- Вы имеете в виду, она использует огонь и всё такое? Могла бы получиться отличная статья. Сварщица - прекрасная тема для газетного очерка, с фотографией летящих в разные стороны искр.
Зоя медленно кивнула, так как в этот момент думала о чём-то своём.
- Да. Я хочу, чтобы вы написали что-нибудь о Батчи. Это очень поддержало бы её морально. Не так давно она упустила заказ на пятьдесят тысяч долларов, и это вызвало творческий застой. Вы, наверное, знаете, что она преподает в Пенниманской школе? Заказ поднял бы её престиж.
- Как это произошло?
- Предполагалось, что Батчи будет делать скульптуру, которую установят перед входом в супермаркет. Потом внезапно заказ был отдан Бену Ригзу, который выставляет свои работы в галерее Ламбретов.
- Было ли это оправданно?
- О да! Риге гораздо лучше как скульптор. Он работает с глиной и бронзой. Но это было ударом для Батчи. Я хотела бы сделать что-нибудь, чтобы помочь ей. Не могли бы вы похвалить её в вашей газете?
- Она ваш хороший друг? - Квиллер сравнивал мягкую, привлекательную Зою с мужеподобной женщиной, которая охраняла её в ночь убийства.
- И да, и нет. Мы выросли вместе и пошли в Школу искусств в одно и то же время, и Батчи была моей лучшей подругой, когда мы обе были девчонками-сорванцами. Но Батчи так и не переросла эту стадию. Она всегда была слишком большой и крепкой для девочки и отпугивала окружающих своим мальчишеским поведением. Мне жаль Батчи. Сейчас у нас с ней мало общего, за исключением воспоминаний о старых временах.
- Как получилось, что она оказалась в среду ночью у вас дома?
- Она была единственным человеком, которому мне пришло в голову позвонить. После того как я нашла Эрла и уведомила полицию, я не знала, что мне делать. Мне была нужна поддержка, хоть чья-то, и я позвонила Батчи. Она тут же приехала, отвезла меня домой и сказала, что останется со мной на несколько дней. Сейчас я не могу от неё избавиться.
- Зачем она это делает?
- Ей нравится быть моим защитником. Ей необходимо знать, что она кому-то нужна. У Батчи мало друзей, и она имеет раздражающую манеру цепляться за тех, кто у неё есть.
- Какого мнения о ней был ваш муж?
- Она абсолютно ему не нравилась. Эрл хотел, чтобы я порвала с Батчи. Но очень трудно порвать с тем, кого знаешь всю жизнь, особенно когда ваши пути постоянно пересекаются… Я не знаю, зачем рассказываю вам всё это. Я, должно быть, уже надоела вам?
- Нисколько. Вы…
- Мне нужно было поговорить с кем-то, кто бескорыстен и полон сочувствия. С вами легко говорить. Что, все журналисты такие?
- Мы хорошие слушатели.
- Я чувствую себя сейчас намного лучше. Спасибо вам.
Зоя откинулась на спинку стула и замолчала. В её лице появилась нежность.
Квиллер пригладил усы кончиком трубки и почувствовал, что его губы складываются в улыбку.
- Я рад, что смог…
- Вы, наверное, ищете материал для вашей колонки в газете? - Сияющее выражение лица Зои как-то не считалось с этим вопросом.
- Конечно, я всегда…
- Я хотела бы рассказать вам о Нино. - Она произнесла имя с ударением на "О".
- Кто этот Нино? - спросил Квиллер, скрывая лёгкое разочарование за оживленным тоном.
- Он создатель Предметов. Некоторые называют его джанк-скульптором . Он создает полные глубокого содержания конструкции из хлама и называет их Предметами.
- Я видел их в галерее. Один из них был куском канализационной трубы, проколотой велосипедными спицами.
Она тепло улыбнулась:
- Это Предмет номер семнадцать. Разве он не красноречив? Он жизнеутверждающий, но в то же время отвергает псевдомир вокруг нас. Разве вы не были захвачены его бунтарским духом?
- Сказать по правде… нет, - ответил Квиллер с раздражением. - Он выглядел как кусок канализационной трубы с несколькими велосипедными спицами.
Зоя бросила на него ласковый взгляд, в котором упрек смешивался с жалостью:
- Ваш глаз ещё не настроен на восприятие современного искусства. Но со временем вы научитесь ценить его.
Квиллер сердито скосил глаза на свои усы. Зоя с энтузиазмом продолжала:
- Нино мой протеже, можно сказать, моё открытие. В нашем городе много талантливых художников, но я могу с уверенностью сказать, что Нино - больше чем талант. Он гений. Вам следует посетить его мастерскую. - Она резко подалась вперед. - Вы хотели бы встретиться с Нино? Я уверена, получился бы прекрасный материал для газеты.
- А как его полное имя?
- Девять-о-Два-Четыре-Шесгь-Восемь-Три, - сказала она. - Или, может, Пять. Никогда не могу вспомнить последнюю цифру. Мы называем его просто: - Нино.
