Замечание было весьма осторожное, однако вызвало в миссис Кемп бурю эмоций. Миссис Кемп резко села на кровати, стиснула кулак и замахнулась на Лизу.
- Теперь понятно, что ты имеешь в виду! Ты, такая-разэтакая… - Интонации были выразительные, эпитеты образные, но, увы, слишком смелые для воспроизведения в печатном виде. - Мать, значит, воровка; мать обокрасть ее решила, - продолжала миссис Кемп. - Что, не так? Не стыдно на мать такое думать?
- Мам, когда я тебе прежде говорила, где деньги, они испарялись.
- Это еще как?
- Ну, меньше их становилось.
- А я при чем? Тут не комната, а проходной двор, одних твоих хахалей сколько толчется.
- Вот я и спрятала получку понадежнее, - подытожила Лиза.
Миссис Кемп снова затрясла кулаком.
- Ах ты, паршивка! Значится, это я твои вонючие деньги забираю? Да ты должна сама мне их отдавать, всякую неделю, а не прятать по углам да не транжирить на тряпки. И это когда мать света белого не видит, на старости лет надрывается, чтоб ее, потаскушку, в люди вывести…
- Мам, если б я деньги не прятала, мы бы с тобой сидели, зубы на полку положив. А ну как тебе заработок не подвернется? Вот и подумай.
У миссис Кемп пенсия неизменно уходила уже ко вторнику; до субботы жили всегда на Лизины деньги.
- Ишь, как она заговорила! - гнула свое миссис Кемп. - Когда я девушкой была, я всю получку матери отдавала. Без особого приглашения, заметь, сама. Бывало, приду в субботу с получкой и все-то до последнего фартинга мамочке и отдам, как хорошая дочь, не то что некоторые. В чем не могу себя упрекнуть, так это в том, что с матерью была груба. Я всегда вела себя, как хорошей дочери подобает, а не как какой-нибудь блудный сын. Нет, блудный сын - это не про меня. Моей матери не приходилось трехпенсовик на глоток пива клянчить…
Лиза знала, что прерывать подобные монологи себе дороже. Она молча надела шляпу.
- Вот, опять по улице хвостом мести собралась. Ишь, как расфуфырилась, все для хахалей своих. Смотри, доиграешься. А что мать одна, больная лежит, всякую минуту Богу душу отдать может, пока ты развлекаешься, так тебе и нужды нет…
Миссис Кемп так расчувствовалась, что стала всхлипывать, и Лиза под шумок выскользнула на улицу.
Том подпирал стенку дома напротив. Едва Лиза появилась, он шагнул ей навстречу.
- Привет! - поздоровалась Лиза. - Каким ветром?
- Ждал, пока выйдешь, - ответил Том.
Лиза быстро оглядела его.
- Я сегодня гулять с тобой не пойду, если ты за этим возле моего дома околачиваешься.
- Что ты, Лиза, и в мыслях не держал тебя просить, после вчерашнего.
Голос был грустный; Лиза слегка пожалела Тома.
- Стало быть, у тебя другое дело до меня, верно, Том? - несколько мягче предположила Лиза.
- Завтра ты не работаешь, так, Лиза?
- Так. Завтра выходной. Я и забыла. Здорово! А что ты хотел?
- Ну, завтра от "Красного льва" в Чингфорд поедет праздничная платформа. Я тоже собираюсь.
- Желаю хорошо поразвлечься.
Том замялся.
- Я подумал, может, и ты захочешь поехать? Будет весело. Вся наша улица едет. Давай со мной, а, Лиза?
- Не, не могу.
- Почему?
- У меня… у меня денег нету.
- И не надо - я буду платить.
- Нет, спасибо, Том. Я все равно не могу поехать.
- Да почему, когда ты со мной будешь?
- Это нечестно. Я не могу с тобой поехать, потому что тогда все подумают, что я с тобой гуляю, а я с тобой не гуляю, и ты будешь как дурак.
- Плевать, - удрученно произнес Том.
- Я не могу и дальше с тобой встречаться, после вчерашнего.
- Без тебя, Лиза, мне никакое гулянье не в радость.
- Пригласи другую девушку, и порядок.
Лиза отделалась от Тома кивком и зашагала к дому своей подружки Салли. Придя на место, она сложила руки рупором и завопила:
- Сал-ли! Сал-ли! Сал-ли!
Двое парней принялись ее передразнивать:
- Са-ло! Со-ли!
- Придурки, - прокомментировала Лиза.
Поскольку Салли не выглянула, Лиза продолжала звать. К имитаторам присоединилось еще с полдюжины праздношатающихся, так что шуму хватило бы на семерых спящих.
- Сал-ли! Сал-ли! Сал-ли!
Из окна верхнего этажа высунулась голова. Лиза сдернула свою шляпу и отчаянно замахала.
- Салли, выходи!
- Сейчас! - крикнула Салли. - Уже иду!
- К Рождеству как раз поспеешь! - весьма остроумно отвечала Лиза.
На лестнице раздался дробный топот, Салли выскочила из парадного в объятия подруги. Девушки принялись дурачиться, пародировать героинь мелодрамы, которую недавно смотрели.
- Дорогуша моя дорогая! - произнесла Лиза, целуя Салли и с восторгом прижимая к груди.
