- Как насчёт завтрашнего дня после обеда? Возьмите такси. Соседство у меня не очень приятное.
- Значит, завтра. Большое спасибо. Мне необходим ваш совет. Но сейчас я говорить не могу…
Раздался внезапный щелчок, и голос пропал. Усы Квиллера буквально танцевали. Вдова убитого торговца предметами искусства открывает тайну репортёру "Прибоя"!
ДЕВЯТЬ
С тех пор как Квиллер в последний раз принимал женщину в своей квартире, прошло много времени поэтому в субботу утром он проснулся, ощущая небольшое волнение, словно перед выходом на сцену.
Он проглотил чашку растворимого кофе, погрыз чёрствый пончик и задумался о том, приготовить ли Зое что-нибудь поесть и выпить или не стоит. Кофе будет кстати. Кофе, а что ещё? Ему показалось, что пончики будут выглядеть легкомысленно. Пирожные? Слишком претенциозно. Печенье?
По соседству находилась местная лавка, которая специализировалась на пиве, дешёвом вине и белом хлебе.
Квиллер подозрительно исследовал упаковку печенья, но перечисленные мелким шрифтом ингредиенты (искусственные ароматизаторы, лецитин и какой-то сироп) охладили его интерес.
В поисках кондитерской он прошёл шесть кварталов по февральской слякоти и наконец отыскал магазин, где товары казались более или менее съедобными. Забраковав petit fours (слишком дорогое) и овсяное печенье (слишком сытное), он остановился на шоколадном печенье и купил два фунта.
В его кухне имелась старомодная кофеварка с ситечком, но как она работала - было для Квиллера загадкой. Придется Зое пить растворимый кофе. Интересно, добавляет ли она в кофе сахар или сливки?
Он вернулся в кондитерскую за фунтом сахара, полпинтой сливок и бумажными салфетками.
Близился полдень, и слабое февральское солнце начало проникать в квартиру, делая заметной пыль на столе, корпию на ковре и шерсть кота на диване.
Квиллер вытер пыль бумажными салфетками, потом стремительно поднялся в квартиру Маунтклеменса за пылесосом.
В час дня всё было готово к приёму, но вдруг Квиллер вспомнил, что забыл про сигареты. Он помчался в аптеку и купил длинные мягкие сигареты без фильтра. Поразмыслив о фильтре, он решил, что Зоя не тот человек, который подвергает своё здоровье риску.
В половине второго он включил газовый камин и стал ждать.
Зоя приехала в четыре. Квиллер видел, как красивая женщина в мягком коричневом меховом манто вышла из такси, оглянулась по сторонам и быстро пошла к подъезду. Он уже был там, чтобы встретить её.
- Большое спасибо, что позволили мне прийти - сказала она низким голосом. - Батчи следила за мной, как ястреб, мне пришлось улизнуть тайком… Впрочем, я не должна жаловаться. Сейчас мне нужен именно такой друг, как Батчи. - Она уронила свою коричневую сумочку из крокодиловой кожи. - Простите, я сама не своя.
- Не надо так убиваться, - сказал Квиллер. - Держитесь. Может, чашечка кофе приободрит вас?
- Лучше мне не пить кофе. Он делает меня нервной, а я и так достаточно взвинчена. - Она отдала Квиллеру свое манто и села на стул, элегантно положив ногу на ногу. - Вы не возражаете, если мы закроем дверь?
- Нисколько, хотя в доме никого нет.
- У меня такое ощущение, что за мной следят. Я взяла такси до здания Аркады, потом прошла через него и снова взяла такси у другого выхода. Как вы думаете, меня могли выследить? Полиция, я имею ввиду.
- Мне кажется, им это ни к чему. Почему вы думаете, что за вами следят?
- Они приходили ко мне домой вчера. Вдвоём. Два детектива. Они вели себя как джентльмены, но задавали такие вопросы, словно пытались в чём-то меня уличить. Как вы думаете, они подозревают меня?
- Нет, но они должны учесть все варианты.
- При этом, конечно, присутствовала Батчи. Она была недружелюбно настроена к детективам. Это выглядело некрасиво. Она покровительствует мне, как вам известно. В общем, это было ужасно.
- Что они говорили перед уходом?
- Поблагодарили меня за помощь и сказали, что, возможно, захотят побеседовать со мной ещё. После этого я позвонила вам, пока Батчи была внизу. Я не хочу, чтобы она об этом знала.
- Почему?
- Ну… потому что она уверена, что должна всем руководить сама, особенно в такой кризисной ситуации. И также из-за того, что я собираюсь рассказать вам… Так вы думаете, что полиция не будет следить за мной, да? Может быть, мне не следовало приходить сюда?
- Почему вам не следовало приходить сюда, миссис Ламбрет? Я друг семьи. Я профессионально связан с искусством. И я собираюсь помочь вам разобраться с делами, связанными с галереей. Как это звучит?
Зоя мрачно улыбнулась:
- Я начинаю чувствовать себя преступницей. В разговоре с полицией нужно быть очень внимательной. Стоит неправильно использовать слово или даже интонацию, как они тут же набрасываются на тебя.
