И мы знаем,
Что так было всегда,
Что судьбою больше любим,
Кто живёт по законам другим
И кому умирать молодым…
Он не помнит слова "да" и слова "нет",
Он не помнит ни чинов, ни имён,
Он способен дотянуться до звёзд,
Не считая, что это сон,
И упасть, опалённым Звездой по имени Солнце…Виктор Цой
* * *
Мы с Танюшкой похоронили неизвестного русского мальчишку тут же, под берегом. Оттащили его туда… Сперва я потащил за ноги, но Танюшка вдруг закричала, продолжая плакать, что я фашист и зверь, что она меня ненавидит и, не переставая всхлипывать, перехватила тело под мышки и помогла дотащить так, чтобы не моталась голова. Я нашёл плоский камень и выцарапал на нём одним из метательных ножей:
Неизвестный мальчик, русский,
примерно 15 лет
Погиб
- Таня, какое сегодня число?! - окликнул я девчонку, что-то искавшую дальше по берегу. Она отмахнулась. Я сосредоточился, припоминая… и вдруг с испугом понял, что не помню этого, сбился!!! Двадцать шестое?! Двадцать седьмое?! Двадцать пятое?!. Кажется, двадцать шестое… Я выцарапал дальше:
26 июня 1988 года
Танюшка принесла охапку какой-то травы. Сказала, глядя в другую сторону - на реку.
- Вот… это чтобы песок не на лицо…
…Я обрушил часть берега и положил сверху камень. Какие-то обрывки мыслей и слов крутились каруселью в мозгу, как осенние листья, вскинутые ветром. Песок был сырой, но сох на глазах, становясь неотличимым от общего фона берега.
Вот и всё.
- Олег, извини, - попросила Танюшка, - я гадости тебе кричала…
- Ничего, - коротко отозвался я.
- Обними меня, пожалуйста, - жалобно сказала она, - мне страшно.
Я положил левую руку ей на плечи. Не обнял, а именно положил, без каких-то мыслей. Да и Танюшка, похоже, ни о чём не думала, кроме того, чтобы найти хоть какую-то защиту от страха.
- Мы умрём здесь, Олег, - её плечи вздрогнули под моей рукой.
- Нет, - со всей возможностью твёрдостью ответил я. - Нет, Тань. Пошли строить плот. Мы умрём, если будем сидеть, сложив руки.
- Да, конечно, - Танюшка встряхнулась - и физически, и морально, - пошли.
* * *
Ни я, ни Танюшка никогда в жизни не строили плотов, хотя в теории знали, как это делается, да ещё и не одним способом. Дело осложнялось тем, что у нас не было инструментов или хотя бы верёвок, и мы вынуждены были поступать, как поступали, наверное, самые-самые первобытные люди - сплетать ветви отдельных стволов и надеяться, что эти крепления не развалятся посреди реки. Меня это особо беспокоило. Я работал и представлял себе, как где-нибудь на полпути к острову всё это сооружение разъезжается - и…
Беспокоило даже не столько то, что я утону, сколько то, что я позорно утону на глазах у Танюшки.
После этого останется только сгореть со стыда. Не вполне, правда, понятно, как это осуществить, если я утону…
Сплетала ветки Танюшка - уже в воде, стоя в ней по колено, - а я таскал подходящие деревяшки и поглядывал по сторонам. Плавник отлично держался на воде и, хотя плотно подогнать его ствол к стволу не удавалось, становилось ясно, что, если не случится ничего особенного, мы, пожалуй, переплывём Ергень. Часа за полтора-два.
Напоследок я нашёл две относительно прямых, но разлапистых на концах ветки - а Танька наскоро переплела эту разлапистость, чтобы обеспечить хотя бы минимальный гребной эффект.
- Можно сесть, спустив ноги в воду, - предложила она, но я помотал головой:
- Нет, эта халабуда и так еле пойдёт, а тут ещё мы тормозить будем.
Опять-таки я не признался, что просто боюсь сидеть, спустив ноги в глубокую воду - в голову сразу начинала лезть всякая чушь про осьминогов и акул… хотя, казалось бы, откуда им тут взяться - в реке?
Мы разделись до пояса снизу, разулись и умостили одежду, одеяла и оружие на поднимающихся повыше ветках. Танюшка уселась на носу; я столкнул плот подальше и, забравшись на него сам, взял второе весло.
Конструкция "ходила" под нами, что и говорить. Но я успокаивал себя тем, что скандинавские драккары тоже не сколачивались, а "сшивались" сосновыми корнями и ещё как "ходили"… а как ходили?! Только драккары не были так неповоротливы на плаву - нас сносило втрое быстрее, чем мы продвигались вперёд, вынося на плёс, за остров. А мне почему-то не хотелось там оказаться.
…Странный - визгливый и ухающий - звук разнёсся над рекой, разбился об остров, вернулся эхом: "Вип-випа-а-а!!!" Мы обернулись (лодка бы точно перекинулась!), и Танюшка сдавленно пискнула, молча выбросив руку в сторону покинутого нами берега.
Там, где мы стояли, когда вышли на берег, чернели несколько плохо различимых, но всё-таки явно человеческих фигур. Одна поднесла к лицу длинную трубу…
"Вип-випа-а-а!!!" - взвизгнуло над рекой.