- Прелесть моя прелестная! - в тон отвечала Салли.
- Как нынче поживает ваша светлая светлость?
- О, - с воодушевлением отозвалась Салли, - первоклассно поживает; надеюсь, ваше величавое величество тоже здорово?
- К огромному сожалению, у моего величавого величества нынче колики.
Салли была тоненькая, миниатюрная девушка, с рыжеватыми волосами, синими глазами и вся в веснушках. Рот имела большой, зубатый; зубы, квадратной формы и устрашающего вида, сидели широко и, казалось, могли с легкостью перегрызть железный прут. Оделась Салли, как и Лиза, в коротковатое черное платье, лиф которого прошел все стадии естественного старения - сперва позеленел, затем посерел, наконец пожелтел. Рукава были закатаны до локтей, талия повязана передником, во время оно белым, теперь возмутительно грязным.
- На что тебе эти фигли в волосах? - поинтересовалась Лиза, указывая на папильотки Салли. - Со своим куда-то собираешься?
- Не, я нынче весь день дома.
- Тогда зачем накрутилась?
- Затем, что завтра мы с Гарри едем в Чингфорд.
- На платформе, которая от "Красного льва" отправляется?
- Ага. Ты едешь?
- Вот еще!
- Почему? Раскрутила бы своего Тома. Ему только свистни, он в лепешку расшибется, чтоб тебе угодить.
- Он приглашал, да я отказала.
- Отказала? Почему?
- Я не могу больше с ним гулять.
- Не можешь - не гуляй. А в Чингфорд съезди.
- Как ты не понимаешь… Вот смотри: ты едешь с Гарри, верно?
- Верно.
- И вы с ним скоро поженитесь, так?
- Так.
- Ну а я не могу поехать с Томом, а после бросить его.
- Ну и дура!
Девушки вместе добрели до Вестминстер-Бридж-роуд, где Салли ждал ее парень. Возвращалась Лиза одна. Ей надо было поспеть с обедом, но шла она медленно, поскольку знала всех соседей (нынче они, как и накануне, сидели у дверей, только были по большей части заняты - кто чисткой картофеля, кто лущением гороха) и не могла пройти мимо без того чтоб не остановиться и не перекинуться словечком. Все на улице любили Лизу и с удовольствием болтали с ней. "Славная эта Лиза, - говорили они, когда Лиза скрывалась из виду, - сейчас такую девушку редко встретишь".
Со стариками Лиза говорила о болезнях, матерей семейств деликатно расспрашивала о младенцах, народившихся и ожидаемых; малышня цеплялась за ее юбку, звала поиграть, и Лиза снисходительно держала конец веревочки, пока замурзанные девчушки неизменно запутывались уже на третьем прыжке.
Лиза практически добралась до дома, когда услышала в свой адрес "Доброе утро!".
Она оглянулась и узнала человека, насчет которого Том утверждал, что его имя Джим Блейкстон. Блейкстон сидел на табурете и качал на каждом колене по малышу. Лизе вспомнилось, какая жесткая у него борода; кроме бороды, сохранилось впечатление как от чего-то большого. Теперь она видела, что Блейкстон действительно крупный, высокий, широкий в кости; еще она отметила грубоватые, мужественные черты лица и славные карие глаза. Прикинула, что Блейкстону, должно быть, лет сорок.
- Доброе утро! - повторил Блейкстон, поскольку Лиза остановилась и смотрела на него.
Лиза сконфузилась до пунцового оттенка щек и невозможности вымолвить хоть слово.
- Ну, чего смотришь, будто я съесть тебя собираюсь? Не бойся, я девчонок не ем, - ободрил Блейкстон.
- Вы кто? Я вас не боюсь.
- Что ж тогда покраснела? - по существу заметил Блейкстон.
- Просто нынче жарко.
- Значит, не злишься, что я тебя вчера поцеловал?
- Я не злюсь, хоть это с вашей стороны наглость.
- А что было делать? Ты сама мне в руки бросилась.
- Ничего я не бросилась. Это вы мне дорогу заступили. Поймали меня.
- И расцеловал, покуда ты не очухалась. - Он осклабился, явно от приятных воспоминаний. - Что ж, Лиза, - продолжал Блейкстон, - раз я тебя против воли поцеловал, тебе лучший способ отомстить - поцеловать меня по своему желанию.
- Чтоб я с вами целовалась? - Лиза даже рот открыла от возмущения. - С этаким нахалом?
При появлении Лизы Блейкстон перестал качать детей, и теперь они требовали продолжить забаву.
- Ваши? - спросила Лиза.
- Мои, да только есть и еще.
- Сколько всего?
- Пятеро. Старшей дочке пятнадцать, сыну двенадцать, эти вот, да еще в люльке один.
- Трудно, должно быть, этакую ораву прокормить?
- А то. Тем более шестой на подходе.
- Ну, пенять-то вам не на кого, кроме как на себя, - рассмеялась Лиза.
Кивнула и пошла домой.
Блейкстон смотрел ей вслед - и видел, как за Лизой увязалась добрая дюжина мальчишек. Они просили поиграть с ними в крикет. Цеплялись за руки и юбку, тащили к своей площадке.