- Ну а сейчас, - сказал Квиллер самым мягким голосом, - выбросьте этот эпизод из головы и расслабьтесь. Может, вам будет удобнее в кресле?
- Спасибо, стул вполне подходит. Я лучше владею собой, когда сижу прямо.
На ней было бледно-голубое платье из мягкой шерстяной ткани, которое делало её нежной и хрупкой. Квиллер старался не смотреть на соблазнительный разрез, открывающий её колени. Он попытался сменить тему разговора:
- Я нахожу эту квартиру очень комфортабельной. Владелец моего дома со вкусом подобрал обстановку. Откуда вы узнали, что я здесь живу?
- О… об этом знают в художественных кругах.
- Очевидно, вы бывали в этом доме раньше?
- Маунтклеменс приглашал нас поужинать раз или два.
- Вы, должно быть, знаете его лучше, чем кто бы то ни было.
- Мы были очень дружны. Я сделала несколько набросков его кота. Вы известили его о…?
- Я не смог узнать, где он остановился в Нью-Йорке. Вы знаете, в каком он отеле?
- Это где-то рядом с Музеем современного искусства, но я не помню названия.
Она вертела ручку сумочки, лежавшей на коленях. Квиллер принёс с кухни тарелку:
- Хотите печенья?
- Нет, спасибо. Мне нужно следить за собой. - Её голос дрогнул.
Квиллеру передалось её волнение.
- Итак, что вы хотите мне рассказать? - В этот момент он оценивал фигуру Зои и размышлял, что беспокоиться ей не о чем.
- Не знаю, как начать.
- Хотите сигарету?
- Я бросила курить несколько месяцев назад.
- Вы не возражаете, если я выкурю трубку?
- Я не всё рассказала полиции, - неожиданно призналась Зоя.
Квиллер вопросительно поднял брови.
- Возможно, это было неправильно, но я не смогла заставить себя ответить на некоторые вопросы.
- Что это были за вопросы?
- Они спрашивали, были ли у Эрла враги. Как я могла указать на кого-то пальцем и сказать, что такой-то был его врагом? Что могло произойти, если бы я начала называть людей по всему городу? Знакомые… члены клуба… важные люди. Я думаю, с их стороны было ошибкой задавать такой вопрос, не так ли?
- Фактически это был необходимый вопрос, - сказал Квиллер доброжелательно, но твердо. - Я собираюсь задать вам тот же самый вопрос. У него было много врагов?
- Боюсь, что так. Многие люди не любили его… Мистер Квиллер, это правильно, что я так откровенна с вами? Понимаете, я должна кому-то доверять. Я уверена, что вы не из тех подлых репортёров, которые хотят…
- Такие персонажи бывают только в кино, - заверил он. Весь его вид выражал сочувствие и интерес
Зоя тяжело вздохнула:
- В мире искусства очень сильны конкуренция и зависть. Я не знаю почему.
- Это встречается не только среди художников.
- Но среди художников эти страсти бушуют намного сильнее. Поверьте мне!
- Не могли бы вы уточнить?
- Ну… директора галерей, например. В других галереях города знали, что Эрл переманивает лучших художников.
- Он действительно так поступал?
Зоя немного рассердилась:
- Естественно. Художники хотели, чтобы их картины выставлялись в лучшей галерее. В результате Эрл демонстрировал лучшие работы, и выставки Ламбрета получали лучшие оценки.
- И зависть, естественно, росла.
Зоя кивнула.
- Кроме того, Эрл часто вынужден был отказывать второсортным художникам, и это не прибавляло ему друзей. Многие считали его негодяем. Эгоизм художника - особенный. Люди, подобные Кэлу Галопею и Францу Бахвайтеру или миссис Бахвайтер, если быть более точной, часто обсуждали моего мужа в клубе, и в этом не было ничего хорошего. Вот почему Эрл никогда не ходил в клуб "Кисть и резец".
- Итак, - сказал Квиллер, - вы упомянули только людей, которые не работали для галереи. Был ли кто-нибудь из числа тех, чьи работы выставляла галерея, кто не ладил с вашим мужем?
Зоя заколебалась, потом сказала извиняющимся тоном;
- Его никто по-настоящему не любил. У него была своеобразная манера общения. Немногие люди понимали, что отчуждение - только фасад.
- Существует вероятность, что преступление было совершено кем-то, кто имел ключ от галереи или кого мистер Ламбрет впустил сам.
- То же самое говорит и Батчи.
- Был ли у кого-нибудь, кроме вас, ключ?
- Н-нет, - ответила Зоя, разыскивая что-то в своей сумочки
- Могу я вам что-нибудь предложить?
- Я бы выпила стакан воды со льдом. Здесь слишком жарко.
Квиллер уменьшил огонь в камине и принёс Зое воды со льдом.
- Расскажите мне о вашей подруге Батчи. Я так понимаю, она скульптор?
- Да. Она сваривает металл, - сказала Зоя мрачно.