- Это за нами, - сказал я. Странно, но большого страха я не ощущал, скорее - острое волнение, как во время игр в войну два года назад. - Гребём, Тань.
Грести мы оба умели, но "вёсла" досадно и раздражающе проскакивали в воду, почти не увеличивая скорости плота. Точно - нас выносила на плёс… но и берег становился чуть-чуть, а ближе. Я оглянулся снова. На мысу никого не было, но спокойней мне не стало. Теперь я точно знал: неизвестный враг нас выследил.
Возле острова течение резко - почти пугающе - убыстрилось. Мы бросили грести, глядя на обрывистый берег, из которого торчали древесные корни. Деревья нависали над нашими головами, но что там ещё - на острове - понять было невозможно.
- Башня, Олег! - выкрикнула Таня. На нас упала ледяная тень, я в самом деле увидел над берегом приземистую каменную башню… но уже в следующий миг она потерялась из виду.
На плёс нас вышвырнуло с почти ракетной скоростью. Тут оказалось чудовищно мелко - я загрёб и достал дно! Вода оказалась очень прозрачной, и мы буквально обалдели, увидев, сколько под нами ходит рыбы и каких размеров она достигает! Я плохо разбирался в рыбах, Танюшка - немногим лучше меня, но что до величины - даже если учесть, что под водой всё кажется больше, то всё равно: тут ходили чуть ли не метровые рыбины! Потом они все как-то неспешно разошлись в стороны, и Танька сказала:
- Ого.
В самом деле - "ого". Мимо плота проскользила "будка" с телевизор размером, за которой волоклись два кнута усов. Сом имел в длину метров десять, не меньше! Я окаменел на своём месте, даже не в силах потянуться за наганом, и сидел так, пока вода не потемнела вновь, да Таня не окликнула:
- Чего ты не гребёшь?
Я поспешно заработал веслом.
На берегу, к которому мы всё-таки приближались, из кустов вылезло к воде пить какое-то здоровенное животное. У меня было всегда хорошее зрение, и я мог бы поклясться, что это был шерстистый носорог! А что - если тут есть мамонты…
- Как думаешь - попаду? - нарушила ход моих размышлений Танюшка. Она положила "весло" себе на колени и держала в одной руке аркебузу, а в другой - пулю. Резинка её плавок сползла чуть вниз, и я не без труда сообразил, о чём она говорит. Рядом с плотом - совсем близко - держала курс большая и невозможно надменная щука.
- Целься ниже, - предложил я. Охотиться Танюшка не любила, но рыба - другое дело… а голод - не тётка и не дядька. Она ловко зарядила оружие и прицелилась - как я её учил, когда мы стреляли из моей "мелкашки". Аркебуза упруго и сильно щёлкнула, коротко бухнула - не булькнула даже! - вода и… всплыла щука. Череп у неё был пробит, рыба делала судорожные движения, но, прежде чем она ушла вглубь, Танюшка с торжествующим воплем цепко ухватила добычу за хвост и, беспощадно насадив на один из сучков, повернулась ко мне с видом удачливого сорокопута-жулана:
- Ты видел?! - ликующе спросила она, и я улыбнулся в ответ:
- Видел, видел…
- Так, ты греби, - деловито достала Танюшка свой нож, - а я её сейчас прямо… чтобы сразу, как пристанем, а консервы сэкономим.
- Ладно, ладно, - согласился я. Танюшка, что-то мелодично напевая, занялась рыбой, выкидывая отходы прямо в реку. Судя по всему, она вполне освоилась, а я, если честно, с каждой минутой всё больше мечтал добраться до берега.
- Мы её запечём в глине, - разворачивала грандиозные планы Танюшка. - Жаль, что соли нет, но ничего, воспользуемся золой… и будет вкусно… оп! Нет, всё-таки я очень меткая - с первого выстрела, и наповал, только булькнуло… На животных охотиться противно, что бы ты ни говорил, а тут здорово…
Она ещё что-то говорила. Но я, если честно, отключился. Я напряжённо обдумывал вопрос: почему те люди - на обрыве - трубили? Просто так? Да нет, если я что-то вынес из прочитанных книжек - они подавали сигнал…
Наверное, всё-таки есть в мире какие-то злые силы, внимательно следящие за тем, что мы думаем и чего боимся. Иначе никак нельзя объяснить случившееся дальше.
Меня словно подтолкнули - я обернулся и обмер. За нами шла лодка - наверное, выскочила из-за того же острова и быстро нас нагоняла, между нами было метров двести, не больше! И лодка шла очень быстро - длинная, узкая, с высоким носом, украшенным каким-то развевающимся бунчуком. Вёсла мелькали слева и справа, как лапки у бегущей по воде водомерки.
Там - на лодке - увидели, что я оглянулся, и до нас донёсся визг и вой. Такие, что я взмок от холодного пота - казалось, что в лодке сидят не люди, ничего общего с человеческими криками гнева или ярости эти голоса не имели. Сидящие в лодке махали оружием - снова блестело солнце на клинках.
Я посмотрел на Таню. Щуку она насадила обратно на ветку и была бледна, как снег. Губы у неё шевелились - наверное, она думала, что говорит со мной, но я ничего не слышал.