* * *
Сперва мне показалось, что мы стоим на высоком озёрном берегу. Налетавший тёплый ветер ерошил нам волосы, слева и справа метрах в десяти от наших ног лежала водная гладь. Но потом до меня дошло, что это не озеро, а река - непредставимо широкая, чудовищная река, чей противоположный берег терялся у горизонта… и мы стоим в том месте, где она делает петлю. Прямо перед нами - километрах в двух - лежал похожий на запятую лесистый остров, за ним разворачивался широченный, величественный изгиб плёса, красивого, как на фотках. Слева виднелись ещё несколько островков - поменьше.
- Да это же Волга! - ахнула Танюшка и нагнулась вперёд, отставив мягкое место, обтянутое джинсами. Я на это даже не обратил внимания. Во-первых, я с опаской смотрел на этот обрыв, стараясь держаться подальше (не терплю высоту!) - и мне хотелось оттащить Танюшку.
А во-вторых - до меня дошло, что мы видим.
- Тань, - я сглотнул. - Это я знаю, что это. Это Ергень-река.
- Какая Ергень-река? - сбивчиво спросила Танюшка, наконец (уф!) выпрямляясь и делая шаг назад.
- Егрень-река, - повторил я. - Она текла на месте Цны… только была намного шире и полноводнее… В палеолите. Нам же говорили на географии.
- Не помню, - замотала головой Танюшка. - Мы что же, в прошлом?!
- Н-н… нет, не думаю, - решительно ответил я. - Просто в этом мире эта река уцелела… Какая она огромная!
- И красивая, - добавила Танюшка с теми же нотками восхищения, что звучали и в моём голосе. - Пойдём вдоль неё?
- Знаешь, Тань… - я помедлил. - Нам лучше переправиться.
И подумал - чем больше препятствий будет между нами и теми - тем лучше. Полезней для здоровья.
- Переправиться?! - Таня удивлённо оглянулась на меня. - Ты что, заболел?! Тут километра четыре!
- Да побольше, - прикинул я. - Но течение слабенькое. Построим плот…
- Чем? - коротко и язвительно спросила девчонка. Мне осталось только издать неопределённый звук. - А плаваешь ты…
- Как топор я плаваю, - поспешно добавил я, чтобы не давать Танюшке возможность пространно изложить мою характеристику, как пловца. - Знаю. Значит, будем думать.
- Ой, смотри, Олег! - Таня отвлеклась от темы переправы. - Смотри, кто… это же мамонты!!!
Я повернулся в сторону, куда она вытянула руку - и тоже лишился на какое-то время дара речи. Танюшка не ошиблась, хотя это было и невероятно. В каком-то полукилометре от нас - на "нашем" берегу - к воде подходили неспешно шесть огромных рыже-шёрстных животных. Мы видели раскачивающиеся хоботы и загнутые почти в кольцо бивни. Передний мамонт оглушительно затрубил, откинув голову и подняв хобот. Мы с Танюшкой невольно шарахнулись назад, переглянулись и засмеялись.
- Наши слоны - самые лучшие, покупайте русских слонов! - сквозь смех процитировал я фразу из нового мультика "Следствие ведут Колобки", который мы видели недавно.
- А смотри, - полусерьёзно добавила Танюшка, - выходит, и правда, Россия - родина слонов!
Я хотел сказать, что и не сомневался в этом. Но не успел.
Пока я - какую-то секунду - обдумывал, что вижу, Танюшка (ещё раз подтвердив, что реакция у девчонок быстрее, чем у парней) выкинула руку:
- Смотри! Это же… лодки!!!
До меня дошло, что это действительно лодки. Они вышли из-за острова: одна впереди, следом - ещё пять… шесть! Из-за дальности расстояния невозможно было понять, кто в них и сколько там людей. Танюшка схватила меня за плечо, и опять я опоздал понять - те шесть лодок настигли первую, окружили…
День был солнечный. Мы не могли - я уже сказал - увидеть людей, но зато увидели острые вспышки над лодками. Словно разбрызгивала искры электросварка, только беззвучно.
- Олег, это же бой, - выдохнула Танюшка. - Они убивают друг друга!
Я не ответил, только ощутил, как меня натянуло - словно трос натягивают на барабане.
Красив был этот речной плёс, и зелёный, словно с картинки, остров, и мамонты, и жёлтый песок пляжа правее нас, и небо над Ергенью, и лес позади нас.
И посреди этой красоты сверкали над лодками клинки. И, если приглядеться, можно было видеть, как падают в воду тёмные пятнышки…
Мы с Танюшкой окаменели. Я прижал её ладонь у себя на плече своей рукой и даже не думал, могут нас заметить с воды или нет… и что будет, если заметят.
Кажется, это продолжалось не очень долго. На воде осталось четыре лодки - кажется, те, кого преследовали, сумели потопить две вражеские, но и сами пошли на дно. Уцелевшие развернулись и начали уходить обратно за остров.
- Ты всё ещё хочешь переправиться? - хрипловато сказала Танюшка.
- Тань, надо, - ответил я, и Танюшка убрала руку с моего плеча. Вздохнула и неожиданно сказала:
- Надо… Пошли, спустимся на берег и будем искать плавник.
