис Харрис? - промямлила она.
- Ну разумеется, - любезно ответил маркиз, - мы познакомились в Париже, в салоне Диора. Мы действительно старые друзья.
Случилось все вот как: маркиз от своего шофера узнал, что миссис Харрис едет на этом пароходе в каюте туркласса, сей же час отправился к капитану, с которым был в дружеских отношениях, и спросил его:
- Пьер, ты знаешь, что у тебя на борту находится удивительная, замечательная женщина?
- Ты имеешь в виду графиню Турейн? - переспросил капитан, в чьи обязанности, разумеется, входило тщательное ознакомление со списком пассажиров. - Да, она действительно очень талантлива, хотя, если мне будет позволено заметить, несколько…
- Да нет же, нет, - отмахнулся маркиз, - я говорю об обыкновенной лондонской уборщице, которая дни напролет, стоя на коленях, отмывает и натирает полы в Белгравии или моет посуду, по локоть в мыльной воде. Но если бы ты заглянул в ее платяной шкаф, - о, ты обнаружил бы там изысканнейшее творение Кристиана Диора, бальное платье ценою в четыре с половиной сотни фунтов стерлингов, которое она купила сама.
Капитан был заинтригован.
- Что ты говоришь! Действительно, это удивительно. И ты говоришь, она на "Виль де Пари"? Но зачем? Куда она может ехать - и зачем?
- Одному Богу известно, что ей нужно в Америке, - отвечал маркиз, - быть может, она захотела приобрести что-нибудь еще? Как бы то ни было, можешь мне поверить - если такая женщина, как она, примет решение, ничто ее не остановит.
Вслед за чем маркиз изложил пораженному капитану историю поездки миссис Харрис в Париж за платьем от Диора, и о том, как изменилась жизнь тех, кому выпало счастье быть с нею знакомым.
Когда маркиз закончил рассказ, капитан, заинтригованный еще сильнее, воскликнул:
- Так ты говоришь, она здесь - и она твоя знакомая? Раз так, надо пригласить ее на коктейль. Мне не терпится с ней встретиться!
Вот так миссис Харрис получила такое же красивое приглашение, как и Шрайберы - если не считать того, что на ее карточке была приписка: "Стюард зайдет за Вами в каюту и проводит Вас к капитану".
Прежде чем доверить супругу вниманию капитана и маркиза, мистер Шрайбер наклонился к ее уху и шепнул:
- Кажется, дорогая, нам незачем больше беспокоиться о миссис Харрис!
Действительно, сейчас эта удивительная маленькая пожилая женщина уверенно болтала с капитаном - оказывается, во время визита в Париж ей довелось побывать в маленьком ресторанчике на Сене, куда капитан очень любил наведываться между рейсами, и теперь оба обменивались приятными воспоминаниями.
Джентльмен, посаженный за стол подле миссис Шрайбер, любезно осведомился:
- Как вам нравится путешествие, миссис Шрайбер? - и был поражен, услыхав несколько неожиданный ответ:
- Боже мой, ну разумеется! Да ведь я же сама ей его дала!..
Откуда ему было знать, что миссис Шрайбер наконец узнала платье на миссис Харрис: она сама подарила ей его пару лет назад, когда оно несколько поизносилось.
9
Дальнейшее путешествие протекало легко и приятно, и это ввергло миссис Харрис в заблуждение - ей начало казаться, что все трудности позади и опасаться нечего. Вообще-то она была оптимисткой, хотя жизнь и научила ее, что именно тогда, когда кажется, что все идет хорошо, за углом подстерегает беда. Она знала это - и все-таки позволила себе успокоиться. Но вины ее тут не было - слишком уж приятно было плыть на этом замечательном огромном судне, ее, непривыкшую к роскоши, слишком вкусно кормили, она общалась с прекрасными людьми (и многие из них принадлежали к настоящим сливкам общества!), и каждый вечер в салонах устраивались всевозможные увеселения для пассажиров… Даже миссис Баттерфильд немного успокоилась в этой обстановке и начала было иногда думать, что катастрофа, возможно, не так уж неизбежна, как казалось вначале.
Генри тоже начал меняться: три дня он ел досыта - и ел так вкусно, как ему еще в жизни есть не приходилось; он был окружен любовью, лаской и заботой двух женщин, которые наверняка испортили бы другого ребенка - но Генри только начал терять бледность и глаза его стали смотреть на мир несколько менее печально.
"Виль де Пари" плавно подминал под себя спокойный океан, не качало, сияло солнце и все шло как нельзя лучше - и все же опасность была в каких-то сорока восьми часах от наших путешественников. И когда миссис Харрис узнала об этой опасности, то даже не посвятила в нее миссис Баттерфильд - ибо опасность эта была столь ужасна, что миссис Харрис опасалась, что ее подруга может попросту прыгнуть за борт, предпочтя пучины океана надвигающемуся кошмару.
А началось все с самого обыкновенного разговора - при котором миссис Баттерфильд, к счастью, не присутствовала.
Как это обычно случается в подобных путешествиях, на борту этого плавучего отеля образовалось что-то вроде британского землячества, маленький английский остров посреди Атлантики. Тут был пожилой элегантный шофер, двое инженеров-техников, направленных английской фирмой в Штаты для изучения процесса сборки управляемых ракет, а также супружеская пара из Уолверхэмптона, отправлявшаяся навестить дочку, вышедшую за американского военного и недавно осчастливившую своих родителей внуком. Миссис Харрис и миссис Баттерфильд удачно вписались в этот кружок. Все они обедали за одним столом, и на палубе их шезлонги стояли рядом. Все здесь прекрасно понимали друг друга и пришлись друг другу по душе.