- Вы имеете в виду, что у него номер вместо имени?
- Нино нестандартен, - объяснила она. - Он никогда не подстраивается под условности общества.
- Он носит бороду, конечно!
- Да. Откуда вы знаете? Он даже говорит на своем собственном языке, но зачем ждать обычных поступков от гения? Использование номера вместо имени - часть его протеста, Я думаю, только его мать и люди из тайной полиции знают его настоящее имя.
Квиллер посмотрел на неё:
- И где этот чудак живёт?
- Он живёт и работает в гараже за литейным цехом. Его мастерская, возможно, шокирует вас.
- Я не думаю, что меня так уж легко шокировать.
- Надеюсь, вас удивит его коллекция найденных вещей.
- Хлам?
- Не только хлам. У него есть несколько очень красивых вещей. Бог знает откуда он их берет. Но главным образом это хлам, прекрасный хлам. Нино обладает талантом находить среди уличного хлама превосходные вещи. И если вы встретитесь с ним, попытайтесь понять природу его художественного восприятия. Он видит красоту там, где другие видят только мусор и отбросы.
Квиллер с восхищением смотрел на Зою, поражаясь её спокойному воодушевлению и уверенной манере держаться. Он не понимал, о чём она говорит, но наслаждался звуками её голоса.
- Я думаю, вам понравится Нино, - сказала она. - Он стихийный и настоящий - и несчастный в некотором роде. Но может быть, и вы, и я - тоже несчастные люди, живущие согласно заранее предначертанному плану. Это похоже на следование шагам танца, созданного мастером-диктатором. Танец жизни должен создаваться последовательно, от момента к моменту, с уникальным и спонтанным отношением к каждому мгновению.
Квиллер оторвал восхищенный взгляд от Зои и спросил:
- Могу я задать вам личный вопрос? Зачем вы рисуете такие непонятные вещи, когда можете писать портреты реальных людей в реалистической манере? Зоя снова ласково посмотрела на него:
- Вы так наивны, мистер Квиллер, но честны. И это хорошо. Реальные вещи можно запечатлеть фотоаппаратом. Я творю в духе своего времени. У нас нет ответов на все вопросы, и мы знаем это. Иногда меня саму удивляют мои творения, но они есть мой художественный ответ на жизнь, какой я вижу её сегодня. Настоящее искусство всегда есть выражение своего времени.
- Я знаю.
Ему хотелось, чтобы Зоя его убедила, но он не был уверен, что у неё это получится.
- Когда-нибудь мы должны обсудить эту тему более подробно. - Выражение её лица поразило Квиллера.
- Я буду счастлив, - ответил он мягко. Возникла неловкая пауза. Квиллер нарушил её, предложив Зое сигарету.
- Я бросила курить, - напомнила она.
- Печенье? Это шоколадное печенье.
- Нет, спасибо, - отказалась она.
Он указал на картину Моне, висевшую над камином:
- Что вы думаете об этом? Она была здесь, когда я вселился.
- Если бы это была хорошая картина, Маунтклеменс не сдал бы её в аренду вместе с квартирой, - сказала она резко, и быстрая смена её настроения удивила Квиллера.
- Но у неё прекрасная рамка, - возразил он. - А кто делает рамы в галерее Ламбретов?
- Почему вас это интересует?
- Просто любопытно. Люди отмечали их прекрасную отделку. - Это была ложь, но Квиллер хотел получить ответ на свой вопрос.
- Ну… Я могу рассказать вам и об этом. Их делал Эрл. Он делал все рамы сам, хотя и не хотел, чтобы об этом знали. Это разрушило бы его имидж.
У него было так много работы: он делал рамы, вёл бухгалтерские книги, занимался галереей…
- Да. Последний раз, когда я видела его живым, он жаловался на то, что перегружен работой.
- Почему он не нанял помощника?
Зоя пожала плечами.
Это был весьма неопределённый ответ, но Квиллер принял его.
- Вы вспомнили что-нибудь, что может помочь следствию? Может, что-нибудь из того, что ваш муж говорил, когда вы были в галерее в половине шестого?
- Он не сказал ничего важного. Он показал мне несколько гравюр, которые только что прибыли, и я сказала ему… - Она внезапно запнулась. - Да, был телефонный звонок.
- Что в нём было необычного?
- Я особенно не прислушивалась, но то, что Эрл говорил, не имеет особого значения, во всяком случае, сейчас мне так кажется. Он говорил что-то о большой машине.
- У вашего мужа был автомобиль?
- У каждого торгового агента должен быть автомобиль. Я их терпеть не могу.
- Что он говорил об этом автомобиле?
- Я не обратила особенного внимания на этот звонок, но слышала, как он говорил, что нужно положить картины в этот автомобиль для отправки, Эрл говорил, что автомобиль стоит в аллее, он повторил эту фразу несколько раз. Вот почему я об этом вспомнила… Я не обратила тогда на это внимания, но сейчас это кажется мне странным.
- Почему это кажется вам странным?