* * *
Если честно, я боялся спускаться на берег. В основном - из-за мамонтов, а ещё - из-за того, что не знал, не засекут ли нас там. Но, пока мы искали спуск, мамонты куда-то ушли, а лодки выскользнули из-за острова и растворились где-то в речной дали.
Тропинка не находилась, и мы, махнув на всё рукой, съехали по песчаному обрыву - там, где он вроде бы не выглядел особо крутым. Съехали удачно, даже оставшись на ногах.
На пляже на нас навалилось чувство незащищённости. Горизонт отодвинулся, река казалась необъятной, а я вдруг с испугом сообразил, что обратно наверх - по крайней мере, здесь - мы вылезти не сможем.
- Вон там плавник, - Танюшка указала на кучу примерно в трёхстах метрах от нас. Там действительно лежала целая полоса обкатанных, выбеленных песком, водой, ветром и солнцем деревяшек - наверное, напротив берега было какое-нибудь течение. Я пошёл первым, размышляя, как и чем скреплять всё это барахло. Ясно же было, что решать эти вопросы мне.
На этот раз я увидел то, что увидел, раньше Тани. И это, пожалуй, было хорошо.
За первым обглоданным белым стволом лежал человек.
Мокрый песок вокруг него почернел от крови…
…Танюшка повела себя спокойно и выдержанно. Она, правда, поднесла к губам ладонь, а глаза расширились. Но вопрос, который она задала, был деловитым и быстрым:
- Он жив?
- Не знаю… - замялся я. - Это парень с одной из тех лодок, наверное…
Мальчишка был чуть постарше меня. Он лежал ничком, неловко вывернув левую руку; правая пряталась под туловищем. Хотя лицо и было повёрнуто в нашу сторону, мы его не видели - светло-русые мокрые волосы, очень длинные, скрывали его полностью. Из одежды на мальчишке были явно самодельные, с грубым швом, кожаные штаны - и то ли напульсники, то ли небольшие брассарды на обеих руках, тоже из толстой кожи, с металлическими заклёпками.
- Он ранен, Олег, - Танюшка чуть присела. - Ему надо помочь!
- Да, конечно, - я решительно шагнул вперёд. У меня был охотничий опыт, а крови я вообще никогда не боялся; в походах нам приходилось иметь дело с травмами и ранами своих же товарищей. Танюшка присела рядом со мной, но по другую сторону тела.
- Он дышит, - сказала она. Побледнела - это я заметил. Кажется, и я - тоже; одно дело - распоротая стеклом пятка или порез ладони, а другое - ранение, от которого кровь пропитала песок. - Олег, как же он доплыл?!
- Помоги перевернуть, - вместо ответа сказал я и подсунул руки под грудь и живот мальчишки. По мне прошла дрожь - правая рука попала в липкое и горячее.
- А-а-а… - однотонно и почти музыкально простонал мальчишка. Сцепив зубы, я подал тяжёлое тело на Танюшку, а она осторожно уложила его спиной на песок. И, охнув, отвернулась. А я не успел, да и нельзя было, коль уж взялись помогать.
Мальчишке распороли живот - рана была широкой и кровоточила из-под ладони, которой он неплотно зажимал живот.
- Вот ведь… - я с усилием проглотил кислый комок. Странно - в свои четырнадцать лет я умел потрошить и свежевать добычу…
Но распоротый пацан - это совсем другое дело.
- Тань… - успел сказать я и, отвернувшись, рухнул на четвереньки, после чего не по-хозяйски распорядился съеденным утром. Потом стоило немалого труда заставить себя повернуться. - Тань, мы ничего не можем сделать. Он, кажется, в печень ранен… - я отплюнулся блевотиной.
- Я вижу, - Танюшка взяла обеими руками свободную ладонь мальчишки, потом убрала с его лица волосы. И я увидел, что его глаза - серые с золотистыми точками - открыты. Зрачки мальчишки были расширены, губы побелели, шевельнулись… зубы ало поблёскивали от крови. - Мальчик, - это прозвучало глупо, - ты живой?
- Он может не понимать русского, - не скажу, что мне было жаль незнакомого парнишку, но что-то такое давило в груди. Неприятное и непонятное.
- Наши… - белые губы зашевелились снова, - русские… рус… ские… - он, словно слепой, пошарил свободной рукой, наткнулся на коленку Тани и сжал её. - Я… ум… мираю…
Он вытянулся на песке. Вздрогнул длинно. Глаза странно остыли, рука упала с Танюшкиной ноги на песок - бесшумно. Вторая рука тоже сползла, открыв рану - но та уже не кровоточила.
Я подумал ещё раз, как он мог плыть с такой дырой.
Танюшка заплакала навзрыд.
Белый снег,
Серый лёд,
На растрескавшийся земле…
Покрывалом лоскутным на ней -
Город в дорожной петле…
А над городом плывут облака,
Закрывая солнечный свет.
А над городом жёлтый дым…
Городу две тысячи лет,
Прожитых под светом Звезды по имени Солнце…И две тысячи лет -
Война!
Война без особых причин.
Война - дело молодых,
Лекарство против морщин.
Красная-красная кровь
Через час - уже просто земля,
Через два - на ней цветы и трава,
Через три она снова жива
И согрета лучами Звезды по имени Солнце…